Среди множества обитателей Артека встречались те, кто редко видел своих родителей. Чаще всего они были, но по разным причинам оказывались отдалены от детей. Те, в свою очередь, населяли многочисленные специализированные учреждения, где в роли родителя выступает государство. Каким бы оно ни было и какими бы ни были родители: родными, приемными – все это неправильно. И нет хороших детдомов и тем более интернатов, пусть простят меня их работники. Но не нам решать. Мы же, если такие дети существуют, обязаны их у себя принять. В лагере. Он же для всех. И мы обязаны найти способ увидеть уникальные достижения у детей под государственным присмотром. Так родилась новогодняя смена, где в виде родителя-государства выступал Артек. Правда, нашлось еще множество желающих, решивших, что новогодние каникулы – самое подходящее для них время посещения лагеря. Конкурс вырос до небес. И все сложилось. Смена не стала сиротской. Но среди счастливчиков было достаточно детей, привыкших к жизни в казенных условиях. Примерно четверть.

Необходимо отметить, что время, конечно, внесло в жизнь таких детей свои положительные коррективы. Они уже не испытывали никаких проблем с внешними атрибутами своей детской жизни. По одежде не поймешь. В руках почти у каждого телефон. Пусть не последней серии, но в условиях насыщенной лагерной жизни, часто в форме и при деле, понять, кто родительский, а кто нет, невозможно. Мы не раскрывали информацию даже вожатым, и дети часто не знали, кто есть кто. Если они заняты, им не до этого. А так как приезжали те, кто в чем-то преуспел, чаще всего среди работников их учреждений находился кто-то, кто по жизни опекал, подсказывал. Юридически не усыновлял, но был очень близок. Профессионал, конечно, мог все понять, но мы старались так увлечь всех, чтобы было не до того. Таинство Нового года помогало. За все эти годы конфликтов не было. А эмоций и удач хоть отбавляй.

Их испытывали все: дети, взрослые. В этом, наверное, еще одна детская особенность. Они щедры. Раздают то, что чувствуют, не скупясь, и в отраженных лучах своих же переживаний ощущают неистово: радость, горе, близость, гнев. Находясь рядом, ты можешь захлебнуться их слезами, если они плачут, и не можешь не рассмеяться до колик в животе, если они хохочут. Один, все – неважно. Значимо то, что искренне. И ты рядом хотя бы на миг становишься ребенком. Чувствуешь сердцем. Как будто нет ни мышц, ни кожи, ни костей. Самым нутром. Без осознанности. Без объяснений. Так случилось тогда. Рядом с елкой. После боя курантов. Мальчик, счастливый и безмолвный, стоял, завороженно смотрел на салют, сжимая в руках традиционный сладкий подарок. Его еще детские руки вцепились в него, словно он никогда не ел конфет, и губы шептали еле слышно: «Маме». Наверное, она у него есть. Дома живет с ним. Или где-то еще. Неважно. Думаю, к концу смены плотно набитая коробка похудела по независящим ни от кого причинам. И это тоже неважно. Важно то, что благодаря или вопреки обстоятельствам, будучи счастливым в этот момент не из-за, а просто так, он о ней подумал. Как ей повезло.