Временность лишает все смысла. Как опьянение заканчивается похмельем, головной болью и вопросом: зачем? Приятное ощущение проходит и оставляет лишь легкую брезгливость. Что-то в этом хорошее было. Да. Но… И за этим «но», как за пропастью, уже не стоит разбираться в сущности происходящего. Форма, форма, кажущаяся бесконечной, не в силах заменить собой содержание. А оно мелким горохом рассыпается по уже окаменелым стенкам всего пустого, звонкого, окружающего. Его встряхивают, оно бьется внутри, уже еле слышно. Малости звука конспирологи придают таинственность, в пустом глухом скрежетании растертого по стенкам песка распознавая истину. Стенки настолько крепки, что кажутся неприступными, вечными. Они заставляют гордиться собой, так как возвышаются над всем. С каждым днем стремятся все выше, претендуя не на понимание и поддержку, а на веру – бездоказательную и решительную, за которую можно отдать все. То, что до того отобрали, отдали сами. Ни за что. За уверенность в завтрашнем дне, принимая, что он будет таким же, как вчера. Может быть, не самым желанным, но известным.

Так живет все живое. Мир, страна, Артек. Строя и пряча за камни частую бессмысленность, инертность. Неимоверным усилием втаскивая вчера в завтра и тем самым спасая себя от ненужных мыслей, рефлексии, впрыгивая в заорганизованное сегодня, освобождая себя от выбора, воспроизводя, а не создавая. В лучшем случае копируя, адаптируя, часто упрощая. Мы тоже делали так, сохраняя себя на плаву. Реанимированное можно продать за свое. А если умерло давно, то можно воссозданное считать воскресшим. И тогда у сделанного появляется дополнительный смысл – дух, то, чего нет, но хочется верить. Формы не отставали, росли. Камни, стекла, металл многократно усиливали эффект, воссоздавая жизнь, создавая райские кущи. Вот уже побежали по ярким контрастным дорогам и набережным дети, как кровь. Больше и больше. Свет, звуки. Все в движении. Завелось, заколотилось. Реанимация произошла. Жизнь зафиксирована, случилась. Тут же начали расти стены. Пришлось. Инстинкт самосохранения. Мы все боимся сгинуть.

Все временно. Построенное разрушается. Дети, климат… Тут и там нужно поддерживать сделанное. А если нет возможности? Что останется там? Чего не было? Стены. Они тем выше, чем бессмысленнее внутри. Их оберегают тем яростнее, бескомпромисснее, поражая жестокостью и изуверством всех, кто сомневается. Нет, кроме стен выживут впечатления. Прорастут сквозь. Мы о них узнаем, услышим. Их обладатели, верящие в себя, смогут придумать то, что сможет объединить за. Против каждый может. Но наш вклад невелик. Не стоит заблуждаться. Еще что-то остается в текстах, встречается до сих пор: школа вне школы, без нее, стертые границы привычного, предметов, преодолеваемые преграды, сложности, удобные всем привычки, образование не спрятанное, а наоборот, предъявленное, открытое всем. Учит не то, что внутри, а то, что окружает тебя каждый день. И потому стены преодолимы. Но остались только штрихи. За ними нет законченной картины. Впечатления запечатлены, но их может рассмотреть лишь сведущий. Жаль? Или нет? И перспектива для вечного открыта.