Знаю, что успешные музыканты не очень любят работу в оркестре. Кажется, что за лесом не разглядеть деревьев. Огромная махина синхронно выполняет волю дирижера. Подчиняется, исполняет. Произвольность собственную ограничивает. Если повезет, живет чужой. Если нет – лишь точность оттачивает. При этом каждый здесь – работник рядовой. Такой, как все. В толпе он свой. На фоне общем не особо различимый. Труд регулярный, ординарный. На первый взгляд не скажешь, что особо трудный. Бывает напряженный. Если постараться всем, то результат крутой. Такой, как не удастся каждому отдельно. Многоголосый, размашистый такой. В мгновенье по команде может стихнуть. Звук оркестровый уникален. Если все работают командой, получается – неповторимый.

Недавно слышал. В нем было много разного. Страсти, ярости, нежности и тишины. Он вызвал все это во мне. Я не был слушателем. Жил, проживал, чувствовал. Даже участвовал. Ногами, пальцами рук, еле заметным движением головы. Звуки ощущения пробуждали разные. Оркестр был лишь их инициатором. Эти два часа совместно проживали мы. Зал, зритель – звука резонатор. Оркестр смог быть тем, кем был он в этот вечер, так как в зале были мы. Другие б на концерт пришли – он был бы не похожим. Зритель для оркестра – важный фактор. Да, безусловно, артистизм, слаженность, гений исполнительский. Все эти составляющие важны. Но отражение, реакция, прочтение создают явление – музыку. Исполнение – часть действа. Важная, но для успеха недостаточная.

Мне кажется, мы были им. Оркестром разных, непохожих, объединенных инструментов вместе поводом. Сначала все играли не по нотам, как учили, как могли. Потом подстроились. Получаться стало. Идеей сделать что-то уникальное были все полны. Каждый вносил свой вклад. Импровизировали мы. Не списывали, фантазировали. Так как нам всем это было попросту не надо. Неполных пять лет исполняли. Видимо, неплохо получалось, если из официальной истории исчезли, как с афиш некогда нашумевших премьер, фамилии. Закономерно это. Времени награда. Но стало все возможным, так как чувствовали мы, что все, что делаем, разделять с ребенком надо. Те тысячи детей были нашими партнерами. Знают, как им хочется, только они сами. Мы им просто помогли. Все получалось с ними. Вместе. Не у нас. В Артеке. Это между оркестром и зрителем. Образование – миг. Мгновенье. Редкий, но счастливый случай. Если есть, им, как музыкой, наслаждаться надо.