Западное побережье острова Истока превратилось в пепел. Сначала его растерзали люди, разбив лагеря и захватив деревни, а потом их раздавили войска Рэй, которые держали путь к горе Хого и не щадили никого на своём пути – ни людей, ни ёкаев.

Не осталось даже тех, кто мог бы позаботиться о мёртвых. Трупы клевали вороны и чайки, острыми клешнями срезали гниющее мясо с костей морские крабы.

Макото, волей судьбы оказавшийся вдали от полей сражений, почти успел забыть, что земли их пожрала и выпотрошила война. Легко забыть о чужой боли, когда хватает своей.

Сацуки и Ханзо молча обводили взглядом берег, усыпанный трупами и обломками кораблей, которые исторгло из себя море. И даже ветер, гулявший над беспокойными водами, не мог развеять тяжёлый запах разложения, словно поселившийся здесь навечно.

Это была маленькая деревня – уже третья на их пути. И такая же безмолвная. Если не считать мрачный шёпот прибоя. Дома выгорели дотла, до леса огонь не добрался только благодаря заполненным водой рисовым полям. Дорожки были покрыты толстым слоем пепла, который тихо хрустел под ногами и поднимался в воздух при каждом шаге, – берег стал абсолютно чёрным.

– Похоже, мы снова без нормального ночлега, – сказал Макото, обходя обгоревшего мертвеца в самурайских доспехах, тот по-прежнему сжимал в руке сломанную катану. Неподалёку лежали две расколотые глиняные бочки, в которых люди держали огненных драконов, – похоже, именно выпущенные на волю заклинания огня стали причиной пожара. Люди, захватившие деревню, попытались встретить Рэй боем и проиграли. Макото порадовался, что им на пути не попались ни те, ни другие.

Ханзо поднял с земли маску – точно такую же, как носил сам. Рядом лежала голова Шинокаге, тела поблизости видно не было.

– Значит, твои собратья тоже не смогли справиться со змеюкой, – хмыкнул Макото. – Ничего эту стерву не берёт.

– Я не понимаю, – подала голос Сацуки. – Почему она напала на людей? Они же с Такаюки заключили союз…

– Кто знает, – пожал плечами Макото. – Может, эти люди были с такими союзниками не согласны. Или сама Рэй передумала. Одна Бездна знает, что творится у змеюки в голове.

– Если она пойдёт войной на Хиношиму…

– У тебя станет на одного сумасшедшего братца меньше – радуйся, – Макото оглядывался по сторонам, прикидывая, куда направиться, чтобы разбить лагерь и переночевать.

– Бесчувственный чурбан, – пробубнила Сацуки. Она держалась на удивление хорошо, хоть Макото и слышал, как быстро колотится её сердце, чуял кислый запах страха, исходивший от её кожи. От Ханзо её состояние тоже не укрылось – он старался держаться к Сацуки ближе, готовясь защищать от любой опасности. В том числе и от Макото.

– Так уж сложилось, – беспечно ответил тот. – Мне нет дела ни до людей, ни до ёкаев, которых я знать не знаю. До многих из тех, кого знаю, мне дела тоже нет. – Он выразительно взглянул на Сацуки. – Лисы заботятся только о своих.

Они покинули деревню, задержавшись лишь для того, чтобы Сацуки почтила мёртвых молитвой. Макото смотрел на лес, далеко за которым пряталась гора Хого, оставшаяся без присмотра Хранителей. Мир, который они строили и оберегали почти тысячу лет, в одночасье рухнул. Наверное, никто и представить не мог, что всё обернётся вот так. Опасаясь людей, Хранители не заметили, что прямо на их земле затаился куда более сильный и опасный враг. Враг, с которым никто не смог совладать. Враг, который оставляет после себя лишь пепел.

Макото повернулся к морю. Чёрные волны беспокойно бились о берег, и где-то за ними лежала Хиношима. На фоне серого неба темнела фигура Ханзо. Он смотрел на Сацуки, которая застыла в молитве и, кажется, тихо плакала, думая, что никто не видит. Как Макото оказался здесь? С демоном и человеческой девчонкой, которых совсем не знал. И они, не раздумывая, пошли с ним, чтобы спасти того, кого не знали. Макото бы никогда не сделал ничего подобного ни для одного из них. Он бы без колебаний позволил им умереть.

Макото подошёл к воде и остановился возле Ханзо. Тот, оторвав взгляд от Сацуки, хмуро уставился на Макото. В зыбком свете угасающего дня он выглядел особенно грозно, лезвие ножа, который был зажат между зубов маски, тускло блестело.

– Я не понимаю… – сказал Ханзо и отвернулся к морю.

– Что?

– Люди постоянно умирают. Почему именно эти расстроили госпожу?

– Люди постоянно умирают, – согласно кивнул Макото. – Но одно дело знать об этом, другое – видеть своими глазами. Особенно когда понимаешь, что старый глупец на троне, который отправил их на смерть, – твой отец. Но жизнь жестока, несправедлива и всегда заканчивается смертью. Чем раньше твоя нежная госпожа свыкнется с этой мыслью, тем лучше.

– Оскорбление императора карается смертью, – как бы невзначай бросил Ханзо.

– Поразительно, да? – вздохнул Макото. – Люди умирают даже за такую мелочь, как слова. Но кто знает, – он обернулся и посмотрел на хрупкую фигуру Сацуки, плечи её подрагивали, – если тебе удастся сохранить жизнь маленькой императрице, может, что-то в этом мире и переменится. А может, – он отвернулся, – не переменится никогда.

– Я сделаю ради госпожи всё что угодно, – отозвался Ханзо.

– Я в этом не сомневаюсь, Ханзо. – Уголок губ Макото дрогнул. – Я в этом не сомневаюсь.

Красное солнце медленно тонуло в море. Ветер подхватывал с берега запах смерти и нёс его в сторону Гинмона, рассказывая о тех, кто уже никогда не вернётся домой.

– Значит, Райдэн – особенный? – спросила Сацуки, когда они устроились на ночь в маленькой бухте. Сацуки с Макото лежали рядом на остывающем песке. Ханзо сидел ближе к воде – он остался дежурить. Костёр согревал ночь.

– Что? – Макото открыл глаза и увидел звёздное небо.

– Ты сказал, что лисы заботятся только о своих, значит, Райдэн – особенный?

Макото замялся, не зная, что ответить. Райдэн совершенно точно был особенным. Никогда ещё Макото не встречал никого настолько сильного, доброго, настолько… прекрасного. Даже после того, что Макото сделал, даже несмотря на обиду и причинённую боль, Райдэн всё равно не покинул его. Так как Макото мог покинуть Райдэна теперь?

– Нет, – сказал Макото звёздам. – Он самый обычный тэнгу. Но если кто и может остановить всё это безумство, так это он. Он и Мико.

– Почему ты так в этом уверен?

Макото пожал плечами.

– Потому что, в отличие от меня, им не плевать на этот мир. Всё, что интересует меня, – я и моё благополучие. Этим же двоим не сидится спокойно, пока страдают другие.

Сацуки удивлённо выдохнула.

– Ты так просто об этом говоришь!

Макото повернул к ней голову. Сацуки, хмурясь, глядела в небо.

– Ты же сама сказала, что я бесчувственный чурбан. Чего теперь удивляешься?

– Хотела верить в лучшее. – Она скривила губы. – Даже после того, что Кёко рассказала о тебе.

Её слова резанули по живому, и Макото резко сел и огрызнулся:

– Она ничего обо мне не знает.

– Мне так не показалось. – Сацуки тоже села. – Она рассказала много подробностей.

– Очень интересно послушать, – цыкнул Макото, закатывая глаза. – Полагаю, она просила держаться от меня подальше.

Сацуки вдруг густо покраснела и отвернулась. Пляшущие тени от костра мешали как следует разглядеть выражение её лица.

– Ну, она просто… Нет, то есть…

– Демоны Бездны, что она тебе наговорила?

Сацуки покачала головой.

– Она просила не затрагивать некоторые темы и не напоминать тебе о болезненном прошлом.

– Надо же, какая забота. И всё же?

Сацуки бросила на Макото смущённый взгляд.

– Ну, она просила не обращать внимания на твой скверный характер. Сказала, что всё из-за того, что ты – евнух.

Макото так и застыл на месте. Щёки моментально вспыхнули.

– Я… что?

– Но я ей нисколько не поверила! – замахала руками Сацуки.

– Конечно нет!..

– В гареме отца служат евнухи, и они совершенно замечательные люди! Я сразу сказала Кёко, что тот факт, что ты евнух, нисколько не оправдывает твоё поведе…

– Я не евнух!

– Этого совершенно не нужно стесняться! Меня вот это не смущает. – Она снисходительно кивнула и будто в подтверждение своих слов приложила ладонь к груди. – Поверь, тебе нет нужды меня обманывать…

– Я. Не. Евнух.

Сацуки нежно улыбнулась, положила ладонь ему на колено и с сочувствием заглянула в глаза.

– Макото, я понимаю, почему ты пытаешься скрыть эту свою… черту, но…

Макото зарычал, резко подался вперёд и, опрокинув Сацуки на спину, прижал к земле.

– Если не веришь на слово, может, хочешь проверить и убедиться? – Он навис над ней, оказавшись так близко, что почувствовал, как затрепетало, ускоряясь, её сердце. Почувствовал её участившееся дыхание на своём лице. Тёплые ладони упёрлись ему в грудь в попытке сохранить хоть какую-то дистанцию. Макото хотел напугать Сацуки, но она смотрела на него без тени страха, с упрямой решимостью во взгляде.

– Хочешь сказать, что Кёко мне наврала?! – Она схватила Макото за грудки и притянула ещё ближе. – Снимай штаны!

– Ты серьёзно?! – Макото попытался отпрянуть, но она удержала его.

– Ещё как!

Но тут тело Макото обвили тени и отбросили в сторону. Охнув, Макото покатился по берегу, подняв маленькую песчаную бурю. А когда остановился, тени с размаху прибили его к земле, к горлу прильнуло лезвие копья.

– Госпожа кричала, – пророкотал Ханзо, и клинок надавил на горло сильнее. Макото стиснул зубы, боясь пошевелиться и навлечь на себя гнев, который горел ледяным пламенем в его чёрно-золотых глазах. – Из-за тебя.

– Ханзо! – крикнула Сацуки, вскакивая на ноги. – Оставь его! – Она подбежала, схватила его за локоть и дёрнула в сторону. – Убери оружие, мы просто дурачились!

Ханзо посмотрел на Сацуки, и взгляд его тут же потеплел. Лезвие исчезло, и Макото наконец смог выдохнуть.

– Прошу прощения, госпожа Сацуки. – Ханзо замолчал, а потом добавил тише: – Он прикасался к вам. Вам это нравилось?

Сацуки распахнула рот, икнула, сделавшись пунцовой, перевела ошалелый взгляд с Ханзо на Макото и преувеличенно громко засмеялась.

– Ничего это мне не понравилось! – И заметив вновь помрачневший взгляд Ханзо, быстро спохватилась: – Но Макото ни в чём не виноват! И вообще! Нам всем пора спать. По отдельности!

С этими словами она развернулась и затопала обратно к костру. Ханзо медленно повернулся к Макото, и тень грубо, с силой ткнула того в грудь.

– Ты. Дежуришь.

– Какие мы грозные, – проворчал Макото, но всё же, поднявшись и отряхнувшись, направился к воде. Чем дальше он окажется от этих двоих, тем лучше.

* * *

Ханзо не любил столицу. Шумный город, в котором Шинокаге боялись как огня. Заметив воина в демонической маске, торопливо переходили на другую сторону улицы, стараясь не привлекать к себе внимания. Слуги во дворце вели себя так же. Не боялись Шинокаге только императорская семья и другие Шинокаге.

В город вошли без проблем. Гинмон жил обычной жизнью, будто и не знал о том, что где-то там, на соседнем острове, идут сражения. Всю дорогу сюда и даже в Небесном городе Ханзо ощущал густой, насыщенный запах крови, но не в Гинмоне. В Гинмоне пахло камелиями, жареной рыбой, рисом, духами, кислым гинкго, саке, потом и сотней других запахов. Но ни крови, ни страха, ни боли, которыми были пропитаны земли Истока, Ханзо так и не учуял.

– Храм к северу от дворца, – сказала Сацуки и поправила амикасу[63], которая скрывала верхнюю половину её лица. Для Ханзо они раздобыли похожую шляпу, которая скрывала не только рога и золотые глаза, но и всё лицо. На мир он смотрел через небольшое плетёное окошко. Странно, но в этом нелепом наряде люди совершенно не обращали на него никакого внимания.

Не скрывал лица только Макото. Его узнавать в Гинмоне было некому.

– Уверена, что не хочешь просто по-тихому пробраться в храм? – спросил он.

– Ты знаешь, что и где искать?

– Нет, но открывать лицо опасно. Монахи могут сдать тебя братцу.

– Они этого не сделают. И вообще, я же уже сказала, что переживать не о чем.

Макото не ответил, только закатил единственный глаз и зашагал вверх по улице в том направлении, которое указала Сацуки.

Покинув однажды, Ханзо больше не возвращался в Храм Великого Дракона. Господин Хидэо посещал его дважды в год вместе с семьёй, Шинокаге в эти дни оставались во дворце. В остальное время господин Хидэо молился у домашнего храма Сияющей Богини – маленького домика размером с собачью конуру, который прятался под деревом магнолии во внутреннем саду дворца.

Ханзо никогда не молился. Монахи говорили, что боги не слышат таких, как он. И всё, что было ему дозволено, – стоять за воротами-ториями и просить прощения за свою грязную кровь. Поэтому, когда они приблизились к Храму Великого Дракона, Ханзо в нерешительности остановился перед высокими каменными воротами. Сацуки, успевшая уже ступить на священную землю, оглянулась.

– Ты чего?

Ханзо поправил шляпу, глубоко вдохнул и прошёл через ворота.

– В следующий раз не забудь поклониться, перед тем как заходить, – улыбнулась Сацуки. – Или просто смотри на меня и повторяй.

Ханзо кивнул, тяжёлая шляпа качнулась, подобно колоколу, и вернулась на место. Оттого что госпожа разрешила смотреть, в груди приятно кольнуло. Он не сводил с неё глаз, в точности повторяя движения у колодца.

– Прежде чем войти в храм, нужно очистить тело, – объясняла Сацуки, поливая руки водой из бамбукового ковша. Макото выглядел так же озадаченно, как и Ханзо, но молча набрал в рот воды так же, как это сделала Сацуки.

Храм был почти таким же большим, как и императорский дворец. Изогнутые крыши с каменными драконами, массивные деревянные колонны, выкрашенные в красный, широкие ступени и огромный бубенец над ними. Людей было немного. Одни бросали в специальный ящик монеты и молились – дёргали за канат, привязанный к бубенцу, хлопали в ладоши и замирали, чтобы через несколько мгновений уступить место следующему прихожанину. Другие завязывали на стену у храма деревянную табличку, и она тут же терялась среди сотен других. Третьи просто гуляли, любуясь жёлтыми листьями гинкго и карпами в маленьком прудике. Ханзо внимательно изучал каждого человека на предмет возможной угрозы. Но людям, кажется, не было до них никакого дела.

Омывшись, Сацуки направилась не к храму, а правее – к дому поменьше. Крыльцо подметала юная мико. Она сгребала листья и плоды гинкго, которые росли тут повсюду, в широкую бамбуковую корзину. Разбросанные на солнце, плоды гинкго остро пахли гнилью, и к этому запаху примешивался ещё один – одновременно знакомый и чужой, приятный и отталкивающий. Он заставлял голову кружиться, а тени – в возбуждении извиваться под кожей. Не понимая, что происходит, Ханзо огляделся, но, не заметив ничего необычного, постарался заставить тени замолчать.

Завидев приближающихся незнакомцев, мико отложила метлу, сбежала по ступеням вниз и поклонилась, преграждая им путь.

– Прошу прощения, но этот дом не предназначен для прихожан.

Сацуки поклонилась совсем слегка и подняла амикасу, открывая лицо.

– Мне нужно срочно увидеть каннуси Цугио.

Мико охнула, приложив ладони к губам, застыла, будто не зная, что делать и говорить, но, опомнившись, снова глубоко поклонилась.

– Прошу прощения, госпожа, проходите, каннуси Цугио у себя. – Она отступила в сторону, так и не подняв головы. Сацуки поспешила к дому, мико повернулась ей вслед, провожая поклоном. Макото на мгновение остановился возле неё.

– И не вздумай болтать.

Мико вздрогнула, но покорно кивнула.

На крыльце Ханзо обернулся. Мико распрямилась и потрясённо смотрела им вслед, прижимая ладони к груди. «Может, её убить? – проснулись тени. – Чтобы точно никому не разболтала». Шинокаге редко отпускали живыми тех, кто узнавал больше положенного. А эта мико, по мнению Ханзо, только что узнала слишком много.

– Ты идёшь? – окликнула его Сацуки, уже успевшая открыть дверь.

– Мне убить девушку? – спросил Ханзо, и лицо её вытянулось, захваченное неподдельным испугом.

– Что?! Нет конечно!

Ханзо непонимающе вертел головой, глядя то на мико, то на Сацуки.

– Никто не заметит. Я перережу ей горло за углом и надёжно спрячу труп…

– Я сказала нет! – Сацуки развернулась, схватила Ханзо за рукав и потянула в дом. – Сияющая Богиня, о чём ты вообще думаешь!

– О вашей безопасности. Если она разболтает…

– Придётся ей довериться, Ханзо. – Она казалась рассерженной, и Ханзо не мог понять, чем её расстроил. – Мы не будем убивать служительниц храма на священной земле.

– Я могу сначала вывести её за ворота…

– Всё! Тема закрыта.

Сацуки захлопнула входную дверь, скинула в гэнкане обувь и прошла внутрь коридора, где их уже ждал, противно посмеиваясь, Макото. Стянула с себя шляпу и так впечатала её в грудь Макото, что тот аж покачнулся. Ханзо тоже снял шляпу и аккуратно поставил на пол у входа.

Каннуси сидел в комнате с открытыми сёдзи и читал книгу, когда они вошли. Старик при виде пропавшей принцессы в мужской одежде, Шинокаге в разбитой маске и незнакомца в повязке на глазу если и удивился, то виду не подал. Поднявшись с пола, он поклонился.

– О, юная госпожа, чем обязан вашему визиту?

– Дорогой каннуси, – Сацуки вернула ему поклон, – прошу прощения, что явилась без приглашения, но у меня к вам дело, не терпящее отлагательств.

– Разумеется. – Цугио указал жестом на татами, приглашая их присесть. – Я попрошу мико заварить для нас чай.

– Это лишнее. – Сацуки опустилась в сейдза. Ханзо и Макото последовали её примеру. – Мы со спутниками очень торопимся, и признаюсь, чем меньше людей будут знать, что я вас навестила, тем лучше.

Цугио перевёл взгляд с Ханзо на Макото и вернулся к Сацуки. Если у него и были вопросы, задавать он их не стал. Только молча кивнул, принимая условия.

– Мой друг Ханзо вырос здесь, возможно, вы его помните? – Сацуки указала на Ханзо.

– Друг? – Седые брови Цугио едва заметно сдвинулись вверх.

– Вы его помните? – Сацуки повторила вопрос, не удостоив вниманием ремарку каннуси.

– Юная госпожа, я уверен, вы знаете, что тайна происхождения Шинокаге…

– Может быть доверена только императору, да, я помню, дорогой каннуси, но мой отец находится на смертном одре и не может передать её, поэтому я пришла к вам.

– О, понимаю, но в таком случае я могу передать тайну наследнику престола. Прошу меня простить за дерзость, юная госпожа, но, насколько мне известно, это не вы.

– Послушайте, дорогой каннуси, – встрял в разговор Макото, явно теряя терпение. – От этой тайны зависит жизнь очень важного для меня… человека. Просто расскажите, как вы достаёте демонов из Бездны, а мы пообещаем, что никому не скажем, тут же уйдём и больше вас не потревожим.

– О, эта часть истории не тайна, мой дорогой друг, – Цугио мило улыбнулся. – Мы не приводим демонов из Бездны. Бездна запечатана и попасть туда нет никакой возможности.

– То есть Ханзо появился не из Бездны? – спросила Сацуки. – Но он настоящий демон?

– Нет, Ханзо не вышел из Бездны, и да, он самый настоящий демон. Но большего я вам сказать не могу, юная госпожа. Сожалею, что вы зря проделали такой долгий, судя по вашим пыльным одеждам, путь. Позвольте хотя бы напоить вас чаем…

Краем глаза Ханзо заметил, как Макото потянулся к вакидзаси – собирался перейти к угрозам. Ханзо тоже был бы не прочь помучить старика, вогнать тени в его тело, разорвать грудную клетку и хлебнуть горькой старческой крови… Вздрогнув, он прикрыл глаза, понимая наконец, что за запах почувствовал, ступив на священную землю. Этот запах он часто чуял в детстве. Вдохнув полной грудью, Ханзо замер, чувствуя, как тени рвутся на свободу, тянутся прочь из этой комнаты – к храму, что остался позади. Татуировка разогрелась, обжигая спину. Ханзо стоило больших усилий их удержать – это доставляло мучительную физическую боль.

– Я знаю, куда надо идти. Я чувствую.

Сацуки и Макото обернулись к нему, а Цугио впервые за их встречу изменился в лице. Кажется, он испугался, но Ханзо не был уверен, всё, о чём он мог думать, – тени, которые, не в силах вырваться наружу, пожирали его изнутри.

– Вы не можете… – начал было Цугио, но Сацуки его резко перебила:

– Проведите нас сами, если не хотите, чтобы мои воины разнесли половину храма, пока будут искать то, что нам нужно.

– Юная госпожа, вы не можете…

– О, вы не знаете, что я могу, дорогой каннуси. И лучше бы вам не идти против короны, особенно в эти неспокойные времена. Или вы хотите, чтобы вас обвинили в государственной измене?

– Если ваш брат узнает…

– Так позаботьтесь о том, чтобы не узнал. Я повторю вопрос. Мне следовать за Ханзо или за вами?

Цугио протяжно выдохнул. Лоб его вспотел, на морщинистом лице отразилась мука. Некоторое время он молчал, не находясь что ответить, но наконец поклонился.

– Следуйте за мной.

Цугио завёл их в храм через боковые двери. Запах усилился, но Ханзо уже сумел немного совладать с собой, и, если бы татуировка не жгла кожу, голова оставалась бы совсем ясной. Они спустились по неприметной лестнице вниз и оказались в лабиринте из коридоров, которые казались Ханзо смутно знакомыми. Кажется, он был здесь раньше, в детстве, жил в одной из этих комнат. Сейчас тут было пусто – ни звука не доносилось из-за плотно закрытых дверей. Узкие коридоры тускло освещали кристаллы.

– Подождите немного, я схожу за ключом, – сказал Цугио, открывая ближайшую дверь и приглашая их в маленькую комнату с татами.

– Мы с вами, – покачал головой Макото.

– Нельзя позволить монахам или мико вас увидеть на этом этаже. Тогда нам всем несдобровать. Не переживайте, я вернусь быстро.

Закрыв дверь, он ушёл. Ханзо огляделся. Запах чернил и крови. Да, в очень похожей комнате ему набивали волшебную татуировку. Или, может, это была та самая комната? Он не знал. А запах того, что пряталось в этом храме, став сильнее, снова принялся терзать разум, туманя его кровавыми картинами, полными боли и смерти.

– Что-то долго его нет. – Голос Макото вывел Ханзо из кровавой дымки. – Не нравится мне это.

– Я знаю каннуси Цугио с рождения. Он хороший человек. Он нам поможет, – уверенно кивнула Сацуки, хотя, судя по запаху, заметно нервничала. Ханзо постарался сосредоточиться на аромате её тела, сладком и тонком, как запах гортензии. В голове немного прояснилось. Тени недовольно свернули щупальца.

Двери распахнулись.

– Пойдёмте скорее, – Цугио махнул им рукой и скрылся в коридоре.

Они спустились ещё ниже, а потом – ещё, пока не остановились у большой двери, усыпанной кандзи. Запах здесь сшибал с ног, Ханзо даже пришлось остановиться и сделать пять глубоких вдохов, чтобы вернуть власть над телом. Тени испуганно съёжились, настолько, что он почти их не чувствовал.

Цугио вставил увесистый ключ в навесной замок, отодвинул засов и распахнул двери.

Сами собой вспыхнули свечи, и Сацуки тихо ахнула. Макото грязно выругался. Ханзо оцепенел.

Посреди просторного зала стояла железная клетка, увешанная жёлтой бумагой с красными кандзи. А в клетке сидел огромный демон. Красная кожа блестела в свете пламени, длинные ребристые рога росли изо лба, загибаясь назад, длинные чёрные волосы спускались по мускулистой спине и ложились на пол. Демон был совершенно нагой.

– А, привели ко мне гостей? – Он повернул к дверям уродливое лицо. Массивные клыки торчали изо рта, мешая говорить, две золотые капли в глазах сияли на фоне чёрных белков.

– Если не возражаете, я оставлю вас наедине. – Каннуси попятился, от него воняло страхом, а сердце колотилось так, что Ханзо невольно подумал, что старик может не выдержать.

– Беги-беги, мальчишка-каннуси, – захохотал демон. – Как был трусом все восемьдесят пять лет, так и остался.

– Не открывайте клетку и не снимайте заклятия, я вернусь за вами через четверть часа, – выпалив это, Цугио почти выбежал из комнаты и очень резво для своего возраста закрыл дверь. Лязгнул засов, ключ повернулся в замке.

– Он что, нас запер? – оглянулся Макото.

– Не хочет, чтобы вы ненароком меня выпустили, – ухмыльнулся демон, подобрался поближе к решётке и облизнулся. – Вы двое пахнете вкусно, а ты… – Он принюхался. – Неужто один из моих?

– Я тоже демон, – кивнул Ханзо.

– Да нет же, идиот, – осклабился демон. – Готов поспорить, ты один из моих отпрысков. Видишь глаза? – Он оттянул нижнее веко. – Такие носят очень мало демонов. Самые сильные демоны Бездны.

– Отпр… что? – Сацуки шагнула вперёд. – Что ты хочешь сказать?

– Что ты совсем тупая. Хотя чего ещё ожидать от шлюхи? – Он снова громогласно расхохотался. – Подойди поближе, и я покажу тебе, что хочу сказать. – Он развёл колени и продемонстрировал ей промежность, выразительно оскалившись.

Сацуки залилась краской и стыдливо отвернулась.

– Не вороти носом. Ещё ни одна шлюха не отказывалась от этого удовольствия. Сначала они вопили от страха, а потом умоляли меня не останавливаться и подарить им моё семя.

Мерзкое отродье. Да как он смеет говорить подобное при госпоже! Ханзо выступил вперёд, заслоняя собой Сацуки. Рука сама потянулась к катане, но Макото перетянул внимание демона на себя.

– Значит, Ханзо твой сын. Полагаю, как и остальные Шинокаге.

– Моё семя ходит по земле, по которой я не могу ступить, оно жаждет крови, которую алчу и я. Мне приятна мысль, что они несут смерть, как и положено демону. И надеюсь, брюхатят сук, чтобы нести моё продолжение и дальше.

– Но откуда женщины… – Сацуки дрожала, но решительным движением отодвинула Ханзо и шагнула к клетке. – Кто приводит тебе женщин?

– Когда я заключал ту сделку, то пожелал шлюх из гарема самого императора. Говорят, они лучшие в стране, и я хотел заставить того ублюдка делиться тем, что ему дорого с тем, кого он так ненавидит.

Снова этот хохот. Ханзо хотел вогнать демону клинок между глаз, чтобы заставить заткнуться. Но он не мог заставить себя пошевелиться. У него есть отец. И это… демон. Огромное чудище, прямиком с самого дна Бездны.

– Наложницы отца? – Сацуки покачала головой. – Нет… Нет, это… Мой отец не мог…

– Мог и хотел. Как могли и хотели и все другие императоры за тысячу лет моего заключения в этой проклятой клетке. Я покрыл тысячи женщин. – Демон снова облизнулся. – Правда, многие так и не выбрались из этой клетки. Я бываю… несдержан. – Он хохотнул. – Но другие… Другие родили тех, кого вы называете красивым словом Шинокаге, хотя по сути своей это демоны, лишённые половины своих сил. Тебя же они тоже сковали этой мерзкой татуировкой? Решили сохранить человеческое сердце, глупцы! Они лишают вас лучшего. Выжги знаки со своей спины, сын, и начни повелевать этими глупыми, самонадеянными людишками!

Ханзо трясло. Тени вопили, откликаясь на призыв демона, они хотели того же – крови, власти и могущества. Ханзо не хотел иметь ничего общего с тем, кому смотрел сейчас в глаза.

– Мы ищем Бездну, – Макото вернул разговор в нужное русло. – Ты знаешь, где она?

В глазах демона промелькнуло любопытство.

– Зачем она вам?

– Не твоё дело.

– Нет уж, хах. Расскажи, если хочешь получить ответ.

– Нам нужно раздобыть металл, напитанный кровью демона, закалённый в пламени Бездны, – ответила Сацуки. – Скажи, как попасть туда.

Демон улыбнулся и оглядел клетку. Потянулся пальцем к заклинанию, коснулся бумаги. Кандзи вспыхнули, и палец обратился в пепел. Демон даже не поморщился, подул на тлеющую руку и перевёл взгляд на Сацуки.

– Я не скажу.

– Но!..

– Но могу вас отвести.

Сацуки вспыхнула:

– Даже не надейся, что мы выпустим тебя из клетки!

Демон пожал плечами.

– Тогда ищите Бездну сами. Только знайте, что даже если вы её найдёте, то демоны разорвут вас в клочья, едва вы ступите на их территорию. Я предлагаю вам сделку. Вы открываете клетку, а я – проведу вас в Бездну, обеспечу защитой, металлом и, что самое главное, позволю уйти из неё живыми. Поверьте, ни с кем ещё я не был так щедр.

– И чего же расщедрился с нами? – вскинул брови Макото.

– Хочу выбраться из клетки и вернуться в Бездну. Там я был королём, а тут – жалкий бык-осеменитель…

– Интересно ты заговорил…

– Когда перед носом маячит свобода, я готов поступиться гордостью.

– Никаких сделок с демонами! – отрезала Сацуки.

– Будет тебе сделка, – шагнул к клетке Макото.

– Ты что творишь?! – Сацуки схватила его за рукав. Макото резко обернулся и посмотрел на неё так грозно, что даже у Ханзо предательски пробежали мурашки по спине.

– Мне нужен этот металл, и, если для этого потребуется заключить сделки хоть со всей Бездной, мне плевать.

– Магические сделки никогда не приводят к добру! Он же демон!

– А я лис. – Макото хмыкнул. – И тоже понимаю кое-что в сделках. Если хочешь меня остановить, то прикажи своему карманному Шинокаге изрубить меня на куски, а если не можешь – не лезь.

Он выдернул рукав из пальцев Сацуки и направился к клетке. Ханзо схватился за меч, но Сацуки жестом остановила его.

Макото остановился на расстоянии вытянутой руки от прутьев.

– Я открою клетку, а ты проведёшь нас в Бездну, обеспечишь защитой на пути к ней и всё время, что мы в Бездне пробудем, найдёшь и отдашь нам металл, напитанный кровью демона и закалённый в пламени Бездны. Из Бездны мы уйдём живыми и невредимыми, и ты никак не будешь препятствовать нашему уходу. Ты не сбежишь, не останешься на земле, в мире людей, ты вернёшься в Бездну и не покинешь её. И ты не отнимешь невинных жизней и будешь во всём слушаться меня, Сацуки и Ханзо…

– Внушительный списочек, – скривился демон.

– Я не закончил. Ты будешь помогать нам во всём, о чём бы мы тебя ни попросили, и не будешь искать лазеек, чтобы нарушить сделку и навредить нам. По рукам?

Демон ухмыльнулся и вместо ответа протянул между прутьев раскрытую ладонь. Макото укусил себя за палец и кровью начертил на его ладони кандзи, которое Ханзо не сумел разглядеть. Демон поднёс ладонь ко рту и покорно проглотил надпись.

– Ну всё, сделка заключена, поздравляю, лис. А теперь – открой клетку.

Макото потянулся к замку, но тут двери темницы с грохотом отворились. Ханзо обернулся, выхватывая меч. Из-за запаха демона он не почуял приближающуюся опасность – четырёх Шинокаге во главе с принцем Такаюки.

– Сацуки, как же так! Ты заглянула в гости к нашему любимому каннуси, но не навестила родного брата? – Такаюки вошёл в темницу, изображая печаль. Шинокаге выстроились у дверей, перекрывая проход.

– Как ты…

– Ты правда думала, что каннуси примет твою сторону, а не сторону действующего императора? Вот поэтому женщина и не может быть правителем – вы слишком глупы и наивны. Не сопротивляйтесь, и ваши жизни оборвутся быстро и безболезненно.

– Сотня монахов и мико видели, как я вошла в этот храм, Такаюки, что они скажут, когда я отсюда не выйду?

– Они уже ничего и никому не скажут, потому что их растерзали… скажем… жуткие ёкаи. Как и тебя, соблазнённую ёкаем и решившую совершить государственный переворот. Красивая история, сказители…

Демон оказался возле Такаюки в мгновение ока и раздавил его голову в кулаке быстрее, чем Ханзо и Шинокаге успели глазом моргнуть. Сацуки окатило кровью. Шинокаге бросились было в бой, но тени разорвали их на куски с такой же лёгкостью, с какой рвалась рисовая бумага.

У Ханзо внутри всё похолодело. Кого же они выпустили из клетки?..

– Ты что… – едва слышно пробормотала Сацуки, глядя на кровавое месиво под ногами.

– Я обещал обеспечить вам защиту. – Демон поднял с пола чьё-то сердце и надкусил, будто яблоко. – Я её обеспечил. Всё согласно договору.

Сдавленно пискнув, Сацуки перегнулась пополам, и её вывернуло. Макото сочувственно похлопал её по спине. Сацуки распрямилась, окинула взглядом трупы и тут же обмякла у него на руках, потеряв сознание.

Что они натворили?

Ханзо нёс Сацуки на руках, радуясь, что она всё ещё не пришла в себя. Нижние этажи храма были усыпаны трупами монахов и мико – Шинокаге не пощадили никого. На лестнице верхнего этажа лежало растерзанное тело Цугио. Во дворе, среди трупов прихожан, распласталась мико, что встретила их у дома каннуси. На её белом кимоно расцвело алое пятно, сердце было вырвано из груди.

Демон присвистнул.

– А ещё меня называют злодеем. Да её братец был больным на всю голову.

– Хватит болтать, – огрызнулся Макото. – Лучше придумай, как спрятать свои рога и красную кожу.

– Ах это! Прошу прощения, мой господин, – последнее слово демон произнёс с издёвкой, а потом щёлкнул пальцами и обратился в нагого юношу лет двадцати. Совершенно обыкновенного, если не считать маленьких аккуратных рожек на лбу. Расправив плечи и прощеголяв к ближайшему трупу, он принялся стягивать с него одежду.

– Ты об этом пожалеешь, – тихо сказал Ханзо, глядя на Макото.

Тот ухмыльнулся.

– Разберусь со своими чувствами, когда добуду металл. А вам вовсе необязательно со мной идти. Принцессе больше ничего не угрожает, пусть возвращается во дворец.

– Я не могу, – слабо подала голос Сацуки. Она пришла в себя и теперь дрожала, всем телом прижимаясь к Ханзо. – Я не могу вернуться домой. Не сейчас.

– Тогда в Небесный город.

– Нет. Нет, я пойду с тобой. Я хочу пойти с тобой.

Макото пожал плечами и посмотрел на демона, который уже подпоясывал чужое кимоно.

– Ну, как знаешь, принцесса, но дороги назад не будет.

Сацуки вытерла слёзы, смешанные с кровью брата.

– Её уже нет.