Каждое историческое общество имеет свои представления о системе преступлений и наказаний и о соотношении этих категорий. Правосознание является одним из наиболее значительных элементов социальной психологии, отражая не только представления социума о категориях «справедливости» и «законности», но и выступая в качестве важнейшего критерия измерения значимости ценностей личности, собственности, чести, достоинства.
В английском средневековом обществе одним из самых суровых наказаний было объявление изменником государства (attainder). Применение данной меры к человеку означало, что отныне на его персону перестает распространяться защитное действие королевского законодательства. Фактически объявление в измене имело две стороны: лишение имущественных и гражданских прав. Первое означало лишение собственности, второе — права на неприкосновенность личности. Имущество изменника конфисковывалось государством и могло быть передано другим лицам, его жизнь находилась под угрозой, так как любой человек мог лишить его ее, не опасаясь быть объявленным убийцей.
Как правило, обе эти меры использовались одновременно, хотя в некоторых случаях лишение имущественных прав могло применяться в качестве отдельного наказания. Лишение прав собственности и титулов распространялось не только на самого государственного преступника, но и на его наследников, являясь «юридической смертью фамилии»[700].
Средневековое английское законодательство предусматривало возможность объявления изменником как на основании решения суда, так и актом парламента. Судебная процедура упоминается еще в «Великой хартии вольностей» (§ 39), она могла быть осуществлена лишь на основании доказательства вины человека, совершившего тяжкое преступление. Процедура парламентского обвинения в измене отличалась скоростью и простотой. К ней прибегали обычно в тех случаях, когда привлечение преступника к суду было невозможно либо не существовало прямых доказательств его виновности. Достаточно было провозглашения обвинительного билля в Палате лордов, простого согласия Палаты общин и одобрения королем[701]. Таким образом, данная мера служила идеальным инструментом сведения счетов на высшем политическом уровне.
Впервые в истории Англии парламентское обвинение в государственной измене было применено в 1321 г. по отношению к фаворитам Эдуарда II — отцу и сыну Деспенсерам. В 1351 г. был принят «Статут об измене», уточнявший данное понятие и включавший в него шесть видов действий: (1) намерение убить короля, королеву или наследника престола; (2) изнасилование жены короля, старшей дочери короля или жены наследника престола; (3) начало войны против короля или присоединение к тем, кто начал ее, и оказание им помощи; (4) подделка большой или тайной королевских печатей; (5) подделка королевской монеты; (6) убийство канцлера, казначея или королевского судьи. Совершивший одно из этих действий считался виновным в «измене против нашего лорда Короля и его королевского величества»[702].
В дальнейшем обвинение в государственной измене нередко использовалось в политической борьбе, например, против многочисленных заговорщиков в первые годы XV в. после переворота Ланкастеров. Однако именно во времена Войн Роз обвинения в государственной измене приобретают массовый характер.
В период ожесточенной борьбы Йорков и Ланкастеров каждое насильственное свержение правящей династии сопровождалось объявлением вне закона группы ее сторонников. Как уже отмечалось выше, источником для изучения социального состава данной категории преступников являются «Парламентские свитки». В число «изменников» попадали, прежде всего, лидеры проигравшей «партии», а также их наиболее активные сторонники, вызывавшие у победившей части элиты наибольшие опасения относительно стабильности ее положения. Таким образом, сами победители очерчивали тот круг враждебно настроенных по отношению к ним лиц, который можно считать ядром проигравшей партии. Включение человека в список «изменников» является наиболее важным критерием оценки степени активности его участия в событиях социально-политической борьбы.
Всего за период 1455–1485 гг. в английском королевстве было созвано 12 парламентов, 8 из которых принимали акты о государственной измене. Гражданских и имущественных прав ими было лишено 308 человек. Из них 12 человек было лишено прав дважды (3 йоркиста и 9 ланкастерцев). Этим лицам удавалось убедить правительство в своей лояльности и добиться для себя отмены поражения в правах, однако их раскаяние оказывалось блефом и в дальнейшем они вновь появлялись под знаменами своей прежней «партии».
Первым среди лидеров партии Белой Розы, подвергшимся лишению прав, был Ричард герцог Йорк. Он был признан изменником в «бешеном парламенте» 1459 г. В тексте «Свитков», обращенном к королю Генриху VI, о герцоге говорится: «лживо и предательски он повел себя по отношению к вашему величеству, против Бога, естества, всей правды, человечности, и вопреки его верности»[703]. Таким образом, подчеркивается, что измена совершена по отношению к суверену как верховному сеньору. Нарушение вассальной зависимости является попранием божественных естественных законов и потому должно караться наиболее сурово.
В следующих параграфах подробно перечисляются все преступления герцога, начиная с его связи с восстанием Джека Кэда. В дальнейшем перечисляются лица, поддержавшие герцога, которые подлежат осуждению «как лживые предатели и враги вашей высокой персоне, величеству, короне и достоинству»[704]. Указывается и их более конкретная вина: вооруженное сопротивление королевским войскам в сражениях при Блор-Хите и Ладфорд-Бридже.
В других «Свитках» эта формула повторяется практически в том же виде. Сначала указываются конкретные действия лиц, как правило, связанные с выступлением с оружием в руках, затем объявляется о лишении их прав и конфискации собственности как врагов короля, нарушивших вассальную верность. Лишь иногда встречаются дополнения. В документе парламента 1484 г. сообщается о выступлении мятежников, результатом которого стало причинение вреда «как королевскому величеству, так и его миру, а также управлению и общему благу королевства»[705]. В том же акте лишения прав возникает и назидательный мотив: несмотря на «заблуждение и обман» некоторых инсургентов, их действия нельзя оставлять безнаказанными, «поскольку, если бы это случилось, этот пример мог бы и должен бы был поощрять и ободрять других в дальнейшем делать попытку и совершать подобные нарушения»[706].
Содержание «Свитков» парламента 1485 г., наоборот, более лаконично, там сообщается лишь о «грехах, нарушениях и мерзости против Бога и человека, и в особенности против нашего верховного лорда»[707].
Таким образом, лейтмотивом обвинительной формулы является нарушение верности королю как высшему сеньору и главе государства. Причем это преступление воспринимается в традиционном для Средневековья духе и как грех разрыва освященных Богом вассально-сеньориальных связей. Наказание в виде лишения прав самих преступников и (в отношении имущественных прав) их наследников является не только карой, но и мерой по предотвращению других возможных попыток покушения на священные узы между подданными-вассалами и королем-сеньором.
Рассмотрим социальный состав тех лиц, которые были признаны виновными в нарушении этих уз. Характерно, что среди них встречается только три женщины. Первой была Элис Невилль графиня Солсбери, жена и мать двух влиятельнейших сторонников герцога Йорка, двух Ричардов (Солсбери и Уорика), бежавших в 1459 г. в Кале, где граф Уорик был капитаном[708]. Вторая — королева Маргарита Анжуйская, фактический лидер ланкастерцев, лишенная прав в 1461 г. после прихода к власти Эдуарда IV[709]. Третья — Маргарет Бофор, мать Генриха Тюдора, лидера оппозиции Ричарду III[710]. Последняя была лишена в 1484 г. только имущественных прав. Эта сравнительно мягкая мера была применена к ней в связи с тем, что Маргарет в то время была замужем за влиятельным Томасом лордом Стэнли, которого Ричард III хотел удержать на своей стороне (что, как известно, ему так и не удалось сделать).
Всего же, включая Маргарет Бофор, лишением только имущественных прав обошлись всего 11 человек. Это три йоркиста в 1459 г.[711]: сэр Генри Рэдфорд, сквайр Уолтер Деверьё, наследник лорда Феррерса Чартли, и Ричард Грей лорд Поуис, как сдавшиеся на милость победителю, явившись к королю (как говорится в одной из хроник) «в рубашках и с веревками в руках»[712].
Четверым ланкастерцам жизни были сохранены при сдаче замков, которые они долгое время удерживали. Сэр Джон Скайдмор в 1461 г. был капитаном замка Пемброк в Южном Уэльсе и сдал его йоркистским лордам на условии сохранения ему жизни и имущества, тем не менее в парламенте того года его имущество подверглось конфискации[713]. Джон де Вер граф Оксфорд и его братья сэр Джордж и сэр Томас в 1475 г., видимо, на таких же условиях сдавшие в 1474 г. замок на скале Св. Михаила[714].
Наконец, в 1484 г. имущественных прав лишились три епископа, вовлеченные в заговор против Ричарда III: Пьер Кортни епископ Экзетерский, Джон Мортон епископ Илийский и Лайонел Вудвилль епископ Солсберийский[715]. Их от более сурового наказания защитил высокий церковный статус.
Таким образом, наказание в виде лишения прав оставалось «прерогативой» мужчин и лишь особые обстоятельства в редких случаях могли удержать власть от применения наиболее жесткой формы данной санкции. Можно предположить, что применение этой меры отчасти преследовало цель материального обогащения победителей. Существует мнение, что главной причиной Войн Роз был экономический спад и «жадная политика придворных клик»[716]. Однако для выяснения этого вопроса необходимо ближе узнать состав поставленных все закона.
Для оценки состава «изменников» нужно установить их социальный статус и, по возможности, биографические данные. В результате расширительного применения статута 1413 г., в большинстве «Парламентских Свитков» указано не только имя «изменника», но также его сословие и место происхождения или жительства. В тех случаях, когда такие сведения отсутствовали (например, в «Свитках» парламента 1485–1486 гг.), для установления биографических данных были использованы другие источники, основными из которых являются документы канцелярии и казначейства.
Данные о социальном составе «изменников» можно видеть в таблице 18. Они, в отличие от участников сражений, рассмотренных в предыдущей главе, были разделены на три, а не на две группы, что связано с особенностями политической обстановки в начале правления Ричарда III. В октябре 1483 г. против него вспыхнуло восстание, которое имело сложный состав по признаку «партийной» принадлежности. Оно развернулось в трех основных центрах: Кент и юго-восток, где все мятежники были бывшими слугами Эдуарда IV; вторым центром были графства Беркшир, Уилтшир и Гэмпшир, где участвовали некоторые люди из окружения герцога Кларенса, казненного в 1478 г. брата Эдуарда и Ричарда; третий центр — Сомерсет и Девон с лидерами Томасом Греем маркизом Дорсетом, пасынком Эдуарда IV, и сэром Томасом Сентлегером, женатым на Энн, сестре Эдуарда[717].
Таким образом, большинство инсургентов были приверженцами Йорков, однако впоследствии, после подавления мятежа, многие из них бежали в Бретань и примкнули к находящемуся в эмиграции Генри Тюдору графу Ричмонду, возглавившему оппозицию йоркистскому режиму Ричарда III. Вместе с присоединившимися к нему остатками ланкастерцев и иностранными наемниками он в 1485 г. сверг последнего и взошел на английский престол как Генрих VII. Мятежников 1483 г. объединяла не столько преданность той или иной династии, сколько враждебность конкретному лицу — Ричарду III. В связи с этим обстоятельством, а также из-за своей многочисленности (почти треть от общего числа) они были выделены в особую группу.
К группе светских лордов были отнесены короли Генрих VI, Эдуард IV и Ричард III, королева Маргарита Анжуйская и Эдуард принц Уэльский: все они объявлялись вне закона после своего свержения, а Эдуард и Ричард еще и до этого — первый как граф Марч в 1459 г.[718], второй — как герцог Глостер в 1470 г.[719] Доля лордов в общем количестве изменников сравнительно невелика (13,7 %), однако именно они принимали наиболее активное участие в борьбе династий, являясь лидерами враждующих «партий».
Кроме того, нужно иметь в виду, что представленность сословия лордов среди инсургентов оказывается очень значительной, если учитывать, что представители политической элиты естественно составляли лишь малую часть английского общества. Так, количество лордов, вызванных в парламенты периода Войн Роз, варьируется от 28 (1485 г.) до 53 человек (1455 г.)[720]. Обвинение в государственной измене было фактором, ослаблявшим позиции многих знатных семей в английском обществе и государстве второй половины XV в. и даже приводившим к их гибели.
Духовенство, являясь привилегированным сословием средневекового общества, принимало совершенно иное участие в событиях Войн Роз. Помимо уже упомянутых выше трех епископов к этой группе относятся еще семь клириков, два монаха и священник (вместе они составляют 4,2 % всех изменников). Духовные лица объявлялись вне закона из-за их тесных связей с представителями той или иной династии и выполнения для нее определенных поручений. Несомненно, такая «слабая» представленность духовенства в списке изменников связана с особой «защитой», налагаемой на них принадлежностью к своему сословию. Вероятно, лишь очень тесные личные связи духовных лиц с лидерами оппозиции приводили к их включению в него.
Самой многочисленной группой среди инсургентов были представители среднего и мелкого дворянства — рыцарей, сквайров и джентльменов, — вместе составлявших почти 65 % всех изменников.
Следующей группой среди объявленных государственными преступниками являются йомены (12 %).
Самой малочисленной группой среди изменников являются горожане (2,3 %). Это четыре купца, строитель, портной и кузнец[721]. Однако реальная представленность горожан могла быть несколько выше. Дело в том, что составители официальных документов указывали самый высокий социальный статус из тех, которыми обладала личность. В то же время известно, что некоторые представители городского сословия удостаивались званий йоменов короны, джентльменов, сквайров и даже посвящения в рыцари.
В этом случае у нас есть основания предполагать, что некоторые лица, отнесенные в «Парламентских Свитках» к иным группам населения, на самом деле были горожанами. Если считать признаком принадлежности к данной общности указание на город, а не деревню, манор или сотню, как место происхождения или постоянного проживания, то к ней должны быть отнесены 7 джентльменов, 5 сквайров, по одному рыцарю и йомену, а также два человека с неустановленным социальным статусом — всего 16. В этом случае группа горожан возрастает до 23 человек. Это более чем в три раза превышает первоначальную цифру, хотя по-прежнему участие горожан в политических событиях Войн Роз выглядит скромнее по сравнению с другими группами.
Итак, сведения «Парламентских Свитков» о лицах, объявленных государственными изменниками, во многом подтверждают данные других источников о наиболее активном участии в событиях Войн Роз представителей дворянского сословия. Уместно напомнить, что речь идет именно о социальном ядре борющихся «партий», об их лидерах и наиболее активных участниках конфликта, тогда как рядовые его участники чаще всего оставались за рамками источников или фигурировали в них как безликая масса. Кроме того, если придерживаться разделяемой многими исследователями точки зрения, что в основе борьбы лежало соперничество за властные и материальные (в первую очередь земельные) ресурсы, то тогда совершенно закономерно выглядит включение в число лиц, лишаемых личных и имущественных прав, тех, кто такими ресурсами располагал.
Следовательно, нам известен круг лиц и социальных слоев, формирующих ядро участников Войн Роз. Чтобы попытаться выяснить мотивы их участия, необходимо обратиться к биографическим данным. В результате их анализа выделено несколько групп возможных мотивов участия в событиях Войн Роз лиц, объявленных государственными изменниками: родственные, матримониальные, вассальные.
Установлено, что родственные связи имели широкий охват среди этих людей. Не менее 113 человек (то есть более трети всего списка) состояли в родстве с одним или несколькими другими изменниками. В отдельных случаях этот показатель мог быть еще выше.
В общий перечень 308 изменников включены лица, принадлежавшие 238 фамилиям. Самыми многочисленными среди них оказались Невилли — 8 представителей этой династии были официально объявлены мятежниками, что на одного человека больше, чем у самих Плантагенетов (в списке изменников 5 из последних — Йорки, 2 — Ланкастеры). Третье место занимают 5 выходцев из рода Кортни. Далее следуют 3 фамилии, представленные 4 своими носителями (Батлеры, Бофоры, Уэллсы), 7 фамилий по 3 человека (Биллинхэмы, Бомоны, Чейни, Дэлтоны, Греи, Хэррингтоны, де Веры) и оставшиеся 30 фамилий — по 2 человека.
В то же время мы выявили лишь 64 конкретных случая, когда именно родственные связи, скорее всего, могли повлиять на поведение участников войн. В подавляющем большинстве случаев это связано с тем, что глава рода (отец, старший брат или дед), к которому принадлежал изменник, являлся приверженцем той или иной «партии». Таким образом, приверженность династиям Йорков или Ланкастеров иногда можно рассматривать как своеобразную наследственность, проявление принадлежности к дворянскому роду. В ряде случаев главы этих дворянских фамилий погибали или были казнены по вине противоположной «партии», и в этом случае наряду с семейной солидарностью включался механизм мщения.
В 17 случаях поведение рассматриваемых лиц могло зависеть не от кровнородственных, а от матримониальных связей. Встречаются примеры, когда зять следовал в своей приверженности за тестем, особенно в том случае, когда последний был более влиятельным человеком. Сэр Уильям Кэри из Девоншира, не занимавший в обществе графства значительного положения, так как сведения о нем в источниках крайне редки, поддерживал Маргариту Анжуйскую, был лишен прав в 1465 г.[722] и казнен после поражения ланкастерцев в битве при Тьюксбери в 1471 г.[723] Можно предположить, что его приверженность Ланкастерам сложилась под влиянием тестя, рыцаря Балдуина Фулфорда, члена комиссий по сбору ополчений, выявлению мятежников, мировых судей[724], шерифа Девоншира в 1459 г.[725], казненного в 1461 г. после попытки восстания против только что пришедшего к власти Эдуарда IV. Неслучайно, по всей видимости, оказался в числе лишенных в 1485 г. прав йоркистов зять одного из ближайших приверженцев Ричарда III сэра Уильяма Кэтсби, Роджер Уэйк[726].
В то же время брак с наследницей влиятельного лорда не всегда оказывался решающим при выборе собственной политической позиции дворянина. Если лорд Джон де ла Зош, женатый на дочери сторонника Ричарда III лорда Джона Динхэма, до конца оставался верен последнему йоркистскому королю, за что был лишен прав в 1485 г.[727] (его сестра была замужем за упомянутым Уильямом Кэтсби), то другой зять Динхэма, сэр Томас Эрандел, оказался вовлечен в октябрьский мятеж 1483 г.[728] Сквайр Джон Уингфилд, шериф Норфолка и Саффолка в 1483 г.[729], также участвовал в этом мятеже[730], хотя его тесть Джон Туше лорд Одли был верным йоркистом и в 1484–1485 гг. — лордом-казначеем. Правда, не исключено, что именно заступничество тестя привело к тому, что Уингфилд получил прощение уже 24 февраля 1484 г.[731], через 4 дня после окончания работы парламента, в котором его объявили изменником. Эти факты свидетельствуют о том, что далеко не всегда родственные или брачные узы определяли мотивы поведения человека, который в этом случае руководствовался иными причинами.
Служба и покровительство в это время продолжали играть в обществе решающую роль, хотя и на иной, нежели в период классического Средневековья, социальной основе. Нами было установлено 40 случаев, когда изменники, скорее всего, в своей приверженности руководствовались именно ими. Как правило, они были связаны длительной службой лорду.
Родство, брачные, личные и вассальные связи не исчерпывают всех видов социальных коммуникаций, влиявших на мотивы поведения участников Войн Роз. Чрезвычайно важной остается, например, проблема дружеских или товарищеских связей. В силу преобладания источников официального происхождения для изучения биографий людей рассматриваемого периода, эти стороны их жизни остаются в тени.