Долгожданное тепло или резко наступивший холод вводит обывателей в заблуждение. Часто весной можно видеть идущих навстречу друг другу раздетого и закутанную с ног до головы толпу. Одни уже в шортах и футболке, другие – в пальто и куртках. Прогрессивно настроенный своим видом как бы подталкивает погоду к лучшему, ретрограды пессимистично прячутся в тепло. Жар костей не ломит. Подождем еще. Некуда торопиться. Меняясь, погода как бы испытывает живое на прочность. Но внутренний настрой важен. Как бы ни было промозгло и холодно, вид стремящегося к теплу человека, ловящего на своем даже продрогшем теле лучи солнца, внутренне согревает. Дает надежду. Говорит о скором приближении ожидаемого. Несмотря на невозможность, влияет, сокращая ожидания наблюдающих. Дарит себе веру, другим – надежду.

Организации, особенно детские, – консервативные институты. Отечественные – в особенности. Наше с детства привитое представление об охране здоровья и всего остального укутывает всех с ног до головы. «Сынок, а шапку надел? А варежки?» – и перед тобой типичная картина: на всякий случай одетый с упреждением на ухудшение погоды ребенок, отряд, лагерь, сидящий на «Артек-Арене» в куртках весной. Система выражает таким образом заботу. Те, кто поувереннее, расстегнуты совсем: под курткой – футболка, шапка рядом, на скамейке. Остальные безынициативно терпят. Выравнивают внутреннюю температуру с внешним бездействием. Руками не машут, но и против правил себя не ведут. Потеют. И видно, что закипают внутри, но вида не подают. Трибуны на происходящее перед ними реагируют плохо. Они в себе. Задача сохранения превалирует над эмоциями. Они смотрят, но не видят. Воспринимают как фон. Не впускают в себя новое. Настоящее не ощущают. Живут прошлым.

Но прозрение наступает. Не в силах себя сдержать, кто-то один или отряд целиком – по команде опытного вожатого или сами – вдруг скидывают с себя ненужное. Чувства вырываются наружу, и детей уже не остановить. Кричать не станешь, да и не будешь услышанным. Молниеносно раздевшись один за другим, отряды, лагеря, трибуны и даже прохожие на улицах сбрасывают с себя все, к чему все уже привыкли. Вмиг их лица просветляются, а с ними – испытываемые ощущения, настроение. Картинка вокруг меняет эту безнадежную окаменелость и производит естественные, давно скрытые под личиной излишней серьезности эмоции. Произвольные и непринужденные. Не скованные ни излишней одеждой, ни всем лишним, что, казалось, нас защищает.