Кроме трудов по социальной истории Войн Роз существует целый ряд более узких и специальных исследований, имеющих значение для рассмотрения поставленных нами задач. Их можно разделить на несколько направлений: военная, локальная, биографическая история и просопографические исследования.
С точки зрения военной истории рассматриваемый период не был значительным этапом в развитии тактики или стратегии. «Военным болотом по отношению к господствующей тенденции военного прогресса»[97] охарактеризовал Войны Роз М. Хикс. Да и само определение более чем 30-летнего периода истории Англии как «войн» выглядит достаточно условным, потому что боевые действия не охватывают даже большей его части. Д. Ландер определял продолжительность военных кампаний в период Войн Роз в 12–13 недель[98], Э. Гудмен — в 61 неделю (428 дней) с 1455 по 1485 гг.[99], Э. Поллард — около 2 лет[100]. Тем не менее, кульминацией борьбы за власть в течение изучаемых 32 лет были именно 16 битв и сражений. Участие в них стало одним из главных проявлений активности современников, поэтому они будут находиться в центре нашего внимания.
Если оценивать битвы с историографической точки зрения, то условно их можно разделить на две группы. К первой относятся сражения, которые неоднократно привлекали внимание ученых, о них написаны серьезные монографии и статьи. Все они действительно являются ключевыми событиями Войн Роз, отделяя один их этап от другого. К этой группе прежде всего относится первое сражение Войн Роз — битва при Сент-Олбансе 1455 г. Первое посвященное ей самостоятельное исследование было опубликовано Джоном Армстронгом в 1960 г.[101] У М. Хикса есть работа 2000 года, посвященная интересующему нас событию[102]. Обе статьи рассматривают битву в контексте политических событий эпохи и содержат подробный (особенно этим отличается статья Армстронга) фактический материал.
В начале XXI в. появилась монография Эндрю Боардмэна, полностью посвященная этой битве[103], где изложение материала построено в соответствии с каноном: подробно рассматриваются причины, ход событий и последствия. В книге П. Барли, М. Эллиотта и Х. Уэтсона[104] наряду с политическим аспектом двух битв (1455 и 1461 гг.) уделено внимание стратегии, тактике и вооружению. Столь же пристальному изучению были подвергнуты битвы при Уэйкфилде 1460 г.[105], при Таутоне 1461 г.[106], при Барнете[107] и Тьюксбери 1471 г.[108], при Босворте[109] 1485 г. и при Стоук-Филде 1487 г.[110]
Другим сражениям повезло меньше: порой о них написаны лишь отдельные обзорные статьи, либо посвященные им труды сильно устарели. Так, сражение при Блор-Хите 1459 г. не относится к числу крупнейших битв периода Войн Роз. Первое исследование об этом событии появилось еще в 1912 г.[111] В новейших работах по английской истории второй половины XV в. оно, как правило, упоминается лишь в качестве краткого эпизода в конфликте Йорков и Ланкастеров. Единственной работой о битве при Нортхэмптоне является небольшая статья Р. И. Джэка в журнале «Прошлое и настоящее Нортхэмптоншира» в 1460 г.[112] Так же обстоит дело с изучением сражений при Мортимер-Кроссе 1461 г.[113], при Эджкоте 1469 г.[114], при Лузкот-Филде 1470 г.[115]
Благодаря данным исследованиям мы имеем достаточно подробную информацию о фактической стороне событий и месте битв в политическом контексте эпохи. Однако наиболее актуальной проблемой для нас является изучение степени влияния Войн Роз на английское общество и вовлеченности в них представителей конкретных социальных групп, в том числе на основе сражений. Данный вопрос не являлся предметом изучения в указанных трудах.
Локальная история в Великобритании имеет сильные традиции: зародившись еще в XIX в., она пережила период обновления в 1960-е годы. В центре внимания последователей К. Б. Макфарлейна оказывались местные сообщества дворянства отдельных графств Англии. Классическими среди них можно считать исследования Кристины Карпентер об Уорикшире[116] и Эрика Ачесона о Лестершире[117]. Исследования всесторонни, в них затрагиваются различные сферы функционирования локальных социумов: хозяйственная жизнь и доходы, деятельность администрации графств, семейные и родственные отношения. Тщательному изучению подвергнуты как горизонтальные, так и вертикальные связи джентри. Оба автора приходят к сходным выводам: хотя локальные общества графств и представляли собой довольно замкнутые мирки со своими границами, они неизбежно оказывались вовлечены в социально-политические процессы национального масштаба.
Cвои исследования появились и для других графств и регионов Английского королевства XV века: северо-запада[118], северо-востока[119], юго-запада[120], Линкольншира[121], Миддлсекса[122], Саффолка[123], Уэльса[124]. В каждом из них в той или иной степени затрагиваются вопросы влияния Войн Роз на группы местного дворянства, а для некоторых работ эта тематика является основной.
Сходная проблематика затронута и в исследовании российского ученого Елены Давыдовны Браун. В своей кандидатской диссертации 2003 г., которая легла в основу монографии «Войны Роз: История. Мифология. Историография»[125], она анализирует и сравнивает истории дворянских семей Пастонов (Норфолк), Пламптонов (Йоркшир), Стоноров (Оксфордшир) и Пилкингтонов (Дербишир). На нескольких конкретных примерах показана структура формирования локальных сообществ: «дружеские союзы» — «локальные «партии» — «партии» Йорков и Ланкастеров. Вслед за некоторыми британскими исследователями автор признает основной причиной Войн Роз систему отношений покровительства, то есть «бастардный феодализм», а сами события не считает возможным называть гражданскими войнами и вообще войнами и вводит для их обозначения термин «затянувшееся немирье»[126].
Другим направлением социальных исследований является биографическая история. Биография вообще является одним из древнейших жанров исторических трудов. Именно в этом жанре были написаны первые работы по истории Войн Роз в тюдоровскую эпоху. Однако начиная с середины ХX века подход к изучению истории личности стал меняться с описательного на аналитический, в чем также прослеживалась смена научных парадигм. Авторы современных произведений персональной истории не ограничиваются скрупулезным описанием событий жизни исторической личности в духе позитивизма. Судьба человека показывается на фоне эпохи. Чрезвычайно важен исторический контекст, которому порой уделяется едва ли не больше внимания, чем фактам биографии.
На первом месте по вниманию ученых предсказуемо находятся личности монархов, но мало кому из королей Англии в этом отношении «повезло», как Ричарду III (1483–1485). Если для тюдоровских историков это однозначно один из главных антигероев всей английской истории, на совести которого оказались смерти всех наиболее видных участников Войн Роз, то с XVII в. начался процесс его постепенной реабилитации по отдельным «эпизодам». В XIX в. Д. Гайрднер[127] еще придерживался традиционных взглядов на Ричарда III, но К. Хэлстед[128] предложил свои аргументы к его защите. В XX веке историки все меньше стремились обвинить или оправдать монарха, но ставили цель как можно более всесторонне показать деятельность выдающейся личности на фоне эпохи.
К подобным исследованиям относятся книги П. Кендэлла[129], Ч. Росса[130], Р. Хоррокс[131], М. Хикса[132]. Всплеск интереса к фигуре последнего короля из династии Плантагенетов в последние годы связан с обнаружением в 2012 г. его останков. В том числе сразу две биографии Ричарда III были написаны в России[133].
Хотя личности других английских монархов второй половины XV в. и не вызывали таких бурных эмоций у потомков, они также подвергались пристальному и внимательному изучению.
В частности, одним из объектов исследования явился Генрих VI. Первая посвященная ему монография была написана Мэйбл Кристи в 1922 г. в серии «Короли и королевы Англии»[134] и в течение нескольких десятилетий оставалась единственным исследованием о нем. Хотя в дальнейшем эта работа во многих отношениях перестала быть актуальной, но она остается важной основой для изучения жизни и правления этого последнего представителя Ланкастеров. В 1980–1990-е годы появились научные биографии Генриха VI, созданные представителями «школы Макфарлейна»[135]. Особенно выделяется 968-страничная книга Ральфа Гриффитса, которая даже не является биографией короля в строгом смысле слова. В лучших традициях своей школы автор уделяет внимание различным сторонам правления Генриха VI: отношениям при дворе, системе патроната, проблеме финансов, основным направлениям внутренней и внешней политики.
Классическими работами об Эдуарде IV (1461–1483) являются монографии Л. Стрэтфорда, К. Счофилд и Ч. Росса[136]. Последняя из них по степени охвата сопоставима с работой Р. Гриффитса о Генрихе VI. То же относится к биографии Генриха VII (1485–1509), созданной С. Б. Чраймсом[137].
Помимо королей более всего внимание историков среди участников эпохи привлекали фигуры Маргариты Анжуйской[138], Ричарда Невилля графа Уорика («Создателя королей»)[139], Ричарда герцога Йорка[140], Джаспера Тюдора графа Пемброка[141], Джона Говарда герцога Норфолка[142], Джона де Вера графа Оксфорда[143]. Кроме того, существуют работы, посвященные судьбам целых династий (Тюдорам[144], Кортни[145], Стаффордам[146], Вудвиллям[147], Невиллям[148]).
Произведения биографического жанра чрезвычайно важны для просопографических исследований, однако они не охватывают даже сотой части активных участников Войн Роз. Отчасти недостаток информации компенсировался обращением к справочным изданиям. Прежде всего, это «Оксфордский словарь национальных биографий»[149], статьи которого написаны ведущими учеными и содержат, хотя и краткую, но порой уникальную информацию (например, о состоянии и доходах представителей знати на момент их смерти, что имеет значительную ценность для воссоздания имущественной структуры внутри данных групп).
Вторым использовавшимся справочным изданием является «История парламента. Биографии членов Палаты общин, 1439–1509 гг.» Д. Веджвуда и Э. Холт[150]. Фактически его можно считать первым собственно просопографическим исследованием по истории Англии XV в., так как в издании не просто собраны биографические статьи о 2600 членах нижней палаты парламента за рассматриваемый период, но и произведен анализ таких связанных с ними социальных сфер, как средний возраст, карьера в местной администрации графств, центральном правительстве и при дворе, связи с пэрами, особенности самосознания и др. Правда, выводы исследования оказались скорее количественными, чем качественными, что обусловлено главной целью издания, которая заключалась в сборе первичной информации.
Вообще в британской историографии отсутствуют специальные просопографические исследования, посвященные периоду Войн Роз, хотя некоторые предпосылки для них были созданы. Они представляют собой отдельные базы биографической информации.
Так, Робин Стори систематизировал информацию о лицах, занимавших различные государственные должности[151]. Существуют списки членов Королевского Совета Генриха VI[152], Эдуарда IV, Ричарда III и Генриха VII[153], придворных королей из династии Йорков[154]. В некоторых, уже указанных выше научных исследованиях, можно обнаружить сведения о слугах герцогов Бакингемов[155] и графа Оксфорда[156]. Все они были использованы при создании базы данных этого исследования.
В России сложилась собственная школа просопографических исследований в Санкт-Петербургском государственном университете под руководством Сергея Егоровича Федорова, в том числе три диссертации защищены по интересующему нас периоду[157].
Работа А. Г. Румянцева посвящена анализу демографических процессов в среде английской знати XV в. Автор полемизирует с предшественниками (главным образом, с К. Б. Макфарлейном) о масштабах убыли аристократии в период Войн Роз. Изучив судьбы 335 лордов, автор пришел к выводу, что эти масштабы сильно преувеличены: в конце XV в. семьи старой знати составляли две трети от общего числа семей нобилитета[158]. Хотя данное заключение не является принципиально новым, оно существенно корректирует представления о социальных последствиях Войн Роз для политической элиты.
В центре внимания исследования Е. В. Бакалдиной находится королевский двор времен правления Эдуарда IV[159]. Анализ строится на основе изучения интереснейшего источника — придворного регламента под названием «Черная Книга», разработанного в правление этого монарха. Одной из задач диссертации была реконструкция персонального состава королевских слуг, их родственных связей, статуса и придворных карьер. Е. В. Бакалдиной удалось идентифицировать более 750 слуг Эдуарда IV, среди которых встречались представители различных социальных групп: знати, джентри, торговых кругов, йоменри, клириков. Ядро двора первого представителя Йорков на троне составляли слуги его отца, однако было немало и бывших сторонников Ланкастеров, и лиц с неопределенными династическими симпатиями.
В. А. Стасевич сосредоточил внимание на изучении раннетюдоровской титулованной знати[160]. Он также подтверждает отсутствие кардинального изменения структуры нобилитета в правление Генриха VII, к концу которого династическая знать (то есть получившая хотя бы один титул в данное правление) составляла менее половины в составе аристократии.
Рассмотрев основные направления современной историографии Войн Роз, мы можем перейти к итоговым наблюдениям. Несомненно, интерес к данному периоду английской истории является давним и устойчивым. Если на первых этапах представления о конфликте формировались во многом под влиянием политической конъюнктуры, то с XIX в. они стали приобретать более объективный характер. Переломным моментом в изучении Войн Роз поистине стало творчество К. Б. Макфарлейна и его учеников и последователей. Интерес к теме не только не ослабел к концу ХХ — началу XXI в., но даже усилился, причем не только в научной, но и в широкой социальной среде.
Об общественном запросе говорит увеличившееся число изданий научной и особенно научно-популярной литературы, причем прежде всего в центре внимания оказываются фигуры выдающихся деятелей эпохи. В то же время на этом фоне интерес к глубинным процессам, происходящим в английском обществе второй половины XV в., если и не исчез полностью, то оказался в значительной степени размыт. В последние годы не появилось работ, которые бы внесли существенные дополнения к тем трактовкам, которые возникли еще в конце прошлого века, то есть в период активности первых двух поколений «школы Макфарлейна».
Тем не менее, по-прежнему сохраняют свою актуальность вопросы о характере и социальных последствиях Войн Роз. Возможно, существующие подходы во многом себя исчерпали. Это подталкивает к поиску новых методов исследования. Хотя просопографию нельзя в полном смысле слова относить к таковым, в отношении Англии второй половины XV в. она применялась слабо. Те исследования, которые имеются, затрагивают в основном две социальные группы — знать и королевский двор. В то же время полученные результаты дают основания предполагать, что просопографический метод может быть продуктивен и для изучения более широкого круга участников Войн Роз.