Оттаберг спешил покинуть замок, пока высокородные господа не передумали. Чуть ли не бежал от них, дыша так тяжело, словно пережил инфаркт или был на его пороге.

Едва они сели в экипаж, он шумно выдохнул, обмахивая себя рукой, буквально растекаясь по сидушкам.

— Я думал, не сносить нам головы… — пробормотал он.

— Казнили бы?

— Нет, но мы бы сели… я бы сел рядом с теми, кого сам сажал в прошлом. И некоторые были бы не против со мной поговорить за поимку, — ответил Оттаберг, пытаясь унять дрожь. — Я должен поблагодарить вас, мистер Брилль. Мне уже было казалось, что нас прямо там и оденут в колодки. Ловко же вы прикрыли нас мистером Легрерианом.

— Я надеюсь, что наш уговор в силе, мистер Оттаберг, — напомнил Кондрат.

— Конечно-конечно, дело переходит полностью под ваш контроль. Можете говорить что и как делать от моего лица, я поддержу любое решение. Главное, схватите этого ублюдка побыстрее. Его Светлость не отличается большим терпением.

— Отлично, — кивнул он. — Тогда я должен сразу предупредить вас, что всё, что мы там обсуждали, должно остаться тайной. Про Легрериана, про наши подвиги и так далее. Дальше нас двоих и, скорее всего, мистера Легрериана, это уйти не должно.

— Как скажете, мистер Брилль, как скажете. Можете рассчитывать на любую мою поддержку.

— Благодарю вас, мистер Оттаберг.

Поездка была вполне удачной. Помимо того, что ему удалось избежать проблем со сменой начальства, которое внесло бы смуту, он узнал и кое-что важное. Оттаберг с вероятность в девяносто процентов не был крысой. Здесь логический ход был достаточно прост — будь Оттаберг тем, кто покрывает убийцу, он бы вряд ли стал передавать ему бразды правления по делу. Зачем отдавать всё в руки того, кого ты сам едва не убил, зная, что он так или иначе докопается до истины?

Не за чем.

Значит оставались Яклев, Вантувер и стражи правопорядка, которые имели доступ к делу. Но это потом, сейчас были на повестке дня вопросы куда более срочные.

— Мистер Оттаберг, надо ехать в больницу к мистеру Легрериану.

— Зачем? — занервничал тот.

— Потому что у меня нехорошее предчувствие, что Их Светлости Тонгастеры могут посетить человека, который спас их дочь, и надо, чтобы мистер Легрериан был в курсе происходящего.

Вот он удивится тому, что его уже посватали с Атерией. С другой стороны, Кондрат исходил из логики, что раз Вайрин встречается с такой девушкой, то должен понимать последствия. Он явно не ради поболтать с ней виделся, а значит осведомлён, что не пройдёт «всунул-высунул-пошёл». Здесь возможен только вариант «всунул-высунул-стал женатым». Да и вообще, они ему, по факту, одолжение сделали. Сразу свели с девушкой, которая ему понравилась.

И тем не менее, чтобы тот не делал глупое лицо, следовало объяснить, во что он ввязался.

Больница, в которую положили Вайрина, находилась здесь же в центре, поэтому далеко ехать не пришлось. Буквально десять минут по оживлённым улицам, тротуары которых ломились от прохожих, и экипаж остановился напротив больницы. Что-то зачастили они сюда…

— Он уже очнулся? — был первый вопрос Кондрата, когда они нашли лечащего доктора Вайрина.

— Да, он приходил в себя, но сейчас спит.

— Надо его разбудить.

— Мистер Брилль, боюсь, это…

— Это дело государственной важности, — надавил Кондрат. — Мне нужно поговорить с ним прямо сейчас.

Доктор недовольно поджал губы, после чего махнул медсестре, подзывая её.

— Отведите мистера Брилля и мистера Оттаберга к господину Легрериану.

— Но он же…

— Отведите их, — настойчиво повторил он и махнул в сторону покоев.

Удивительно, но когда Кондрат и Оттаберг пришли к Вайрину, на тумбочке около его кровати стояли цветы, причём не один букет, а три. Как раз по букету за каждый день, что он провёл в больнице. Кондрату даже стало немного совестливо, что он так и не посетил своего протеже тогда, как кто-то другой, — и он даже догадывался, кто, — приносил их каждый день.

Вайрин мирно спал в свой казённой кровати. Отёки уже начали спадать, но синяки до сих пор ярко светились на лице, а рядом стоял тазик с окровавленными бинтами, которые никто так и не убрал по какой-то причине.

— Я могу остаться с ним наедине? — попросил Кондрат Оттаберга.

— Зачем?

— Нужно обсудить его личное… Не думаю, что он обрадуется услышанному, поэтому лучше мне самому мягко поднести ему информацию.

— Ну ладно…

Хотя он просто не хотел лишних ушей, если речь зайдёт о чём-то, что Оттабергу знать было не обязательно.

Кондрат легко потряс Вайрина за плечо, но тот вообще не подавал признаков жизни. Спал как младенец. Даже жаль его было будить, но ситуация не терпела промедлений. Лишь когда он начал трясти его обеими руками за плечи, чуть ли не отрывая от кровати, Вайрин с трудом проморгался, открыв глаза.

— Подъём, Вайрин, вставай, — негромко произнёс Кондрат. — Нам надо поговорить.

— Что? — он пытался навести резкость. — Кондрат, ты что ли?

— Да. Есть очень важный вопрос, который нам надо прямо сейчас обсудить.

— Какое… — Вайрин хорошо так зевнул, что едва не вывихнул челюсть, слегка потянулся, пытаясь принять сидячее положение, и тут же поморщился. — Боги, Кондрат, я пришёл в себя только сегодня утром, и меня ещё не отпустило. Чувствую себя вообще никак. Это не подождёт?

— Нет.

— Даже не спросишь, как я?

— Вижу, что не плохо, — нетерпеливо качнул он головой. — Ты знаешь Атерию Тонгастер?

— Ну… да, мы гуляли вместе, а что? Мне сказали, что с девушкой всё в порядке. Так что всё в под контролем.

— Да. А теперь её родители знают, что ты её спас.

— И?

— И теперь они явно мыслят в направлении, что вы идеальная пара.

— Что⁈ В смысле⁈ — Вайрин вновь вытянулся, но тут же пожалел об этом, скривившись. Сквозь боль и слёзы он спросил: — В смысле? Ты о чём?

Кондрат вкратце описал разговор, который произошёл в замке Вёлтенберга, наблюдая за тем, как меняется лицо Вайрина. Казалось, что он готов отправиться обратно в предсмертное состояние. Под конец его взгляд скользнул по цветам.

— Это ты их наносил?

— Нет, Атерия, скорее всего.

— Ну да, о чём я, ты бы никогда до такого не опустился, — скривился он. — И что мне делать?

— Жениться.

— Что? Нет-нет-нет, погоди, какой жениться? — Вайрин прямо-таки испугался. — Я с ней едва-едва знаком. Только смог наладить контакт, не считая нашей ссоры в конце. Кстати, ты знаешь о той ссоре?

— Да, она мне рассказала.

— Блин, она же меня ненавидит после этого. Какая свадьба?

— Глянь на цветы. Такие букеты носят людям, которых ненавидят, разве что на могилу, и то, от радости. Я ей уже объяснил, что с кольцом вышло недоразумение.

— Я даже не знаю, радоваться мне или нет…

— Она тебе нравится? — прямо спросил Кондрат.

— Ну… да?

— Ты меня спрашиваешь или отвечаешь?

— Да, нравится, — кивнул он. — Но блин, это… как-то быстро всё! Я ещё не готов. А как же свидания там, поцелуйчики…

— Короче, Вайрин, они придут, чтобы оценить тебя. Возможно, поблагодарить и посватать со своей дочерью. Прости, что так вышло, но…

— Но? — хмуро посмотрел Вайрин на него.

— Нельзя сейчас менять начальство. Иначе со всеми этими передачами полномочий мы просто потратим время и потеряем трупореза. Если что, просто потом всё сведёшь к расставанию.

— Короче, меня принесли в жертву… — вздохнул он.

— Мне показалось, что она тебе нравится и ты не будешь против.

— Но блин, не так же скоро. Я даже не знаю, это временный порыв или действительно чувства… — его взгляд скользнул за спину Кондрата.

Кондрат обернулся, проследив за взглядом Вайрина и увидел в дверях палаты девушку, одетую в лёгкое изящное платье с накидкой в виде очень короткого пиджачка поверх плеч. Действительно, очень лёгкое и красивое создание. Кондрат даже отчасти понимал, почему именно её выбрал серийный убийца.

Все взгляды пациентов в палате были прикованы к этой прекрасной девушке, однако её взгляд был приковано только к ним. Вернее, к Вайрину, который словно жалел уже, что пришёл в себя, а не помер.

— Блин, вот она… — тихо пробормотал он, едва шевеля губами.

— Я думал, ты будешь рад её видеть, — так же тихо произнёс Кондрат, наблюдая за тем, как она направилась к ним между кроватей пациентов. — Вот тебе и шанс выяснить, временный порыв это был либо же чувства.

— Да блин, я был бы рад её видеть, если бы не узнал, что нас уже сватают! Теперь всё сильно иначе!

— Тем не менее, ситуация не такая уж и страшная.

— Но тогда почему я боюсь?

Атерия остановилась около кровати Вайрина, очень слабо, как-то застенчиво и виновато улыбаясь, стараться не смотреть на него.

— Здравствуй, Вайрин… Рада, что ты проснулся… — тихо произнесла она, краснея. — Здравствуйте, мистер Брилль.

­— Здравствуйте, леди Тонгастер. Тогда я не буду вам мешать…

Вайрин посмотрел на него жалобными глазами, но Кондрат был непреклонен. Развернувшись, он быстро ушёл, оставив дело молодым. Девушка явно очень хотела поговорить с ним наедине, особенно после того, как узнала, кто спасал её и получил за это пулю, стойко выдержав все невзгоды и едва не умерев.

Удачи, Вайрин… она тебе понадобится…

Оттаберг ждал Кондрата в коридоре у деверей в общую палату.

— Видел сейчас леди Тонгастер.

— Да, она пришла к мистеру Легрериану.

— И как? У них… всё хорошо? — Оттаберг волновался за их отношения, наверное, больше, чем сам Вайрин.

— Судя по лицу девушки, она очень счастлива. А вот Вайрин слегка… удивлён поворотом событий.

— Пусть будет мужчиной! На кону стоит слишком многое! — произнёс он таким голосом, будто произносил перед солдатами вдохновительную речь. — Мы ещё медаль за храбрость выпишем, чтобы точно не отвертелся… Кстати, надо вернуться в отдел и проверить, как дела. Перед уходом мне сказали, что они что-то нашли.

— Что-то или кого-то?

— Без подробностей, придём — узнаем.

За то время, что Кондрат отдувался за Оттаберга и весь отдел, у стражей правопорядка были действительно подвижки.

Едва они переступили порог, как им тут же сообщили о том, что нашли убежище Гравия Донка на южной стороне города, а также выяснили, что даты, когда были найдены тела девушек, и когда он брал экипаж для работы полностью совпадали. Можно сказать, идеальное совпадение, а здесь ещё и так вовремя нашли место, куда он приводил девушек…

Кондрат слушал, но никак не комментировал это, даже в лице не менялся, однако внутри зрели сомнения. Кое-что не сходилось, очень сильно не сходилось, однако это он решил приберечь на потом, когда лично всё увидит.

Уже на месте выяснилось, что об этом убежище сообщил в отдел какой-то анонимный источник, который внезапно вспомнил, как видел Гравия Донка здесь в те самые даты, когда были убиты девушки. Как удобно…

Этим местом оказался некому не нужный старый покосившийся дом, в котором, судя по внутреннему виду, никто не жил уже несколько месяцев. Чего не скажешь о подвале, который они обнаружили внизу.

Кондрат обошёл его по кругу, разглядывая. Слово, которым он мог бы описать это место, было раз разделочная.

Кровь была повсюду: на деревянном столе, что стоял по центру, на полу под ним, на стенах и даже на потолке. Ею были нарисованы и символы из книг по верованиям Великих Гор, а в некоторых местах можно было заметить амулеты. У стен стояли столы с инструментами, запачканными кровью. В дальнем углу виднелся шкаф, откуда стражи правопорядка сейчас доставали вещи: верхняя женская одежда, туфли и даже украшения от простеньких до дорогих. Они были сложены в небольшую шкатулку, которую бережно хранили среди остального хлама.

— Кажется, это наш клиент… — пробормотал Оттаберг, с омерзением оглядывая помещение. — Что скажете, мистер Брилль?

— Пока рано судить, — негромко ответил он.

Взгляд скользил по помещению, отмечая некоторые мелочи, на которые могли не обратить внимание другие. Его лицо было сосредоточенным, словно маска, а взгляд будто светился в темноте. Кондрата не трогало ни место, ни атмосфера, царившая здесь.

— Не сообщили, кто рассказал об этом? — спросил он сухо.

— Какой-то мужчина подошёл и сказал страже правпорядка на улице, — пожал тот плечами. — Да какая разница, главное, что мистер Легрериан избавил нас от этого подонка.

— Я бы не делал столь поспешных выводов, мистер Оттаберг.

Место действительно выглядело внушающе. Оно походило на скотобойню, которую он видел тогда на ферме. От одного обилия крови бросало в дрожь, заставляя разыграться воображение. Но Кондрат не обладал воображением, которое рисовало всякие глупости, не связанные с реальностью.

Он присел около стола перед кровью, которая стекла на пол и осторожно потрогал её. Поскрёб ногтем, после чего поднёс к лицу оставшиеся на пальце бордовые чешуйки, внимательно разглядывая их. Он не был экспертом ни в судебной медицине, ни в гематологии, однако, когда ты очень часто видишь места преступлений, хочешь — не хочешь, но начинаешь замечать некоторые особенности.

Кровь на полу, пусть она и успела свернуться, была достаточно свежей на вид. Он не мог сказать точно, как давно она была здесь разлита, однако точно не неделю назад, когда была убита последняя девушка. Гораздо раньше. К тому же, убийца их резал осторожно, даже с любовью, а здесь в крови всё, даже потолок, будто для этого он бензопилу использовал.

Да и вообще это выглядело достаточно странно. Не само место, а ситуация.

Казалось бы, что может быть не так? Даты, когда Гравий Донк брал экипаж, и были убиты девушки совпадают, как совпадают даты убийств с тем, когда его якобы видели здесь. Он похитил девушку, его взяли с поличным, у него были нужные книги, а оба места — его дом и это просто забиты уликами, все как на подбор доказывая его вину. Так ещё и располагалась эта комната для пыток на юге, как они и предполагали.

Всё совпадало, но…

Кондрат серьёзно подходил к делу. Он пытался смотреть на всё непредвзято и пытался представить это тем самым местом, которое им и было нужно, но даже так в картину не укладывались некоторые факты.

Солдат, который нигде особо не работал, жил на окраине даже не в собственной квартире, а в съёмной комнате, меньше, чем его кухня, но при этом у него были неплохие по местным меркам деньги и собственный небольшой дом с подвалом.

И девушки — они начали пропадать на постоянной основе в течение последних трёх месяцев, но Гравий Донк взял книги по вероисповеданию Великих Гор всего полтора месяца назад. Причём, взял в первый раз. Если он не знал, как правильно проводить ритуал, то каким образом он провёл первые два убийства, следуя правилам? А если он так хорошо знал, что нужно делать, зачем брать книги? Освяжить память? Что-то Кондрат в этом сомневался.

И подвал, тёмным, без окон, здесь вполне могли проводить ритуалы, он не спорил, здесь всё на это указывает. Но где следы копоти на потолке в виде квадрата? На месте первого убийства они обнаружили следы от масляных ламп, выставленных в квадрат. Тогда убийца озаботился этим, и логично предположить, что здесь, у себя дома, он тем более обеспокоился бы подобным вопросом, чтобы всё было как нужно. Но в этом подвале виднелись следы копоти лишь над масляными лампами у стен.

Решил не ставить те жаровни в квадрат, а в заброшенном доме не поленился этого сделать?

Прибавить к этому месту достаточно свежую щедро разлитую кровь, анонимную наводку, когда человек прямо-таки точно запомнил даты, и можно было предположить, что их специально навели сюда. Кто-то быстренько обустроил этот подвал, чтобы выдать за место проведения ритуалов и заставить их думать, что трупорезом был извозчик. И кто-то знал все нюансы, включая предполагаемое им место убийств, чтобы выдать это за нужное место. Кто-то, кто был в курсе их догадок.

А таких было немного.

— Кому принадлежал дом? — негромко спросил Кондрат у Оттаберга.

— Вообще, дом бесхозный. Тут никто не жил, никто им не владел. Стоял в запустении около года.

— Соседей опросили? Они видели Донка здесь?

— Никто ничего не видел, но это и не удивительно, ведь он привозил жертв ночью, — ответил тот.

­— Сюда, как минимум, четыре раза приезжал Гравий Донк. По идее, он должен был оставлять экипаж на дороге, пока занимался девушками. И вы хотите сказать, что его ни разу никто не заметил?

— Может он загонял экипаж во двор, — пожал Оттаберг плечами.

— Там нет ни сараев, ни зелени, которая смогла бы скрыть экипаж. Его бы всё равно из окна было бы видно…

Просто приманка. Приманка, чтобы отвести расследование в неверную сторону и заставить поверить, что они убили маньяка. Но трупорез был до сих пор на свободе, и теперь он затаился, чтобы переждать бурю. Надолго ли? Кондрат не мог ответить на этот вопрос, однако раз им закинули такую наживку, то значит они подобрались к нему достаточно близко.