– Ты тоже это чувствуешь? – отрывисто спросил Джоуи.
Брат сжимал руль так, что у него побелели костяшки пальцев, когда мы миновали въездные ворота дома Джонни Каваны.
– Чувствую что? – сдавленно спросила я.
Джоуи посмотрел мне в глаза и дал понять, что я не одинока в своих нечестивых мыслях.
– Облегчение, – произнес он.
Я кивнула, ненавидя себя, но я правда чувствовала облегчение.
И брат тоже.
– С ней все нормально? – спросила я, когда вновь смогла говорить.
– Да вроде бы.
– Неужели все так и было? – прошептала я, чувствуя подступившие слезы отвращения и ненависти к себе. – Она провела в больнице все выходные, а мы и не знали?
И вновь брат сухо кивнул.
– Джоуи, – всхлипнула я. – Она же была там одна.
– Она была с ним, – процедил сквозь зубы Джоуи. – Они были вместе, а сейчас он дома.
– Что нам делать? – спросила я. Мне хотелось, чтобы у брата нашлись ответы, которых не было у меня.
– Не знаю, – наконец ответил он, и у него дрогнул голос. – Шаннон, я уже не знаю, что нам делать.
– Все нормально, – заставила себя произнести я. – Ты и не должен знать. Тебе же всего восемнадцать.
– Шан, я не могу туда возвращаться, – наконец признался он. Судя по лицу, он чувствовал себя предельно виноватым. – Я больше не могу так жить.
– Знаю, – ответила я, боясь, что потеряю сознание от его слов.
Однажды я уже такое слышала.
От Даррена.
– Думаю, нам стоит подумать о том, что сказала Ифа, – продолжал Джоуи, голос которого был густо пропитан эмоциями.
– А что сказала Ифа? – Я замерла от ужаса.
– Обратиться в полицию.
– Ты, наверное, шутишь, – подытожила я.
Джоуи посмотрел на меня виноватым взглядом, но не ответил.
– Я не собираюсь ни в приют, ни в приемную семью, – выпалила я, чувствуя, что меня предали. – Тебе-то что? Ты можешь жить как пожелаешь. Ты можешь хлопнуть дверью и уйти. А меня отправят в интернат!
– Шаннон, вчера ночью Ифа говорила о моем будущем, и в ее словах было много здравого смысла.
– О твоем будущем, – сухо подчеркнула я.
– Не только о моем, Шаннон, – громко застонал Джоуи. – О будущем всех нас.
– После того, что случилось с Дарреном, как ты вообще можешь думать об этом? Я своим ушам не верю! – крикнула я, теряя контроль над своими чувствами. – Джоуи, как ты можешь думать о таком будущем для нас?
Отец терроризировал меня.
Избивал.
Я жила в постоянном страхе.
Но он никогда не трогал меня так.
Он ни разу не пытался меня изнасиловать.
А Даррена насиловали месяцами, снова и снова, пока чуть не убили его.
Спустя годы я читала записи о том, что с ним случилось.
Я знала все об операциях, которые ему пришлось пережить, чтобы восстановиться после всех издевательств, что творили с ним эти сволочи.
И теперь Джоуи был готов рискнуть мной и младшими братьями?
Возвращайся.
Требуй, чтобы Джоуи развернул машину и отвез тебя к Джонни.
Возвращайся к нему.
Расскажи ему.
Расскажи Джонни все, и пусть он тебе поможет.
Он говорил, что готов тебе помочь.
Нет, идиотка, он не сможет тебе помочь.
И никто не сможет.
Твой родной брат готов откреститься от тебя!
– Если хочешь уйти из дома, так уходи! – выкрикнула я, а по щекам потекли горячие слезы. – Собери вещи и оставь нас. Уходи к Ифе, и живите свою прекрасную жизнь, а я буду защищать мальчишек.
– Ты не можешь защитить даже себя! – заревел Джоуи. – Я тебя защищаю, Шаннон. Я. Это я пытаюсь смягчить гребаные удары, но они продолжают сыпаться.
– Тогда, может, вам с отцом повезет, ты уйдешь, а он в следующий раз прикончит меня, – сквозь рыдания прошипела я. – Тебя это избавит от беспокойства, а ему сэкономит силы.
– Не смей такое говорить, Шаннон! – рявкнул Джоуи, ударив кулаком по рулю.
– Почему? – выдавила я, задыхаясь. – Это правда.
– Шаннон, подыши, – уже мягче попросил Джоуи. Он помассировал мне спину. – Давай. Вдох, выдох.
Я не могла.
Я не могла сделать чертов вздох.
Наклонившись вперед, я отчаянно пыталась втянуть воздух в легкие.
– Вот и умница, – похвалил Джоуи. Он управлял машиной одной рукой, а другой продолжал гладить мне спину. – Медленно и плавно.
Когда мы подъехали к дому, я более или менее успокоилась и сумела восстановить дыхание.
Несколько минут мы сидели в машине и смотрели на отцовскую, припаркованную у дома.
Я не хотела идти в этот дом.
И Джоуи тоже не хотел.
Мы оба были в полной заднице.
«Нет, это ты в заднице, – мысленно поправила я себя. – А твой брат выпутается…»
– Шаннон.
Голос Джоуи отвлек меня от мыслей.
Я не повернулась к нему.
И не ответила.
– Ты меня слушаешь? – спросил брат.
Я вяло кивнула, продолжая смотреть на ненавистную машину.
– Когда он в следующий раз вздумает тебя бить, я хочу, чтобы ты дала отпор.
Я сжалась.
– Ты меня слышишь?
Я кивнула.
– Шаннон, если он снова дотронется до тебя, хватай самый острый нож, какой попадется, и вонзай ему прямо в сердце.
Шмыгая носом, я повернулась к брату:
– А ты не вернешься?
Джоуи молча смотрел на меня, и в глазах у него стояли слезы.
– Не могу, – прошептал он, и по щеке брата покатилась слезинка. – Если я вернусь в этот дом, я убью их обоих.
Он говорил правду, я читала это по его лицу, и тогда я отстегнула ремень безопасности и открыла дверцу.
– До свидания, Джоуи, – оцепенело прошептала я, вылезла из машины и пошла в дом.