Ужин накрыли в главном зале. Первое, что бросалось в глаза, – широкий трон из красного дерева, украшенный золотом и подушками из рыжего шёлка. Он стоял на возвышении, вместо спинки – изогнутая перекладина, напоминающая ворота-тории. Трон почти в точности повторял такамикура, на котором сидел человеческий император и – когда-то давно – правитель земель Истока, Глава клана Ооками, волк Изаму. За троном на красном шёлке висели, занимая почти всю стену, шесть угольно-чёрных крыльев. Крыльев тэнгу. Райдэн не хотел думать о том, каким образом они оказались здесь, и лишний раз старался не смотреть в ту сторону.

Они с Макото сидели за накрытым столом вдвоём – Ранмару снова заставил себя ждать. Ноги всё ещё болели, и Райдэн не смог сесть в сейдза, поэтому обошёлся тем, что просто скрестил ноги, удобно расположившись на шёлковой подушке. Макото, воспользовавшись тем, что в зале никого нет, скучающе облокотился на стол и развлекался тем, что катал по столу палочку для еды, подталкивая её указательным пальцем то в одну сторону, то в другую. Она постукивала гранями по столешнице, и, судя по ритмичным звукам, Макото пытался «накатать» какую-то мелодию.

Двери открылись, но это был не отец – в комнату вошли женщины с подносами, полными еды. Сырая рыба, которую так любил Ранмару, была нарезана тонкими ломтиками и аккуратно разложена по блюдам, мясо краба, украшенное морским виноградом, устрицы с лимоном, тофу с колечками зелёного лука, политый соусом гребешок – ничего из этого Райдэн не ел. Похоже, придётся перебиться пустым рисом. Да и какая разница – в конце концов, он не есть сюда пришёл.

В зал вбежала Фуюми с тарелкой, которую, бегло улыбнувшись, поставила перед Райдэном. На тарелке лежали пять тонких кусочков поджаренной свинины.

– Простите, что заставили ждать, – пробормотала Фуюми и села напротив Макото. На её кимоно виднелись пятнышки жира от жарки мяса. Проследив за взглядом Райдэна, она заметила их, ойкнула и попыталась оттереть пятна тэнугуи, которую сжимала в руке. Ничего не получилось, и Фуюми стыдливо раскраснелась. А Райдэн разглядел, что тэнугуи испещрена кандзи.

– Что тут написано? – спросил он, чтобы немного развеять неловкую тишину.

Фуюми вздрогнула, посмотрела на тэнугуи, будто никогда не видела прежде, а потом радостно развернула. На белой ткани были выведены ровные столбцы кандзи.

– Шесть заповедей Шестикрылого, – сказала Фуюми. – Чти веру. Храни верность клану. Будь честен. Не щади врагов. Будь покорен судьбе. Береги крылья.

– Что будет с теми, кто их нарушит? – поинтересовался Макото.

– Их никто не нарушает, – покачала головой Фуюми.

– Но наказание-то есть? – не унимался Макото.

– Есть, – сухо ответила Фуюми, явно давая понять, что большего рассказывать не планирует. Райдэн кивнул – судя по всему, чужакам знать это было не положено.

Они прождали ещё с полчаса, когда из коридора послышался звонкий детский смех, а потом двери открылись и в зал забежал сын Фуюми. Раскрасневшийся от мороза, он бросился, будто наперегонки, к последней свободной подушке и, плюхнувшись на неё с разбега, тут же схватил со стола кусок рыбы и запихнул в рот.

– Иссэй, веди себя прилично, – запричитала Фуюми, вытирая малышу блестящий от рыбьего жира рот.

– Оставь его, Фуюми.

Райдэн вздрогнул, услышав знакомый низкий голос, и в зал вошёл Ранмару, стряхивая снег с красного кимоно. Низ хакамы и широких рукавов промок, на щеках, как и у Иссэя, играл румянец. В отличие от остальных тэнгу, Ранмару не прятал крылья даже тогда, когда они доставляли неудобство – например, сейчас они с трудом проходили через дверной проём. Ранмару остался ровно таким, каким помнил его Райдэн, – высоким и широкоплечим. Широкие брови с острыми изгибами и густая, короткостриженая борода подчёркивали его суровый вид. Они не виделись чуть меньше года, но Райдэну показалось, что прошла целая вечность.

Смахнув остатки снега с небрежно стянутого шнурком пучка, Ранмару сел за стол. Иссэй тут же забрался ему на колени, и Ранмару широкой ладонью прижал его к себе. На его фоне Иссэй казался совсем крошечным. Ранмару расправил невероятного размаха крылья, давая им просохнуть, и Иссэй призвал свои – маленькие, пушистые, ещё не способные к полёту, – и тоже раскрыл, подражая отцу.

– Гости вас заждались, – тихо сказала им Фуюми.

– Мы играли в снежки на са-амом верху горы! – похвастался Иссэй, изображая руками, насколько высокой была гора. – Я победил папу три раза!

Ранмару расхохотался и потрепал Иссэя по вихрастой макушке. И наконец посмотрел на Райдэна.

– Мы потеряли счёт времени. Надеюсь, вы не устали в ожидании.

Разумеется, он даже не подумал извиниться. Райдэн в ответ кивнул.

– Рад встрече, отец.

– И я, и я, – махнул он рукой, собрал с блюд разных кусочков рыбы и подвинул тарелку Иссэю, тот умело схватил палочки и принялся есть. – Рад, что ты… в добром здравии.

За столом повисла напряжённая тишина, никто, кроме Иссэя, не ел. Фуюми наполнила пиалу Ранмару горячим саке, и заёрзала, явно подыскивая тему для разговора.

– Вы, Райдэн, наверно, с Ранмару тоже много времени проводили за играми? – наконец нашлась она, наливая и Райдэну.

– Мы не играли, – равнодушно отозвался он, спрятав взгляд в пиале с саке. – Отец считал, что наследнику клана гораздо важнее научиться держать меч. – Он вскинул взгляд на отца. – Иссэй уже знает кихоны?

Ранмару усмехнулся и осушил пиалу.

– Иссэй ещё слишком мал, – засмеялась Фуюми. – В три года рановато браться за меч.

– Меня отец начал тренировать в два. – Райдэн не отрывал взгляда от Ранмару. В груди закипало раздражение, он силой заставил себя отвернуться и посмотреть на Фуюми. – Но я рад, что с Иссэем он обходится мягче.

– Ничего не поделать, – отозвался Ранмару, опрокидывая ещё одну пиалу. – Первенцы – плоды родительских ошибок.

Райдэн дернулся как от пощечины. Так вот кем он его считает? Ошибкой? Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони, благо под столом этого не было видно, а на лице Райдэну удалось сохранить маску равнодушия.

– Вот как? – протянул он.

– Именно так. Мы с твоей матерью многое упустили, многому не сумели тебя научить. – В голосе Ранмару звучало сожаление, но определить его природу Райдэн не мог. – Поэтому ты и лишился крыльев и поэтому потерял клан.

Райдэн вскинул брови. Он серьёзно?

– Клан я не терял. Его у меня отнял ты, отец.

– Так ты пришёл искать виноватых в собственных неудачах? – Брови Ранмару приподнялись в ответ. Иссэй обнял его за шею и попытался забраться на плечо, Ранмару спокойно пересадил его на другое колено, ласково щёлкнул по носу и пригрозил пальцем, призывая сидеть спокойно. Иссэй засмеялся и тут же отвлёкся на еду. Ранмару вернул взгляд Райдэну. – Я лишь взял то, что тебе уже не принадлежало. Бескрылый тэнгу не может быть частью клана и тем более не может быть его главой.

– В этом ты убеждаешь свой культ? Потому что в моём клане подобных заповедей не было.

– Учение Шестикрылого существует не первую тысячу лет, Райдэн. Я не выдумываю, я лишь проповедую то, что получил по наследству от нашего прародителя. – Он кивнул в сторону крыльев на стене. – Твоя мать была слепа к его мудрости, я же всегда хранил её в сердце и открыл её клану Карасу, когда пришло время. А они решили последовать за мной, вернуться в священные земли, которые тысячи лет оберегал клан Цубаса. Ты не мог дать им ни защиты, ни цели, ты был занят идеями матери, возомнил себя спасителем мира, а судьба клана тебя не заботила. Ты не знал, чем он живёт, о чём страдает, не знал даже, что происходит в твоём собственном доме. – Он покосился на Фуюми. – А теперь? Теперь тебе понадобились их жизни на войне, которую сам же и развязал? – Ранмару с сожалением усмехнулся и покачал головой. – Глава клана, Райдэн, это не самовлюбленный мальчишка, который ведёт солдатиков в бой по собственной прихоти, это отец, наставник и покровитель, который ставит интересы клана превыше своих.

Каждое слово отца било наотмашь, отдавалось звоном в ушах, будто хлёсткие пощёчины. Мысль о его правоте гвоздями впивалась в виски. И Райдэн не знал, что сказать в ответ. Он не был внимателен к клану – это правда. Недостаточно часто выслушивал просителей, редко осматривал угодья, недостаточно часто бывал дома, проводя много времени в человеческом мире, обучая Хотару. Став Хранителем, больше интересовался судьбой острова, чем тэнгу. Не сумел даже заметить, как забеременела и родила Фуюми, закрутив роман с его собственным отцом. Не заметил и того, что отец проповедует идеи Шестикрылого, перетягивая клан на свою сторону. Он сам виноват в том, что случилось, клан утёк у него сквозь пальцы, а он был глуп и слеп. Как и всегда. Он потерял крылья, потому что не был достоин их носить.

– Ты потерял крылья, потому что не был достоин их носить. И чем раньше ты примешь это и смиришься с судьбой, тем легче будешь влачить своё существование, сынок. – Ранмару смотрел на Райдэна с неподдельным сочувствием. Он искренне верил в то, что говорил, а Райдэн искренне верил ему. Тень от фигуры отца разрослась, нависая над ним, необъятные крылья заняли весь зал и грозили вот-вот накрыть Райдэна, заставив его исчезнуть. Дышать стало невыносимо трудно, будто кто-то сдавил грудь в стальных объятиях. Райдэн сжал ткань хакамы, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Вы, должно быть, не понимаете, господин Ранмару, – встрял в разговор Макото, отложил палочки и скрестил руки на груди. – Если люди захватят земли Истока, а одна из змей Хаоса станет им править, то рано или поздно они доберутся и до тэнгу.

Ранмару перевёл на него снисходительный взгляд, явно недовольный тем, что Макото посмел открыть рот.

– Если враг придёт к нашему порогу, то мы его встретим, не сомневайтесь. Но отдавать своих воинов таким юнцам, как вы, я не собираюсь, и, кажется, предельно ясно изложил эту мысль Ицуки.

– То есть вам всё равно, что случится с землями Истока? Неважно, сколько невинных жизней отнимут? – скривился Макото. – Думаете, отсидитесь тут и война пройдёт мимо? А не думали, что когда люди перебьют всех нас и доберутся сюда, то сил одного городка окажется недостаточно? Или что? Главное, что сейчас ноги господина Ранмару в тепле?

Фуюми побледнела и перевела испуганный взгляд с Макото на Ранмару. Лицо его перекосилось, брови сошлись на переносице, верхняя губа вздёрнулась, обнажая зубы.

– Да как ты…

– Я вызываю тебя на бой, – тихо сказал Райдэн.

Все уставились на него. Даже маленький Иссэй.

– Что ты сказал? – прорычал отец.

– Я вызываю тебя на бой, – повторил Райдэн громче и расправил плечи. Грудь пекло от злости на отца, на Фуюми, на весь проклятый клан.

Ранмару расхохотался, запрокинув голову. Хлебнул саке и вытер усы.

– Ты, должно быть, шутишь? Райдэн, да без крыльев тебя даже Иссэй на лопатки уложит.

– Уложу! Бам-бам! – Иссэй радостно ударил воздух кулачками.

– Я побеждаю, и ты отдаёшь мне клан.

– Райдэн, остановись, или это будет очень жестокий урок, – голос Ранмару превратился в утробное рычание. Иссэй испуганно съёжился и потянул ручки к Фуюми. Та быстро забрала его к себе и прижала к груди, успокаивая.

– Я терпеть не могу повторять одно и то же по нескольку раз, но ты меня вынуждаешь. – У Райдэна тоже всё сжалось в испуге от этого рыка, но он щитом выставил перед собой надменную ухмылку. – Ранмару, я вызываю тебя на бой, и ты, если я верно помню правила, не можешь мне отказать.

Ранмару стиснул зубы и сложил крылья так резко, что ветер ударил Райдэна по лицу.

– Что ж, Райдэн, я тебя предупредил. Потом не ищи виноватых. – Он опрокинул ещё одну пиалу саке и на этот раз поморщился. С грохотом поставив её на стол, поднял тяжёлый взгляд на Райдэна: – Дать тебе время на подготовку?

– Я готов.

Брехня. Он не был готов. К такому нельзя было подготовиться.

Ранмару кивнул.

– Тогда встретимся завтра на рассвете. Фуюми тебя проводит.

* * *

Фуюми вела Райдэна и Макото на вершину горы. Снег был розовым, окрашенным лучами восходящего солнца. Холодный ветер пробирал до костей, но Райдэн не надел поверх кимоно даже хаори, чтобы не мешало двигаться. Левая рука лежала на рукояти меча, правая – сжимала тёплый веер. Внешне Райдэн казался расслабленным, но внутри у него бушевала буря. А бури – плохой союзник в сражениях. Поэтому Райдэн старался дышать глубоко и медленно, чтобы хоть немного обуздать разрывающие его эмоции. Страх, злость, обида, ненависть поднимали волну за волной, подобно океану в шторм, и разбивались о рёбра, сковывая лёгкие и разгоняя сердце. Райдэн снова медленно выдохнул. Он должен победить. Во что бы то ни стало. У него нет другого выхода, слишком много стояло на кону.

Мысленным взором он отыскал среди ледяных волн тепло Мико, и груз на плечах как будто бы стал немного легче. Буря не стихла, но уже не казалась большой и непобедимой. И Райдэн ускорил шаг.

На этот раз отец не заставил себя ждать. Стоял на плоской площадке в окружении тэнгу, которые пришли посмотреть на сражение. Утоптанный снег был почти таким же твёрдым, как и земля, – отлично, не придётся скакать по сугробам. Увидев Райдэна, тэнгу расступились и зашептались, но он усилием воли заставил себя не слушать их болтовню, хотя слова «бескрылый», «низший ёкай» и «как смеет» всё же долетели до его ушей.

Больше Ранмару отговорить Райдэна не пытался. Вышел в центр площадки и, сложив крылья, молча подождал, пока Райдэн встанет напротив. А Райдэну показалось, что он стал ещё больше, ещё выше, чем был вчера.

– Значит, это у тебя вместо крыльев? – спросил он, взглянув на веер в руках Райдэна.

– Вроде того. – Тот спрятал веер за пояс и положил правую руку на меч, показывая, что не настроен болтать.

Они поклонились друг другу, и мечи с тихим звоном покинули ножны, лезвия соприкоснулись в приветствии, и противники опустились на одно колено, не разрывая контакта клинков, положили мечи на землю, чтобы поклониться ещё раз. Райдэну пришлось сделать над собой усилие, чтобы в момент поклона раскрыть ладонь, как велели правила, а не продолжать сжимать рукоять катаны до побелевших костяшек. Поднявшись на ноги, они снова скрестили мечи и стали отступать. Всё это время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. И от взгляда отца у Райдэна всё холодело внутри.

Раз. Два. Три. Четыре, – считал Райдэн шаги, чтобы успокоиться. – Пять. Шесть. Он остановился и широким кругом отвёл лезвие назад, показывая, что готов сражаться.

Не готов. Он был не готов. Он был совсем не готов!

Отец сделал то же самое. И они замерли, глядя друг на друга, ожидая, кто сорвётся первым.

Первый удар на земле. Таковы правила. Возможно, Райдэн будет достаточно удачлив, чтобы закончить всё первым ударом. Но если нет, то – разорвать дистанцию и взлетать. И… И… барабанная дробь сердца разорвала мысли, оставив вместо них только липкий, сковывающий позвоночник страх.

Сейчас или никогда.

Райдэн рванул вперёд. Отец, не колеблясь, подался навстречу.

За миг до сближения Райдэн выбросил вперёд меч, обманная угроза, чтобы спровоцировать отца защищаться и, выведя его из равновесия, нанести удар. Но Ранмару не купился и едва не снёс Райдэну голову. Райдэн нырнул вниз, кувырком уходя с линии атаки, но не потому, что хотел покрасоваться, а потому, что сам оказался не в силах удержать баланс.

Пока Ранмару разворачивался, чтобы ударить его в спину, Райдэн выхватил веер и взмыл ввысь. Тэнгу проводили его недовольными выкриками. Ранмару расправил крылья и помчался следом. Но в воздухе Райдэн был резвее любого тэнгу. А ещё – мог атаковать на расстоянии.

Перехватив веер за оперение у основания рукояти, Райдэн трижды ударил им воздух, направив три острейших и почти незаметных ветряных лезвия в такие большие и оттого уязвимые крылья приближающегося Ранмару. Он заметил атаку, сумел уклониться от двух лезвий, но третье попало точно в цель, перебив сустав правого крыла.

Ранмару закричал, попытался удержаться в воздухе, но, скорчившись от боли, накренился и камнем полетел вниз. Райдэн сгруппировался и, оттолкнувшись от ветра, рванул следом.

Ранмару ударился о скалу, поднимая волны снега, которые на несколько мгновений скрыли его от глаз Райдэна, а потом – с грохотом рухнул на площадку, подкатился к самому краю и перевалился через него, успев зацепиться рукой. Его тут же спрятал белый кокон сбитого с горы снега. Тэнгу закричали, разлетаясь в стороны, спасаясь от лавины.

Райдэн разогнал веером завесу, но не увидел отца, только кровавый след на снегу. Быстро оглядел хаотично летающих вокруг тэнгу, застилающих обзор. Один из них тащил на себе Макото. Но тут невиданная по своей мощи сила ударила Райдэна в спину. Отец кричал от боли, но всё же взлетел, чтобы врезаться в Райдэна и поволочь за собой вниз.

Райдэн впечатался в скалу с такой силой, что затрещали кости, а в глазах потемнело. Он попытался отбиться, но железный кулак отца прилетел в нос, и тот хрустнул. Горячая кровь хлынула в горло, Райдэн ударил отца коленом в живот, но тот даже не заметил. Ранмару схватил его за лицо и несколько раз с силой приложил затылком о землю. Райдэн на пару мгновений потерял сознание. А когда пришёл в себя, отец стоял над ним, приставив к горлу меч. Правое крыло бессильно волочилось по земле, истекая кровью. Райдэн попытался подняться, но лезвие прильнуло к коже сильнее, угрожая пробить шею насквозь.

– Вот и всё. Короткий вышел бой, – спокойно сказал отец, без злобы и ненависти глядя на Райдэна сверху вниз. – Ты всё потерял, Райдэн, потому что не был достоин, потому что пытался откусить больше, чем мог. Ты не смог уберечь собственные крылья, Райдэн, не смог уберечь принцессу Эйко и не сможешь уберечь никого из тех, кого любишь. Ты слаб, и мне искренне тебя жаль. И жаль, что наши с матерью надежды на твой счёт рассыпались в прах.

– Иди… ты, – сплюнул кровь Райдэн, хотя каждое слово отца било точно в цель.

– Ты снова проиграл. И я должен тебя наказать за дерзость и за то, что посмел ранить главу клана. – Он повернулся к тэнгу, которые уже вернулись обратно на площадку. – Держите его.

Десяток рук схватили Райдэна прежде, чем он успел понять, что происходит. Попытался вырваться, но не мог ничего сделать против тэнгу. Макото что-то кричал, но Райдэн его не слышал, он замер, глядя на то, как отец заносит меч.

– Я говорил, что это будет жестокий урок, – сказал Ранмару, и катана со свистом полетела вниз.

Райдэн захлебнулся собственным криком, когда лезвие вспороло плоть, перегрызло кость, отсекая левую руку выше локтя. Кровь волной хлынула на снег, а Райдэна скрутило судорогой от ужаса и боли, поглотившей его тело. Тэнгу отпустили его, и Райдэн обессиленно распластался на красном снегу, отупело глядя на отсечённую руку, пальцы которой ещё подрагивали.

А потом он закрыл глаза.