Была зима. Снег падал на город. Свежий морозный воздух наполнил лёгкие, опьянив какой-то неземной чистотой и свободой, заставив так взволноваться и встрепенуться душу и сердце, что человек в куртке и берцах не выдержал и выдал этому бескрайнему миру и Вселенной, терпящей его творческие своеволия, свой старый перл:

– Я с рожденья повенчан с метелью.

Снег Вселенной – мой крёстный отец.

Где-то кровью, а здесь акварелью

Мне шепнули, что я молодец.

Душа требовала ора. Воспротивиться такой потребности Диман не смог и прокричал:

– Изя, мы победили! Мы прогнали зверя в его логово! Слышишь ли меня, брат?!..

Он пошёл вперёд, в город. Город в снегу ждал его, сейчас он был не во сне, а наяву, но явь была, как во сне. Снежные улицы, снежные дома и деревья. Его город встретил и принял его, приветствуя тишиной и живой, здоровой чистотой снежной, искристо-пушистой белизны. Станция метро радостно приблизилась к нему и подставилась. Подземный переход напомнил ему их танцы с Юлией, странные танцы в переходах подземных станций. Эскалатор был привычно недвижим. Неоновый свет окутал и объял его, как хорошего старого друга. Подошёл поезд и понёсся к конечной станции, станции и дому с камином и медным самоваром, к дому, где его любили и ждали…

Тропа к дому и сам дом на поляне под вековыми деревьями выглядели, как выглядят в самой зимней сказке дома счастливых людей. Счастье, белое бесхвостое Счастье, бежало к нему, утопая и проваливаясь в снег. Огромный, белый котяра мчался навстречу, чтобы одним сильным прыжком оказаться у него на груди и вцепиться когтями так, что куртка издала подозрительный треск с крыком. Сотня чертей-гансов не смогла бы сейчас оторвать это пушистое существо от человека. Так они и переступили порог дома, который ждал Дмитрия. Скинув обувь, Дима, не раздеваясь, прошёл дальше и вошёл в комнату. Горел камин, весело и задорно потрескивая дубовыми поленьями, аромат душистого чая, мёда и ежевично-смородинного варенья подтвердил старые обещания Странника.

Неземная женщина, с глазами львицы и волосами цвета спелой пшеницы, стояла у окна и смотрела на него. Он осторожно, но непреклонно снял с себя Счастливчика и подошёл к ней, обнял.

– Прости, я немного задержался.

– Димуля, я люблю тебя. Я ждала тебя Вечность и готова ждать ещё Вечность… Но больше я тебя никогда от себя не отпущу…

Их губы встретились, сердца и дыхание слились в едином порыве и ритме… Они любили друг друга прямо на полу, на скинутой им куртке, не обращая внимания на пантер, которые сделали вид, что любуются друг другом, ни на белую пушистую красавицу-кошку, с интересом смотрящую на жадно поедающего своё блюдо Счастье… Потом они пили изумительный, ароматный чай от большого медного дядюшки-самовара, он смаковал душистый мёд с пасеки Странника и ел тосты с ежевичным повидлом. Юля, подперев щёку ладонью, смотрела на него и молчала. Они оба молчали, это молчание легко подхватили и кошки, большие и маленькие. Ибо вернулось время, когда слова были не нужны и лишни, всё и обо всём говорили глаза.

В дверь скромно постучали. Он открыл и застыл, поймав знакомую стоеросовость… На пороге стоял Изя, ёжась от мороза и радостно улыбаясь сквозь заснеженные очки, добрый очкарик произнёс:

– Диман, знаешь, а ведь Витя опять прав:

«Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь стоит того, чтобы ждать».

– Но, братуха, смерти-то нет! Странник мне это не только поведал, но и обосновал, как видишь. Если любишь… Любовь побеждает всё… Дед сказал, что я скоро встречусь с Тосей и Илюшей и даже тётю Раю увижу…

Изя присоединился к чаепитию, и для него нашлась его любимая ватрушка с яблоками и корицей.

Юля, глядя в окно, обыденным голосом сообщила:

– Из леса Странник идёт, он ещё летом обещал зайти в гости и принести грибы, подснежники. Уж и не знаю, откуда дед их берёт, но грибы и подснежники он приносит и летом, и зимой, причём всегда свежие.

– Он один? – зачем-то спросил Дима.

– С ним Алёша со своей Алевтинкой…

– А Алёша одетый или в трусах?.. – Дима не унимался.

– Дим, он же пещерный, всегда в трусах и в своём зелёном галстуке. Ты думаешь, он замёрз? Ему постоянно жарко, он в любое время года в трусах. Странник, сколько его знаю, тоже кроме своей рубахи и штанов ничего более не признаёт. Алёша ещё и ворчать будет, что в доме жарко.

– Больше никого с ними нет? – Дима с надеждой посмотрел на Юлю.

– Какой-то мальчик весело по тропинке прыгает, я его раньше никогда не видела…

– Пацанчик в очках и таком же одеянии, что и Странник?

– Да, в очках с круглой оправой, как у Изи, симпатуля такой озорной.

– О, Боже! Только не это, только не философ!.. Есть куда заныкаться?..

Была зима. Шёл снег…