Госпожа Рэй поднялась на гору Хого и остановилась перед дворцом, наслаждаясь видом. Никто не вышел, чтобы её встретить. Никто не вышел, чтобы её остановить. За госпожой Рэй следовали бушизару и люди, склонившие головы перед её мощью.

Она прошла в пустой зал, в котором уже сотни лет не стоял трон, потому что Хранители, поклонившись народу, сказали, что не будут ставить себя выше тех, кого пришли защищать. Лицемерные крысы. Она не будет лгать своим подданным, не будет притворяться. Она сильна, а сила требует поклонения.

Она больше не позволит сковать ни своё тело, ни свои силы, не позволит снова запереть себя в прогнившем рёкане. Она почти тысячу лет, а может, и больше, спала среди гор, когда монахи застали её врасплох, сковали своими мерзкими чарами по рукам и ногам, забросили на остров – слабую и никчёмную, напуганную и потерянную. Глупые лысые обезьяны, получившие в руки крупицы магии, использовали её Хаос, чтобы запечатать остров. Как она узнала позже, с её братом, Рэндзи, они сделали то же самое – как и её, лишили возможности перевоплощаться и заперли в проклятом ущелье. Сначала глупый бог выдернул их из родного мира и захотел подчинить себе, и тогда они ушли, спрятались, не желая ни прислуживать, ни воевать. Но двуногие не знают отказа, а потому – не оставили их в покое, нашли способ связать и заставить служить себе. Нашли способ убить и Рэйто, вытянув из него всю силу до последней капли.

Что ж, теперь, когда печати с острова сняты, а они с братом наконец свободны, Рэй не будет с ними церемониться. Теперь они будут служить ей.

– Где Рэндзи?

«Рэндзи», «Рэй», «Рэйто» – эти жалкие имена им тоже дали лысые обезьяны, потому что были не в состоянии понять их язык, не в состоянии даже выговорить имена, подаренные им матерью.

Бушизару внесли в зал юношу, в котором Рэй с трудом узнавала своего – когда-то сильного и смелого – брата. Рэндзи испугался, когда она пришла в ущелье Ивата и прикосновением набросила на него человеческий облик. Тощий и слабый, Рэндзи не говорил, не мог ни ходить, ни стоять, взгляд был пустой, потерявший всякое содержание мысли. Прежде Рэй была готова говорить с людьми, была готова заключить союз, разделить с ними чужой ей мир, позволив людям жить в Хиношиме, а самой править землями Истока. Она была готова закрыть глаза на прошлое. Но потом увидела Рэндзи. Рэй долго плакала, сидя рядом с ним, горюя о том, что двуногие сотворили с её братом. Они заперли его среди скал, отняли возможность перевоплощаться – даже возможность питаться! Эти мерзавцы сотворили в глотке её брата прокля́тую брешь! Рэй стоило больших усилий стянуть её, чтобы Рэндзи снова смог есть. Они морили его голодом тысячу лет, и теперь он будет пировать на их землях сколько пожелает. И она будет пировать вместе с ним. Люди, ёкаи, боги – плевать. Рэй с братом поглотят весь этот прокля́тый мир, если того потребует поселившиеся в них голод и гнев.

Рэндзи внесли в зал и уложили на пол, туда, где Рэй хотела поставить два трона, когда те будут готовы. Она села рядом с Рэндзи и погладила его по белоснежным волосам, заглянула в бездумные голубые глаза, казавшиеся удивительно большими из-за длинных прозрачных ресниц. Рэндзи скользнул по Рэй взглядом, открыл рот и что-то замычал, роняя слюни на пол. Похоже, он был голоден. Рэй махнула рукой, и бушизару тут же принесли ей клетку, полную живых крыс.

Рэй выловила за хвост ту, что пожирнее, и протянула Рэндзи, тот бросился, впился зубами в плоть и, разбрызгивая кровь, принялся раздирать вопящую от ужаса и боли крысу. Рэй вытерла руки о платок и вернула ладонь на голову любимого брата.

– Всё будет хорошо, Рэндзи, – прошептала Рэй, роняя поцелуй на его холодный и влажный от пота лоб. – Они отняли у нас дом, теперь мы заберём тот, что они считают своим.

* * *

Добравшись до Небесного города, Мико проспала два дня. Проспала бы ещё, если бы её не разбудила Кёко, ввалившаяся в комнату с завтраком наперевес. Юри тащила следом поднос с чаем.

– Подъём, волчонок! А то заморишь своего ребёнка голодом! – Кёко поставила столик с завтраком на татами и плюхнулась на футон.

Мико со стоном перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой. Сон, казавшийся ей жутким и отчего-то пронзительно грустным, мигом растворился, и как ни пыталась Мико вспомнить, что ей снилось, – не могла. Кёко сдёрнула одеяло вниз.

– Давай-давай! Мне не нужно, чтобы ты тут родила раньше срока.

Мико разлепила глаза и недовольно оглянулась.

– Уверена, когда ребёнку захочется есть, он меня пнёт.

– Он уже шевелится?! – взвизгнула Кёко. – Можно потрогать?

– Ну, прямо сейчас нет, но если хочешь…

Радостно пискнув, Кёко забралась под одеяло и обхватила живот Мико двумя руками.

– Я могу его разбудить, можно? – зашептала она.

– Это как?

– Щепотка магии.

– А это не опасно?

– Совсем нет! Меня мама научила, когда носила моих младших братьев. У меня их было двенадцать, и все родились совершенно здоровыми! Эта магия – что-то вроде щекотки.

– Ну, тогда ладно. – Мико закрыла глаза. Кёко она доверяла.

Резвые пальцы Кёко скользнули по округлому животу и остановились под пупком. Очертили спираль, оставляя за собой живое тепло. По коже пробежали мурашки, и Мико поёжилась. Магия Кёко пахла солнцем, грушами и сдобным тестом, пробуждая если не ребёнка, то уж аппетит точно. Но не успела Мико подумать о сладкой выпечке, как в животе толкнулись, ударив маленькой ножкой точно в ладонь Кёко. Она охнула и захихикала, ловя новые движения, и Мико ловила их вместе с ней.

– Жаль, Райдэн всё пропустит, – тихо сказала Мико. Кёко крепко обняла её со спины.

– Мы его вернём и заставим менять пелёнки. Уверена, он будет в восторге!

Мико засмеялась, развернулась и обняла Кёко в ответ.

– Спасибо, что ты рядом.

– Мы справимся, волчонок. Добыли кость, добудем и всё остальное, а потом вместе с Райдэном оторвём голову змеюке Рэй.

– Тебе лишь бы кому-то голову оторвать, – хихикнула Мико, немного приободряясь.

– Ага, поэтому не зли меня и позавтракай!

Кёко вынырнула из постели и потянула Мико за собой – к столику на татами. Юри тут же наполнила чашку чаем и уселась рядом, с интересом поглядывая на зелёные, присыпанные крахмалом моти с бобовой начинкой. Мико протянула ей блюдце со сладостями, и Юри, довольно заурчав, принялась засовывать пирожки в рот.

– Какой план? – спросила Мико.

– Пока ты спала, я отнесла кость Бунко. Она над ней что-то ворожит. Такая за ней присматривает. Макото, Ханзо и Сацуки пошли выяснять, где Бездна. Они вроде как нашли какую-то зацепку в одном из храмов в Гинмоне и пошли проверить. Нам пока предлагаю заняться поисками Ёми.

От новости о том, что Макото пошёл искать Бездну, у Мико под рёбрами неприятно кольнуло. Она не хотела доверять ему столь важное дело. Дело, в котором на кону стояла жизнь Райдэна. Кёко, кажется, что-то прочитала на её лице.

– Не переживай, Сацуки им с Ханзо спуску не даст. Если они потерпят неудачу, мы отправимся им на помощь сразу после Ёми.

Позавтракав, они отправились проведать Райдэна, а оттуда – в библиотеку, где нашли Шина и Акиру.

Шин сосредоточенно листал книги, Акира – сидел у открытого окна и грелся на солнце. На вошедших он даже не взглянул. Мико поздоровалась с Шином и присоединилась к поискам, Кёко поставила перед Шином чашку с чаем и убежала к Инугами – после вести о том, что Рэй захватила власть на острове, Небесный город охранялся особенно тщательно.

– Как твои сны? – тихо спросил Шин спустя несколько молчаливых часов.

– Снятся, – ответила Мико.

– Ты перестала пить отвар гинкго?

– Да.

Шин кивнул.

– Ребёнок защищает тебя, – сказал он. – Возможно, отвар и не потребуется, пока дитя в тебе.

Мико невольно покосилась на Акиру, тот, если и слышал Шина, не подал вида. Впрочем, живот уже – пусть и не сильно – был заметен, так что иллюзий о том, что Акира не знал о её положении, Мико не тешила. И почему её вообще волнует, заметил он или нет? Глупость какая. Тем более что были вопросы поважнее.

– Защищает?

– Магия, из которой сотканы ёкаи, в большинстве случаев позволяет плоду развиваться в разы быстрее человеческих детей, часть магии попадает в кровь матери. Она помогает тебе быть здоровее, выносливее и выдержать такие стремительные изменения в организме. К моменту рождения магия, изначально переданная плоду одним из родителей, иссякает, и дитя, рождаясь слабым и беспомощным, со временем учится самостоятельно черпать магию из окружающего мира. Обычно это случается ближе к трем-четырем годам. Во всяком случае, так принято описывать эти процессы. Магия плохо поддаётся изучению.

– Что ж, хоть какие-то хорошие новости. Я временно не умираю, – засмеялась Мико, возвращая взгляд к книге. Ей попалась какая-то удивительно сложная история, в которой половину кандзи приходилось угадывать по контексту – и получалось не всегда. Всё, что удалось понять, – перед Мико оказались легенды о богах. Какие-то сюжеты она знала, поэтому понимать удавалось легче, о каких-то читала впервые, и пробелы в грамоте ощущались особенно остро. Шин, похоже, подобных проблем не испытывал, наверняка за триста с лишним лет он успел выучить все – даже самые редкие кандзи.

– Жаль. Если бы ты умерла, попала бы прямиком в Ёми, – отстранённо подал голос Акира.

– А ты, я смотрю, ждёшь не дождёшься, когда я умру, – скривилась Мико.

– Признаюсь, Мико, печалиться я о тебе не буду. Но сейчас говорю серьёзно. – Он отвернулся от окна, и солнце обрисовало невесомый ореол света вокруг его утонувшего в тени лица. – Ёкаи мало знают о Ёми, потому что нам туда не попасть. Но есть старая история о ёкае, который спустился в страну мёртвых, чтобы вернуть свою погибшую возлюбленную. Он построил ворота – они до сих пор стоят на вершине холма в лесу, возле её деревни. Одни говорят, сам Ярый Бог в награду за сотни лет верной службы поделился с ним тайной, как открыть проход в Ёми. Другие, что ёкай эту тайну у бога украл. Так или иначе, связь душ позволила ему отыскать возлюбленную в Ёми.

– Он её спас? – Мико затаила дыхание.

– Нет. Она успела попробовать фрукт, выросший в землях Ёми. А кто вкусил пищу мёртвых, не может покинуть тот мир.

– Как печально… – протянула Мико.

– Да, ужасно грустно, – равнодушно выдохнул Акира. – Но это сейчас неважно. Я коснулся твоей души, поэтому, возможно, мы смогли бы провернуть что-то подобное.

Мико вскинула брови, едва не подавившись собственным вдохом.

– Ты хочешь нам помочь?

– Не хочу. Но чем быстрее вы разберётесь со своими делами, тем скорее мы вернёмся с Шином домой.

Мико повернулась к Шину.

– Ты знаешь что-то про эту историю?

Тот покачал головой.

– Я знаю, – в библиотеку зашёл Такая с новой порцией горячего чая. – Но ещё все ёкаи знают, что это просто старая сказка.

– Это не сказка, – покачал головой Акира и покосился на Шина. – Когда ты «умер», я перевернул вверх дном весь остров и нашёл этого ёкая. И умолял его открыть для меня врата в Ёми.

Шин вздрогнул и стыдливо опустил ресницы, не зная, что ответить. На лице Акиры отразилась тень боли, на мгновение пробившись сквозь маску равнодушия, и он вернул взгляд Мико.

– Он отказал мне. Не ответил ни на мольбы, ни на угрозы. Но вдруг ты сможешь его уговорить. Хотя кто знает, может, он отказал, потому что вся история враньё и он попросту не знает…

– Где его искать?

Мико воспряла духом, выпрямилась, натягиваясь струной, и едва сдерживалась, чтобы в порыве чувств не схватить Акиру за руку. Сердце радостно забилось. Но мигом оборвалось, болезненно ухнув вниз, когда Акира ответил:

– В рёкане госпожи Рэй.