С самого начала на это никто не обратил внимания. Но со временем все поняли, что в окружающем нас наши предшественники использовали только две краски: желтую и небесно-голубую. Это сочетание присутствовало везде и оттого выглядело крайне однообразно. Лавки на костровых, металлические ограды пляжей, крыши корпусов и интерьеры – все-все было одинаковым. Даже бордюры дорог тоже пробовали так красить, нарядно. Глаз считывал, но не понимал зачем. Такой вычурный патриотизм, нарочитая гражданственность. Дешевой масляной краской. Ничего не зачищая, поверх. Образуя неровности. Неряшливо. Думаю, регулярно подновляя. Естественно, ведь море рядом. Все существует в агрессивной среде. Нужно защищать. Да, и чувства к Родине должны быть яркими.
Артек вниманием не был избалован. Были времена, о нем заботились. Принимали закон страны о его земле, целостности и неделимости. Сохранению себя в сегодняшних границах он ему обязан. Ремонты были, школа новая построена. Всех любили, дружили. Песни пели, говорили на родном для каждого, привычном языке. Потом из инструментов обновления осталась только краска. Ею красили и красили. Дачи строили прямо на территории себе. На пляж за деньги гостей Гурзуфа пригласили. Корпуса «Морского» в гостиницы для взрослых превратили. Несколько, не все. Потом одно, другое запретили. Сначала тихо, искренне любили. Потом о том, что лучше, про себя громко говорили. Себя в грудь били. По миру пустили. Чтоб было желто-синим, требовали. Даже краску поставлять свою всем прекратили, но контролировали все.
Мы яркие цвета на натуральные сменили. Те времена не проклинали. Многие проблемы поднимали. Часть из них решили. Да, всех своими действиями мы не удовлетворили. Бордюры красили. Бело-черные они все стали, для того чтоб лучше видны ночью были. Снова на разных языках пели, говорили. Дружили. До сих пор. Строили. Смеялись, весело прожили годы те. Поодаль от стен, окрашенных не так давно, ходили. Не облокачивались. Хотя такие предложения были. Наверное, все помнили, как краской красили одной, двумя – подряд все. Только бы остались те сейчас, кто вспомнят. Надеюсь, не забыли.