Проповедник помрачнел, но покачал головой.

— Я догадываюсь, почему вы спросили, но к нашему всеобщему счастью, нет. По крайней мере, те, кто несёт слова истины в массы вместе со мной, не пропадали. Возможно, вам стоит порасспрашивать других, может кто-то заметил что-то…

Кондрат нахмурился, понимая, что сейчас портрет был бы как нельзя кстати, и переглянулся с Вайрином. Ему так и хотелось сказать, что он же говорил, однако ситуацию это не исправит. Поэтому, попросив, чтобы проповедник никуда не уходил, он подхватил Вайрина за локоть и отвёл в сторону.

— Да-да, ты говорил… — вздохнул тот, но Кондрат покачал головой.

— Сейчас уже без разницы. Девушку похоронили?

— Завтра должны были.

— Отлично. Я поеду за её портретом, а ты опроси всех, кто здесь есть, может кто что заметил или увидел.

— У тебя есть тот, кто сможет нарисовать её?

— Да, у меня есть на примете один человек.

Причём, достаточно интересный человек, которого Кондрат встретил однажды на улице. Тот рисовал быстрые портреты карандашом буквально за какие-то жалкие две стопы — монетки номиналом одной пятой от короны. Никого особо не интересовали его портреты, возможно потому, что он рисовал их в центре прямо на улице, где встречаются обычно люди, которые могут позволить себе полноценный портрет. Однако для Кондрата это было очень выгодное знакомство.

И сейчас он ехал на окраины города, чтобы подобрать этого человека и сразу направиться в морг зарисовывать девушку.

— Мистер Брилль! Как я рад, что вы пришли! Для меня нашлась работа, да?

В дверях старого грязного дома, который уже давно стоило снести, стоял старик, чей возраст скрутил его позвоночник в знак вопроса. Половины зубов нет, как нет и волос. Если быть честным, он был похож на скелет в лохмотьях, которого способен сдуть даже слабый ветерок. Однако внешность не отражала реальности, и этот старичок мог посоревноваться в энергичности с молодыми.

— Добрый день, мистер Сангерс, — поздоровался Кондрат вежливо. — Да, для вас нашлась работа. Думаю, пришло время показать всё, на что вы способны. Ваши принадлежности, которые я вам купил, при вас?

— Да-да-да, хранил в целости и сохранности как раз для вас! Как зеницу ока берёг!

— Отлично, тогда собирайтесь. Надеюсь, вы не боитесь трупов?

— Пф-ф-ф… — старик отмахнулся. — Меня ничем не напугать, мистер Брилль, ничем, помяните моё слово.

— Вот и отлично, тогда в путь.

И вдвоём они направились прямиком в морг отдела стражей правопорядка.

В прохладном тёмном подвале встретил уже знакомый неприятный сладковатый запах, но ещё куда более неприятно было встретить здесь Яклева. Сыщик о чём-то общался с патологоанатомом, разглядывая попутно тело. Завидев Кондрата, он нахмурился, ладонью приказав замолчать своего собеседника, и быстро накрыл труп.

— Вы что здесь забыли, мистер Брилль? — шагнул он им навстречу. — И что это за старик рядом с вами?

— Это мистер Сангерс, зарисовщик, нанятый мной, чтобы сделать портрет покойной.

— Зачем это? — прищурился он.

— Мы обнаружили людей, которые, возможно, смогут опознать девушку, но для этого нужен её портрет, — терпеливо пояснил Кондрат.

— И вы пригласили какого-то человека, чтобы он нарисовал её?

— Всё верно.

Яклев смерил обоих взглядом, после чего холодно произнёс:

— Запрещено.

— У меня есть разрешение от сыщика Легрериана.

— Даже не сомневаюсь, однако здесь запрещено появляться посторонним и уж тем более кого-либо рисовать. Хотити сделать портрет — идите к главе отдела, пусть включает этого… — он смерил мистера Сангерса брезгливым взглядом, — человека в списки консультантов.

— Но это может занять несколько дней, а завтра её похоронят.

— Боюсь, это не моя забота. Правила есть правила, мистер Брилль, и не вам тут их менять по ходу или нарушать.

Кондрат вздохнул, после чего сделал шаг вперёд, доверительным тоном произнеся:

— К чему это, мистер Яклев? Никто от этого не выиграет, ни вы, ни мы. Без разницы, какие у нас с вами отношения, но без опознания жертвы мы так и будем топтаться на месте. Можете считать меня шарлатаном или некомпетентным сыщиком, можете недолюбливать и презирать, однако без опознания вы не сможете подтвердить свои подозрения по поводу ведьмы и ткнуть носом мистера Легрериана, что он был не прав. Выиграете от этого в первую очередь вы.

— Вы говорите то, что я хочу услышать.

— Я говорю, как есть. Если вы правы насчёт ведьм, то опознание девушки даст вам возможность заткнуть всех остальных.

Яклев бросил взгляд на старика, пожёвывая нижнюю губу. Ему претила мысль согласиться с здравой мыслью этих двух, однако пользы было гораздо больше. Как и желания отправить маньяка наконец на плаху.

— Если вы её опознаете, то сразу же сообщите мне, мистер Брилль.

— Даю вам слово, что едва станет известна её личность, вы узнаете о ней первым, мистер Яклев.

Сыщик перед ним ещё некоторое время похмурился, после чего отошёл в сторону.

— Делаете, что считаете нужным, мистер Брилль, но я жду результатов первым.

— Естественно.

Неприятный тип, и жаль, что иногда приходится работать и с такими. Однако результат был важнее.

Подойдя к телу, Кондрат откинул простынь, чтобы было видно только лицо, после чего кивнул мистеру Сангерсу.

— Нарисуйте её. И желательно так, как она бы выглядела при жизни.

— Бедная девушка… — вздохнул старик, однако принялся за работу. Подтащил какой-то грязный стул, достал планшет и начал быстро набрасывать портрет. Кондрат уже видел, как он рисует, лично попросил нарисовать себя и получилось очень даже хорошо, поэтому был уверен в результате.

Он наблюдал из-за плеча, как на листе появляются очертания лица девушки, становясь с каждым штрихом всё более чётким и детальным. Картина оживала на глазах, и даже Кондрат был приятно удивлён, насколько живой она получалась на бумаге.

Живой на бумаге…

Вскоре портрет был готов. Мистер Сангерс протянул лист Кондрату, и он критично осмотрел изображение, иногда бросая взгляд на тело. Действительно, получилось очень похоже, он бы даже сказал, что фотографично. Результат был выше ожиданий.

— Благодарю, мистер Сангерс, — Кондрат протянул ему одну ноту. — Возможно, позже у меня появится ещё работа для вас.

— Благодарю вас, мистер Брилль, — поклонился старик, ловко, словно броском змеи, схватив монету. — Чрезмерно благодарю вас, мистер Брилль. С нетерпением буду ждать вашего предложения. Огромное спасибо!

Кондрату было неловко выслушивать его благодарности, но вида он не подал. Вывел старика на улицу, и, распрощавшись, сразу поехал обратно в храм староверов. Всю дорогу Кондрат мучался от нетерпения. Казалось, что они приблизились к очень важному шагу, и сейчас больше всего он боялся его упустить.

И когда экипаж наконец остановился напротив тропинки к храму, Кондрат выскочил на улицу, даже не дождавшись, когда они полностью остановятся. Едва не срываясь на бег, он подошёл к церкви посреди зелёных лугов.

Количество людей заметно уменьшилось. Большая часть разошлась и осталось всего несколько человек снаружи, и столько же в храме, видимо те, кого Вайрин попросил остаться. Он в свою очередь сейчас опрашивал какого-то мужчину, и, будто почувствовав своего товарища, обернулся.

— Ты как раз вовремя, — выдохнул он. — Принёс?

— Да, — Кондрат протянул портрет девушки.

Вайрин на мгновение задержал взгляд на ней. Если ему и стало грустно, он этого не показал.

— Как будто на настоящую смотрю…

— Он очень хорошо рисует.

— Он?

— Человек, который делает портреты, — пояснил Кондрат. — Ты что-нибудь узнал?

— Да, идём, — он повернулся к человеку. — Благодарю вас за содействие, мистер Закс. Если что, мы с вами свяжемся.

— Да-да, конечно… — мужчина явно чувствовал себя неуютно в окружении сыщиков.

Сначала они отправились к проповеднику, который терпеливо ждал их на одной из скамеек. Вайрин первым же делом протянул ему портрет девушки. Тот достал очки, деловито надел их и несколько секунд рассматривал портрет, после чего протянул обратно, покачав головой.

— К сожалению, не припоминаю такую.

— Совсем? — уточнил Вайрин.

— У нас очень много приходит людей на проповеди, и в толпе даже разглядеть всех не успеваешь. Когда ты на сцене, они как…

— Как серая масса, — подсказал Кондрат.

— Это очень грубо звучит, — поморщился проповедник. — Но боюсь, что примерно так оно и есть. Мелькает столько лиц, что всех и не запомнишь, даже если увидишь.

— Мы поняли, спасибо за вашу помощь, — кивнул Вайрин и повёл Кондрата на улицу.

Он совершенно не расстроился ответу проповедника, так как уже знал, кому нужно ещё показаться портрет. Вайрин, как бы это не звучало, даже испытывал гордость за себя. Пока не было его напарника, он успел опросить едва ли не всех здесь присутствующих. Монотонные, скучные и повторяющиеся вопросы помогли отчленить тех, кто ничего не знает, от тех, кто мог представлять интерес. И теперь он знал, кому показать этот портрет.

Они шли по всем оставшимся, и Вайрин поочерёдно показывал портрет каждому. Мужчины, женщины, молодые девушки и юноши — раз за разом они покачивали головой, и, наблюдая за этим, Кондрат испытывал лёгкое разочарование. Если не найдут сейчас свидетелей, то останется лишь ждать, пока не появится новая жертва.

Но Вайрин наоборот, испытывал присутствие духа. Теперь он понимал Кондрата, понимал, что тот чувствовал, когда ловил след. Это ощущение тайны, этот азарт от найденного следа, который ты поймал и теперь по нему шёл, через все тернии. И…

— М-м-м… — юноша склонил голову, разглядывая портрет. Он дольше остальных разглядывал его, и оба сыщика подались вперёд. — Кажется… кажется я видел её… да, я видел её, точно…

Кондрат так и хотел спросить, где, однако это была охота Вайрина, и он не стал забирать добычу у своего протеже.

— Когда? — спокойно поинтересовался Вайрин.

— Ну… где-то… на прошлой проповеди, вроде… — протянул он. — Это было несколько дней назад, да. Дня четыре или пять…

— Четыре, — подсказал молодой сыщик. — Четыре дня назад вы видели её. Где?

— Да здесь же, на проповеди, — кивнул юноша в сторону храма.

— Я могу поинтересоваться, почему вы её запомнили, сударь?

— Ну… — он слегка покраснел. — Она была красивой и… я думал познакомиться поближе с ней… Она мне понравилась, короче.

— Понимаю. А вы помните, она была одна или с кем-то?

— Вроде с кем-то. Я помню, что она вроде сначала слушала проповедь на задних скамьях, а потом с кем-то общалась.

— С кем?

— С каким-то мужчиной, — пожал он плечами. — Я подумал, что они вместе пришли, так как разговаривали так, будто уже знали друг друга.

В этот момент Кондрат и Вайрин почувствовали одно и тоже. Пусть никаких доказательств не было, но оба были уверены, что речь шла о их клиенте.

— Вы можете описать, как выглядел тот мужчина? — поинтересовался, не подавая виду, Вайрин.

— Боюсь, что нет. Я как-то его не разглядывал, меня девушка интересовала, уж простите, — улыбнулся юноша.

— Хотя бы примерно?

— Примерно… мужчина, самый обычный.

— Он был смуглым? Бледным? Высоким или низким?

— Не смуглый, обычный. Ну какого у меня цвета кожа, такая же у него. Рост не могу сказать точно, но вроде обычный. Ну как я примерно.

— Полный или худой?

— Худой.

— Одежда? Она была как на нас? Плащ, пиджак, рубашка? Или как одеваются обычно в деревне?

— Ну вроде обычный костюм, что носят часто все городские. Ну то есть тёмный пиджак и рубашка с брюками.

— Никаких отличительных черт? Может очки носил или быть может у него был шрам? — попытался Вайрин подстегнуть его память на детали, однако это было бесполезно.

— Честно, я даже не могу его лица вспомнить, мистер сыщик. Просто стройный мужчина в городской одежде.

— Вы часто ходите на проповеди?

— Когда есть возможность, — пожал он плечами.

— Видели его раньше?

— Если честно, то в первый раз. Как и ту девушку. Как и многих вокруг, — улыбнулся юноша. — Я не особо запоминаю присутствующих, если они только не мелькают перед глазами постоянно. Народу-то много. Но вроде раньше я их здесь не видел.

— А вы знаете, откуда была девушка? — спросил Вайрин.

— Не знаю. Возможно, из ближайших деревень.

— Почему вы так решили?

— Это сразу было видно — одета была не как городская. Ну знаете, городские девушки любят одеваться модно, у них и платья, и вот эти маленькие пиджаки, зонтики, сумочки, а она была в обычном льняном платье, таком, жёлтом, как пшеница. Да и налегке была. Если приезжают издалека, то берут с собой вещи какие-то сумки, а она была без всего.

— А после вы её видели?

— Ну я видел, как она вышла на улицу, общаясь с тем мужчиной и всё. Я просто подумал, что это её мужчина, и не стал подходить.

— И не видели, куда она пошла?

— Я ж говорю, она была с тем мужчиной. Я не стал подходить. Видел только, как они выходили с остальными, и то между делом в толпе. Не следил за ней. Это ведь некрасиво.

— Да, некрасиво… — вздохнул Вайрин.

Он задал ещё несколько вопросов, пытаясь выловить ещё какую-нибудь информацию, после чего взял данные юноши, и они оставили его в покое. После этого обошли оставшихся, пытаясь вызнать что-то про того незнакомца, даже вновь спросили проповедника, однако больше его никто не видел. Проповедник и вовсе сказал, что каждый раз состав его прихожан меняется, уходят одни и приходят другие, поэтому он банально был не в силах всех запомнить.

Вернувшись на тропу к дороге, Вайрин начал негромко перечислять:

— Получается, мы ищем стройного мужчину средних лет среднего возраста из города. Не густо.

— Я бы так не сказал, — возразил Кондрат. — Теперь мы знаем, где можно выяснить личность девушки. Тебе надо будет отправить кого-нибудь по ближайшим деревням. Скорее всего, где-то её да опознают.

­— Блин, это ведь было очень близко, да? — вздохнул он.

— Боюсь, это будет так частенько. Будет казаться, что только руку протяни, и поймаешь убийцу, но всё равно не дотянешься. В любом случае, возможно, она была не знакома с тем человеком.

— С чего ты решил?

— Парень сказал, что сначала она слушала проповедь, и лишь потом уже начала с кем-то разговаривать. Скорее всего, убийца пришёл сюда в поисках следующей жертвы, ну или послушать проповедь, раз увлекается божествами. Потом заприметил её, подсел, чтобы завести разговор и увёл за собой. Возможно, здесь сыграла роль, что он из города. Девушка из деревни наверняка хотела жить в городе, а здесь, как ей показалось, шанс представился, вот и повелась.

— Но раз она приезжая, то по ней мы вряд ли сможем выйти на него, да? Вряд ли он разъезжает с гастролями по всей округе.

— Посмотрим, что удастся выяснить. Сейчас рано судить.

* * *

Он не мог найти себе места.

Прошло всего несколько дней, а ему вновь хотелось ощутить это чувство чьего-то тепла, чей-то жизни, бьющейся в его руках. Будто что-то внутри него чесалось, умирало с голода, требуя вновь выйти на поиски новой претендентки.

А может раз в месяц — это слишком редко? Может это знак свыше, и ему стоит почаще устраивать эти мероприятия? Его благодарные зрители будут этому только рады, как и тот, что наблюдает за ним свыше.

Раньше он думал, что с ним что-то не так. Что эта жесткость — проклятие, вечный зуд за грехи из прошлой жизни, которые ему удавалось утолить подручными средствами. А потом его глаза раскрылись, он понял, что это не проклятие, но божественный дар посетил его, подталкивая совершать угодные божеству дела во имя его и славу его!

И всё встало на свои места, всё сразу стало ясно! Он должен был выполнить свою задачу, делать то, чего желает его сердце и душа! Ему выпал редкий дар наслаждаться процессом и творить настоящее чудо, частью которого становились эти потерянные души!

Да, раз в месяц — это слишком редко. От него требуют больше, посылают сигналы, и он не имеет права отказываться. Только… это не рискованно? Он всегда был осторожен, и если зачастит, то будет высок шанс, что его схватят. Пусть он и не оставлял после себя следов, но вдруг его действительно поймают?

Нет, не поймают, тот, что свыше, защищает его. А главное, он уже присмотрел подходящую участницу торжества.

Его взгляд проводил шагающую на другой стороне улицы девушку, которая буквально плыла над землёй своей лёгкой походкой. Молодая, нежная, как весенний цветок с волосами, собранными в пучок, она общалась со своими подружками, которые и рядом не стояли с ней. Нежное дитя… он уже представлял девушку обнажённой на его столе, как она стонет, пока её нежная податливая кожа уступает острому ножу, как её глаза наполняются слезами и пониманием…

Он улыбнулся тому, как у него встало от одной мысли о прекрасном вечере, который им предстояло провести вместе.

Да, надо почаще устраивать ритуал, здесь сам свыше велел…