Кондрат вышел на улицу, глубоко вдохнув грудью. Затхлый, пропитанный металлом воздух в подвале вызывал тошноту. Как не старайся, к этому просто не привыкнуть.

Вокруг было много стражей правопорядка, которые отцепили место. За ними толпилась любопытная детвора и некоторые жители.

Оттаберг вышел за ним, слегка бледный и вытирающий платком лоб.

— Так что, мистер Брилль. Думаю, мы оба согласны, что этот, кто нам нужен, верно?

— Нет, — покачал он головой. — Не тот.

— Но почему?

— Кое-что не совпадает, — ответил Кондрат, оглядывая территорию дома.

— Я знаю, что вы проявили себя до этого очень внимательным и опытным сыщиком, но здесь все факты на лицо, — усмехнулся Оттаберг. — Место, ножи, кровь, одежда девушек. Уверен, едва мы спросим их родственников и родителей, они сразу опознают их.

— А сам Гравий Донк?

— А что он?

— Его кто-нибудь видел здесь? — огляделся Кондрат. — Нет, не видел. А знаете, почему? Потом что его никогда здесь не было. Вы видел кровь?

— Сложно было не заметить, — поморщился Оттаберг.

— Судя по ранениям на жертвах, он резал их. Резал осторожно и неторопливо. А комната залита так, будто он рубил их топором. Сосуд может выстрелить кровью, но не в таких объёмах. Её будто вёдрами и черпаками разбрызгивали. При ранениях она оставляет не такие капли. И ещё — она слишком свежая. С последней жертвы прошло больше недели, а крови здесь день-два максимум.

— Но это его дом… — жалобно вздохну Оттаберг.

— Кто это сказал? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… мы пока не нашли на него документов, но он мог незаконно его использовать… — он медленно и нехотя подошёл к очевидному выводу. — Ладно, ваши доводы слишком логичны, чтобы против них спорить. Но тогда кто это сделал?

Тот, кто знал о деле и мог сложить два плюс два. Крыса знала, где перехватил Вайрин кучера, как знала и то, что они оба придут к выводу, что тот двигался на юг. И именно на юге спешно сделал этот цирк, чтобы отвести взгляд. Накидал вещей, очень вероятно, настоящих жертв, всяких амулетов, которые они ожидали увидеть, и вызвал стражей правопорядка. И всё, чтобы спихнуть вину на уже мёртвого, ведь они очень неразговорчивы.

— Мистер Оттаберг, хочу, чтобы вы не распространялись об этом.

— О чём?

— О том, что это кто-то подстроил. Сейчас об этом знаем мы и больше никто другой. Пусть так всё и остаётся.

— Вы не доверяете другим? — нахмурился он.

— Я не доверяю никому, мистер Оттаберг. Кроме вас, естественно, и мистера Легрериана.

Хотя Оттабергу он тоже не доверял, но не стал вносить конфликт в эти хрупкие отношения.

Крыса в отделе рано или поздно выяснит, что они раскусили её замысел, однако сейчас они опережали его. А значит могли нанести удар первыми, прежде чем он или трупорез успеют что-либо предпринять.

* * *

Кондрат сидел у себя в офисе, глядя в стену напротив. Он словно заснул с открытыми глазами, однако на деле он погружался в собственные мысли. Копался внутри, пытался вспомнить всё, что видел и слышал, собирая картинку воедино. Кто-то бы назвал это мозговым штурмом, но Кондрат называл это «раскладыванием по полочкам».

Как тогда в кабинете Вайрина, когда он повесил три вопроса: «Кто жертвы?», «Как выбирает жертву?» и «Какую цель преследует?». По факту, это зачатки мозгового штурма, и на все они нашли ответы, что помогло определить цель и напасть на верный след, сузив круг лиц.

Теперь требовались новые вопросы. Требовались правильные вопросы. Каждое преступление — это мозаика, которую надо собрать воедино, используя факты, улики и собственные логические выводы. И все пазлы между собой правильным вопросом. Правильно задашь вопрос — получишь необходимый ответ, который поможет тебе двигаться вперёд.

Значит правильный вопрос…

Гравий Донк — почему он начал работать на трупореза?

Нет, не так…

Почему трупорез доверился Гравию Донку?

Доверяют лишь тому, кого знают и в ком уверены. Значит Гравий Донк и трупорез были знакомы, верно? Знакомы достаточно хорошо, чтобы убийца ему доверился. Познакомились на службе? Нет, вряд ли, скорее знали друг друга куда дольше, возможно даже с детства. А значит, они должны были жить в одном районе. Возможно, Гравий знал о наклонностях своего знакомого, возможно, он сам и участвовал в этом.

Кондрат полез в личное дело Гравия Донка и нашёл его адрес рождения. Он совпадал с тем кругом, где пропадали животные. Как раз рядом располагалась и Мастерская улица, где стоял зловещий дом. Значит, они действительно могли быть знакомы. Возможно, даже жили друг напротив друга.

Но с кем он дружил, что был готов сохранить такую тайну и даже помочь? Кондрат лично несколько раз проверял людей в тех местах: уехавших десять лет назад, берущих книги по вероисповеданиям Великих Гор, купивших жильё на юге и работающих в центре города, где выбирали жертву. Но ни одного совпадения по всем пунктам не было, а сажать в том районе можно было, в таком случае, каждого встречного.

Почему Гравий Донк согласился?

Возможно, из-за того, что страдал той же проблемой. А может сыграла свою роль психологическая травма на войне, когда он стал другим. Кондрат мог представить, как тот незнакомец случайно встречает старого приятеля, как они общаются, и серийный убийца чувствует в своём старом друге те же наклонности. Медленно и чётко обрабатывает его, увлекая за собой и заставляя преследовать ту же цель, что и он сам. И Гравий Донк соглашается.

И всё равно, это не приближало к ответу, где искать трупореза. Вопросы были правильными, но были не теми.

Кондрат откинулся на спинку стула, и тот мягко спружинил под ним, даже не скрипнув. Хорошее кресло, комфортное, не чета тем, что стояли у него в офисе. Кондрат раз за разом откидывался на спинку, словно ребёнок, чувствуя, как-то мягко покачивается под ним.

И всё же, какой вопрос надо задать, чтобы получить верный ответ? У них есть примерное место жительство убийцы до, у них есть примерное место работы убийцы сейчас и место, где он мог скрываться. Городской, не имеющий опыта в разделке и увлекающийся вероисповеданиями Великих Гор. Нужен вопрос, который поможет им выйти на ублюдка…

Колокольчик над дверью звякнул, и в офис вошёл молодой юноша, придерживая дверь для богатой старой леди, которую Кондрат знал слишком хорошо, чтобы забыть.

— Госпожа Коконтьер, — встал он со своего места, шагнув ей на встречу. — Вам не стоило ехать сюда.

— Чепуха, — отмахнулась старушка. — Я ещё слишком молода, чтобы лежать в своей кровати.

— Прошу вас, — он проводил её к стулу и вежливо поинтересовался. — Вам чаю, кофе?

— Вы знаете, мистер Брилль, что я откажусь, но каждый раз предлагаете их, — улыбнулась она сморщившимися губами.

— Может вы в этот раз захотите, — пожал Кондрат плечами и сел напротив неё. — Так чем я могу вам, госпожа Коконтьер.

— Моя непослушная собачка, мистер Брилль…

— Опять убежала, — кивнул он, не показывая раздражения.

— Маленькая негодница, — возмущённо выдохнула Коконтьер.

— Я вынужден вас предупредить, что однажды это может очень плохо кончиться, госпожа Коконтьер. Вам следует надевать поводок.

— Я надевала, мистер Брилль, но вы не поверите. Выскользнула из него! Вот так просто! Но вы же мне поможете найти? — посмотрела она на него слезящимися глазами.

— Конечно, госпожа Коконтьер. Как я могу отказать такой прекрасной даме, как вы, — выдавил он из себя улыбку.

Хотя, глядя на её старческое лицо, изрезанное морщинами и похожее на скукожившуюся кожуру мандарина, Кондрат предполагал, что раньше она была той ещё обаятельной дамой, разбивающей сердца всем подряд. Иногда, глядя на неё, он чувствовал внутри себя холодок, ведь однажды он и сам станет таким. Беспомощным, слабым и не способным поймать собственные мысли.

— Спасибо, мистер Брилль, — кивнула она. — Как хорошо, что вы есть.

Ему за это и платят, что он есть. Отказываться от простой работы, за которую хорошо платят, он не собирался. Деньги никогда лишними не будут. К тому же, не ему теперь бегать по всему району в поисках собачки. Мальчишки вполне себе приноровились отыскивать её где-нибудь на помойках или в сточных ямах.

С концом рабочего дня, распрощавшись с Сайгой, Кондрат отправился в больницу к Вайрину, попутно заскочив к мальчишкам, чтобы те вновь отправились на поиски собачки. Вряд ли Вайрин знал больше, чем сам Кондрат, однако так ему было легче думать. Человек, который тоже может генерировать идеи, когда он может критиковать твои домыслы и дополнять их, дорогого стоит. Ты не можешь правильно оценивать ситуацию, когда некому поставить твои мысли под сомнения.

Выяснилось, что Вайрина переселили в отдельную палату. Теперь ему не приходилось лежать с ещё парой десятков человек. Здесь была и своя ванна, и стол со стулом, и даже небольшой комод, хотя место больше походило на тюремную камеру повышенного комфорта. Да и сам Вайрин выглядел совсем безрадостным, и даже отдельная палата ему настроения не подняла. Сидел и хмуро глядел в одну точку на противоположной стене.

— Всё настолько плохо прошло? — поинтересовался Кондрат, сев на стул

— Да как тебе сказать… — вздохнул он. — Ты хоть скажи, не зря всё это было?

— Мы выиграли время. Сейчас крыса будет думать, что смог нас отвлечь от реального убийцы, а значит мы на пару шагов впереди.

— Но мы до сих пор не знаем, кто это.

— Не знаем. Но думаю, что со временем это выяснится, — Кондрат внимательно изучал лицо Вайрина. Он бы прямо-таки расстроенным. — Всё прошло настолько плохо?

— А?

— Твоя встреча с Атерией.

— Да не, нормально… — пробормотал он. — Просто… там, короче, ещё её родители пришли. Было очень неловко, когда они меня благодарили. Просто жесть в чистом виде. Я был готов провалиться здесь и сейчас. А потом её отец… он сказал, что нравится ли мне его младшая дочь. Папал я, другим словом.

— Могло быть ещё хуже.

— Да куда там… Меня взяли в оборот, это и коню понятно. Он обещал передать свои благодарности моему отцу, так что теперь я жду письма счастья, что мне нашли невесту.

— Мне казалось, тебе она нравится, — не удержался от улыбки Кондрат.

— Ну да, нравится, конечно, но…

— Я же тебя предупреждал. Ты не знал, кто она?

— Узнал в самом конце, но…

— Отказал ей? — допытывался Кондрат.

— Нет, чуть не поцеловал, — нехотя признался Вайрин, отведя взгляд.

— Тогда чего удивляться, что так произошло? — пожал он плечами.

Вайрин возвращался мыслями к тому моменту, когда ушёл Кондрат. Как стояла рядом с ним Атерия, краснея и запинаясь пытаясь сказать, насколько она благодарна ему и насколько чувствует себя виноватой, что тогда наговорила глупостей, после чего в палату вошли её родители.

— Я не удивлён. Просто не рад, что за меня всё решают, — буркнул он.

— Но ты сам сказал…

— Я знаю, что я сказал, Кондрат, — огрызнулся он. — Просто вы мной воспользовались и подставили. А теперь меня будут пытаться посадить на короткий поводок ради своих политических игрищ.

Вайрин вздохнул и покачал головой. С одной стороны, он злился на своего друга, но с другой прекрасно понимал, что тот действовал исходя из ситуации. Он был не из тех, кто станет подставлять или делать гадости за спиной. Слишком прямолинейный и суровый для такого дерьма. И тем не менее от обиды это не спасало.

— Ладно, плевать, разберёмся, — поморщился Вайрин. — Давай сменим тему. Что там насчёт того ублюдка, которого я убил? Он? Не он?

— Боюсь, что не он, если ты имеешь ввиду трупореза.

­— Да чёрт… — выругался Вайрин. — А кто тогда?

— Сообщник, — негромко ответил Вайрин. — Гравий Донк, бывший солдат…

— И там он научился водить экипаж… — медленно кивнул Вайрин.

— Скорее всего. Мы поговорили с его знакомыми и выяснили, что он стал сам не свой после какой-то войны на юге. Просто потерялся и не выходил на связь, пока внезапно не попросил одолжить ему экипаж поработать ночью.

— Книги?

— Да, мы нашли у него библиотечные книги, брал полтора месяца назад, но так и не вернул. И деньги, которые он вряд ли заработал извозчиком, работая пару раз.

— Что по работе?

— Мы нашли тех, кто одалживал ему экипаж. Всё сошлось идеально. Первую жертву он подвозил два месяца назад. Ещё одну месяц назад и последнюю буквально через десять дней после третей. Все даты совпали. Это он забирал девушек.

— А дом? Вы нашли его дом? — подался вперёд Вайрин.

— Здесь и начинается самое интересное…

Кондрат вкратце поведал о комнате Гравия и о том заброшенном доме, который нашли по анонимной наводке. Он перечислил все улики, которые смог заметить, указывающие на обман, не забыв упомянуть и о том, что книги он взял задолго после первого убийства, стилизованного под ритуал.

— Блин, идеально подходил ведь… — вздохнул Вайрин. — Может всё-таки он?

— Не он. И тот, кто покрывает настоящего убийцу, это лишь подтвердил. Мы близко подобрались к нему.

— Но всё равно оказались в тупике, Кондрат, — откинулся он на подушку. — Что у нас есть, только по-честному? Примерная внешность, под которую попадает половина Эдельвейса? Примерное прошлого и настоящего места жительства? Примерное место работы? Всё примерно, ни одной конкретики

— И тем не менее, мы его прижали, раз начали подделывать улики. Значит есть что-то, что бы конкретно указало на него, — сказал уверенно Кондрат.

— Что именно?

— Я пока не знаю. Сейчас не знаю, но думаю, что мы просто пока не понимаем, что видим ответ, вот и всё.

— Кондрат, если моя жертва будет напрасна, я тебе этого не прощу, серьёзно, ­— впился Вайрин в него взглядом, но по глазам было видно, что тот шутит.

— Не будет. К тому же, почему ты расстраиваешься? Разве ты не сам мне говорил, что хочешь лучшей жизни? С Тонгастерами тебя будет ждать светлое будущее. Отправят, скорее всего, работать обратно в столицу. Будешь быстро подниматься по лестнице быстрее, чем запоминать свои звания. Станешь каким-нибудь начальником. Уверен, тебе даже дом предоставят, чтобы тебе и твоей невесте было где жить. Разве ты не этого хотел?

— Ну… наверное, я просто узнал, каково это…

— Что именно? Свобода?

— Самостоятельность, — кисло улыбнулся он. — А теперь меня будут тыкать носом, что я должен, а что нет. Да и… Боги, Кондрат, ты ведь знаешь, как это работает. Мне будут говорить, кого простить, а кого засадить. Я буду всегда под колпаком.

Кондрат посмотрел на Вайрина с новой стороны. Да, он повзрослел за те полгода, что они знакомы. То ли пули и побои ума прибавили, то ли действительно вкусил самостоятельности, и ему, вечно бывшему под колпаком своих родителей, понравилось всё решать собственными силами.

И оттого он выглядел теперь в глазах Кондрата ещё более подавленным. Неловко вышло, конечно, и он чувствовал теперь за собой вину, что так подставил того, кто ему доверился. Сейчас можно было говорить, а что ему оставалось, но тут как не крути вопрос, всё равно понятно, что это была подстава. Самая настоящая.

И в расстроенных чувствах Кондрат отправился к себе домой. Убийцу не схватил, крысу не вычислил, протеже подставил — прошёлся по всем пунктам прямо-таки. И что ещё неприятнее, Вайрин был прав. У них действительно не было зацепок теперь. Лишь примерное представление, в какую сторону двигаться и ждать нового убийства, надеясь, что они смогут зацепиться за что-то.

Однако новое убийство станет для них последним — герцог вряд ли закроет глаза на ещё одну жертву, когда они чуть ли не клялись ему, что уже почти схватили убийцу.

— Мистер Брилль! Мистер Брилль! ­— мальчишеский голос нагонял его со спины, когда Кондрат уже дошёл до дверей своего дома.

Он обернулся и увидел, как к нему бежит мальчишка в шортах, рубашка и рваном пиджаке на локте. Ах да, собачка, точно…

Кондрат вздохнул и достал монету, но лишь приглядевшись, нахмурился — обычно они приводили ему её, чтобы потом Кондрат отдал её старушке, но теперь собаки рядом с мальчишкой не было. Да и сам парнишка выглядел встревоженным и каким-то подавленным

— Кай, здравствуй, — кивнул Кондрат запыхавшемуся ребёнку. — Что-то стряслось?

— Здравствуйте, мистер Брилль… — быстро поклонился мальчик. — Тут такое дело… мы собаку нашли…

— Ясно. Только я не вижу собаки рядом с тобой. Вы ведь помните уговор — приводите собаку и получаете причитающиеся деньги.

— Да, но… мистер Брилль. Она умерла, — опустил взгляд мальчишка.

— Умерла?

— Да, умерла, мистер Брилль. Но мы нашли её уже мёртвой! На одной из мусорок нашли. И это не мы, честное слово!

— А что с собакой? — нахмурился Кондрат. Интуиция вновь проснулась и повела его вперёд. Ему требовалась зацепка? Он её получил, и как заказывал. — Как именно она умерла?

— Ну… она… её растерзали словно, мистер Брилль, — поморщившись, ответил мальчик. — Страшно смотреть, вся в крови. Точно бродячие собаки порвали.

Вот он, вопрос, который Кондрат должен был задать с самого начала. Как он сразу не догадался? Почему даже не подумал в эту сторону, хотя это было настолько очевидно? Он об этом должен был подумать в первую очередь, а не сидеть и сопли распускать, что не за что зацепиться. Ведь вопрос был банален и прост — что предпримет серийный убийца, когда не может реализовать свои желания? Что он будет делать, чтобы подавить свою жажду насилия?

Естественно, вернётся к тому, что делал до того, как стать убийцей.

— Покажи мне собаку, — попросил Кондрат.

И направился по улицам вечернего города за мальчишкой.