Встав в четыре утра, предвкушая что-то невероятное, мальчик или девочка в компании своего отряда начинают долгожданный подъем на Аю-Даг. Поначалу неспешно, позже более бодро и уверенно они идут по лагерю к подножию горы, как бы заходя к мишке со спины. Нужно его обойти, чтобы выйти к началу тропы и потом подняться наверх. Дальше всех – «Кипарисный» лагерь: путь до горы через весь Артек. Ближе всех – «Хрустальный». Он прямо у места начала подъема, недалеко от школы, совсем немного, но тоже вверх. «Морской» – мимо фермы, подняться от самого берега моря. Путь долгий. Ты сонный, напряженный. Воздух еще ночной, прохладный. Свет приглушенный. Слышен стрекот цикад, шепот прибоя спокойный. Шаг за шагом ступаешь вверх. Идешь и идешь. Нет конца и края. Артек огромный. В нем девять лагерей, еще строится «Солнечный», в котором должно быть мест на тысячу человек.

Идешь тропами. Путь по асфальту недолгий. Вожатые – народ знающий, тренированный, не раз ходивший на самый верх – экономят силы. Путь выбирают самый короткий. Вдруг перед тобой крест. Еще один. Кладбище. Ты пугаешься. Темп не сбавляя, шагом ровным идешь мимо. Тебе не показалось. Захоронений много. Это не один в лесу случайно стоящий крест. В первый раз странно, потом привыкаешь. Видишь не так давно захороненных. А Артеку уже сто лет. Неужели по-другому никак? Места мало? Крым же, если пройти, проехать, – огромный! Нельзя было избавить от ненужного соседства детей и мертвых? Необъяснимо это. И сделать что-то разумное крайне сложно. Муторно, непонятно, дорого. Зачем? Есть другие проблемы. Их не счесть. Склеп Гартвиса в парке Виннера, недалеко от школы. Ну что поделаешь, директор Никитского ботанического сада жил здесь. Склеп Березиных – владельцев курорта Суук-Су. До революции был. Теперь здесь «Лазурный» лагерь.

Такие следы – свидетели радикальных изменений, трансформации людей, мест их обитания, жизни и смерти, пренебрежения памятью умерших. Благая цель не дала права сомнению более тонко обойтись с прошлым, вышвырнула его. Была бы возможность, стерла бы совсем. Да и кто вспомнит, если ничего нет? Сейчас нет – значит, не было. Мы же не варвары, не могли так поступить. Хорошо, что за сто лет не нашлось такой одержимости. Жаль, что не нашлось нужного решения. А ведь не случайно именно здесь появился Артек. Во многом благодаря тем, кто создавал здесь курорт, разбивал парки, звал самого Краснова[17] для проектирования, Гартвиса – для создания неповторимой коллекции. Необъяснима близость мест захоронения и детей. Но уж так произошло, значит, должна найти свое место в жизни, прорасти чем-то значимым, имеющим смысл для тех, кто туда приезжает. Кто знает, может быть, история этих людей, их безупречный вкус и умение создавать удивительное послужат примером, а не будут лишь напоминанием о неоднозначном прошлом, забытом и оттого убогом в своем сегодняшнем представлении.