В 1459 г. начался очередной этап конфликта между Ланкастерами и Йорками, который, однако, не привел к решающей битве, так как лидеры йоркистов предпочли бежать в Ирландию и Кале при приближении численно превосходящей армии противника и перехода на ее сторону части союзников.
Однако в следующем году ситуация изменилась. Во-первых, ланкастерцам не удалось захватить Кале, их атаки отбили[294]. Во-вторых, в Сэндвиче захватили командиров двух отрядов, направленных против йоркистов, и корабли, предназначенные для переброски этих отрядов на континент[295]. В-третьих, у купцов Кале позаимствовали 18 тыс. фунтов, на которые можно было укрепить собственные силы[296]. В-четвертых, как покажут дальнейшие события, были найдены новые союзники в самой Англии, а лордам в Кале удалось заручиться поддержкой папского легата Франческо Коппини. Наконец, в-пятых, провели работу по идеологической дискредитации правящего режима[297].
Все это позволило йоркистам из Кале высадиться в конце июня 1460 г. в Кенте и через несколько дней войти в Лондон. Помимо жителей Кента, их поддержали мэр и олдермены столицы, а также часть высшего духовенства во главе с архиепископом Кентерберийским[298]. В Лондоне инсургенты разделились: меньшая часть во главе с графом Солсбери осталась осаждать верных сторонников Генриха VI в Тауэре, а большая часть под руководством графа Марча и графа Уорика направилась на север.
Решающая битва между йоркистами и ланкастерцами произошла около Нортхэмптона 10 июля 1460 г. Ее описание есть в одиннадцати хрониках, где упоминаются имена участников. Наиболее близкой к произошедшим событиям по времени написания является хроника Роберта Бейла, заканчивающаяся 1461 годом[299]. Относительно близки по времени анонимные «Английская хроника правлений Ричарда II, Генриха IV, Генриха V и Генриха VI»[300], «Краткая английская хроника»[301] и «Хроника Грегори»[302]. В 1471 г. заканчивается изложение событий в хронике монаха Джона Стоуна из бенедиктинского монастыря Церкви Христовой в Кентербери[303] и в «Краткой латинской хронике»[304], где имеются описания битвы. Компилятивное произведение Джона Бенета также касается интересующих нас событий[305]. Еще одно описание битвы принадлежит Жану де Ваврену[306]. На рубеже XV–XVI вв. написаны «Новая хроника Англии и Франции» Роберта Фабиана[307] и «Vitellius A XVI»[308]. Произведения, созданные позднее этого времени, уже нельзя рассматривать в качестве источников по истории битвы, так как их авторы не только не были современниками описываемых событий, но даже не имели возможности с ними общаться. Следует иметь в виду, что и создатели указанных хроник не участвовали в битве, но получали достаточно точные сведения о ней.
Данные об общей численности участников битвы в хрониках, как это всегда бывает, сильно разнятся и не выдерживают критики. Для армии йоркистов названы просто фантастические 60 тыс.[309] и 160 тыс. человек[310], для ланкастерцев — 20 тыс.[311] По сравнению с ними число погибших выглядит очень маленьким. Бейл сообщает о 50 убитых ланкастерцах и 8 йоркистах[312]. В противоположность ему историки XVI в. опять же имеют склонность к преувеличению потерь: Полидор Вергилий и Эдуард Холл указывают 10 тыс. погибших сторонников Генриха VI[313].
Очевидно, с обеих сторон в битве принимало участие несколько тысяч человек. Однако на основании совокупного анализа источников было восстановлено только 27 имен (10 ланкастерцев, 17 йоркистов). Кроме того, поименно известно еще о двадцати двух, находившихся в то время в Тауэре или осаждавших их (18 ланкастерцев, 4 йоркиста). Таким образом, в общей сложности мы знаем 49 человек, принимавших наиболее активное участие в событиях июня 1460 г. и в результате попавших на страницы хроник. Из них 28 были сторонниками Генриха VI и 21 человек — его противники (см. Таблицу 4).
Самую многочисленную группу среди известных участников битвы составляют представители светской знати, 23 человека (герцоги, графы, виконты, бароны). Это связано с характером документов. В тех сражениях, сведения о которых можно найти в официальных источниках, такой группой выступают представители среднего и мелкого дворянства, которых численно действительно бывало более, нежели лордов. Однако в данном случае все сведения содержатся лишь в хрониках, а их авторы, описывая ход битв, называли обычно лишь имена командиров, которыми и были представители светской знати.
Большая часть лордов, как и раньше, сохраняла верность правящей династии. Армией Ланкастеров командовал Хамфри Стаффорд герцог Бакингем. В 1455 г. он уже сражался за их интересы и был ранен, в битве при Нортхэмптоне он погиб. Пали на поле боя и два других нобиля, Джон Тэлбот граф Шрусбери и великий чемберлен Джон барон Бомон, которых йоркисты в своей прокламации, провозглашенной перед вторжением в Англию, объявили «нашими смертельными врагами» (наряду с графом Уилтширом, не участвовавшим в битве)[314]. Среди павших был Томас Перси барон Эгремонт, младший брат графа Нортамберленда и давний враг Невиллей.
Что же касается осажденных в Тауэре, то их возглавлял Томас барон Скэйлз, после поражения он пытался бежать из Тауэра, но его схватили и убили. Вместе с ним находились Генри Бромфлит барон Вески, Джон барон Ловелл, Роберт барон Хангерфорд, Ричард Уэст барон де ла Вар. Наряду с англичанами там был француз, находящийся на службе у английской короны — Жан де Фуа граф Кендал, виконт Кастийон, только в январе 1460 г. освободившийся из плена, в который попал после поражения английского войска под командованием Джона Тэлбота графа Шрусбери при Кастийоне в 1453 г.
Среди осажденных в Тауэре ланкастерцев оказалась женщина — Энн, жена Генри Холланда герцога Экзетера. Она была дочерью Ричарда герцога Йорка и придерживалась интересов своей семьи даже вопреки позиции мужа, сторонника Генриха VI. Неизвестно, каким образом герцогиня Экзетерская оказалась в Тауэре, тогда как ее супруг отсутствовал как в замке, так и на поле при Нортхэмптоне. Вероятно, Энн Плантагенет находилась в этой резиденции короны как член королевской семьи, и осада застала ее врасплох. В дальнейшем она не проявляла никакой лояльности Ланкастерам, поддержала восшествие на престол своего брата Эдуарда IV, а в 1474 г. получила папское разрешение на развод с Генри Холландом и вторично вышла замуж. Ее вторым мужем был сэр Томас Сентлегер. Возможно, он ранее был ее любовником. «Краткая английская хроника» называет среди осажденных в Тауэре в 1460 г. некоего Сенклера[315] — возможно, это и был сэр Томас?
Что касается Йорков, то именно в 1460 г. их поддержка лордами впервые стала сопоставима с поддержкой Ланкастеров. Самого герцога Йорка в июле 1460 г. еще не было в Англии — он находился в Ирландии, куда бежал после своего поражения в октябре 1459 г. Силами Белой Розы командовали Эдуард граф Марч, сын герцога Йорка, Ричард Невилль граф Солсбери и его сын Ричард Невилль граф Уорик. Трое других лордов и ранее сражались на стороне Йорка: это Генри виконт Буршье; Эдуард Брук барон Кобэм, который поддерживал герцога еще в 1452 г. (когда даже Невилли еще были на стороне Генриха VI), и Джон барон Клинтон, сторонник герцога Йорка с 1455 г., обвиненный за его поддержку в государственной измене в 1459 г.
Помимо них на стороне Белой Розы оказались братья графа Солсбери — Уильям барон Факонберг и Эдуард барон Эбергавенни, а также Уильям Финне барон Сэй и Сил, чей отец, лорд-казначей, был казнен во время восстания Джэка Кеда в 1450 г., и Джон барон Скроуп Болтон. Наиболее любопытно появление в рядах йоркистов Джона Туше барона Одли, сына Джеймса Туше, убитого йоркистами в сражении при Блор-Хите в 1459 г. Сам Джон Туше в октябре 1459 года принимал участие в атаке на Кале, но был взят в плен[316], а там по каким-то своим мотивам перешел на сторону врага.
Одной из главных причин поражения Ланкастеров в битве при Нортхэмптоне была измена: Эдмунд барон Грей Ратин переметнулся на сторону йоркистов[317]. В дальнейшем он будет придерживаться новой «партии» вплоть до 1485 г., за свое предательство вознагражден должностью лорда-казначея в 1463 г., титулом графа Кента в 1465 г. и членством в Королевском Совете при Эдуарде IV и Ричарде III.
Нетипичным явлением стало участие в сражении большого числа церковных иерархов. Епископы и ранее присутствовали в местах сражений, выступая в роли посредников, желающих примирить враждующие стороны и предотвратить кровопролитие. Так, в 1452 г. во время вооруженного выступления Ричарда герцога Йоркского Джон Кемп архиепископ Кентерберийский и Уильям Уэйнфлит епископ Уинчестерский убеждали его сложить оружие, в октябре 1459 г. Ричард Бошам епископ Солсберийский посылался королем, чтобы предложить амнистию отрядам мятежников в Ладлоу. Однако никогда представительство духовенства не являлось столь значительным.
Среди факторов, позволивших йоркистам перейти в наступление, уже названы поддержка папского легата и появление новых союзников. Важнейшим из них стал примас Англии Томас Буршье, архиепископ Кентерберийский. Вероятно, не последнюю роль сыграли родственные связи: архиепископ был родным братом виконта Генри Буршье, и клан Буршье уже поддержал притязания герцога Йорка. То же можно сказать и о другом иерархе: Джордж Невилль епископ Экзетерский — сын графа Солсбери.
Другие епископы могли, помимо личных причин, оказаться в стане йоркистов вслед за своим главой. Среди них Ричард Бошам епископ Солсберийский, Джон Лоу епископ Рочестерский, Уильям Грей епископ Илийский и приор ордена иоаннитов Роберт Ботил. Перед битвой несколько епископов, как и ранее, прибыли в лагерь короля для ведения переговоров[318]. Их миссия оказалась безуспешной, и в дальнейшем данная традиция была оставлена. В последующих битвах у современников уже не будет иллюзий по поводу возможностей предотвращения сражений и поиска мирных путей решения конфликта.
На стороне Ланкастеров были те духовные лица, которые занимали какие-то должности при дворе и в государственном управлении. Уильям Уэйнфлит епископ Уинчестерский являлся лордом-канцлером, Лоренс Бут епископ Даремский служил хранителем малой государственной печати, а Джон Стэнбури епископ Херефордский выполнял обязанности исповедника Генриха VI. Все они сопровождали короля.
Участие в битве духовенства, особенно столь значительное, являлось скорее исключением из правил, и это стало одним из главных успехов йоркистов и фактором их победы. Скорее всего, именно привлечение на свою сторону церковных иерархов позволило им расширить социальную базу своих сторонников.
В хрониках упомянуты имена лишь девяти рыцарей, участвовавших в рассматриваемых событиях, и все они, кроме одного, выступали сторонниками Ланкастеров.
Сэр Томас Финдерн, рыцарь из окружения герцога Бакингема, шериф Кембриджшира и Хантингтоншира[319], уже сражался за Генриха VI в 1455 г. и продолжал поддерживать его в дальнейшем.
Сэр Уильям Люси из Нортхэмптоншира был связан с графом Нортамберлендом, вероятно, через свою первую жену Элизабет, урожденную Перси, и принимал участие в их нападении на Невиллей при Хеворт-Муре в 1453 г.[320] В 1455 г. он сражался, как и сэр Томас Финдерн, с йоркистами в битве при Сент-Олбансе. В «Хронике Грегори» содержится рассказ о том, что сэр Уильям жил недалеко от места битвы при Нортхэмптоне, и, услышав пушечную стрельбу, поспешил на помощь королю. Однако его заметил один из Стаффордов (предположительно Джон Стаффорд[321]), у которого был роман с женой сэра Уильяма. Стаффорд воспользовался ситуацией и подло убил сэра Уильяма Люси[322].
Среди тех, кто находился в Тауэре, были сэр Томас Торп, канцлер и барон казначейства, которого еще в 1455 г. герцог Йорк и его сторонники обвиняли в дурном влиянии на Генриха VI[323]; сэр Джервас Клифтон, казначей домохозяйства короля; сэр Томас Браун, шериф Кента, казненный после взятия Тауэра; сэр Эдмунд Хэмпден, верный слуга короля, который сражался за него до своей смерти в 1471 г., за что в 1461 г. будет лишен прав и объявлен изменником[324]; сэр Томас Вернон; и сэр Томас Тирелл из Эссекса, член Королевского Совета в 1451–1453 гг. Младший брат сэра Томаса, Уильям, погибнет в битве при Барнете, сражаясь на стороне Ланкастеров[325]. Другой брат, тоже Уильям, будет казнен Эдуардом IV за государственную измену вместе с графом Оксфордом в 1462 г.[326] (его сын Джеймс станет приближенным Ричарда III и одним из главных подозреваемых по делу «принцев Тауэра»).
Люди вроде Джона Туше и Эдмунда Грея были, скорее, исключением из правил. Большинство дворян сохраняли приверженность своим лордам, причем нередко эту верность разделяли представители нескольких поколений — отцы, сыновья, братья. Родственные связи очень часто определяли принадлежность человека к той или иной стороне, и даже отношения с сеньором очень часто основывалась на родстве или матримониальных связях. Это касалось представителей всех социальных групп: нобилей, дворянства и даже духовенства.
События показали, что в 1460 г. в борьбе династий принимало активное участие значительно больше лордов и дворян, чем в предыдущие годы. А значит, социальный масштаб конфликта нарастал, что привело к его кульминации в 1461 г.