ДЖОННИ

– Что ты там делаешь наверху? – спросил Гибси, найдя меня днем в пятницу в домике на дереве, в отдалении от нашего дома. Прошло четыре дня после пожара, когда рухнул мир Шаннон и ее братьев, и никогда в жизни я не чувствовал себя настолько бесполезным. Солнце дробилось на камнях; я был здесь с самого рассвета, когда в доме снова зазвучал плач. Меня уже тошнило от социальных работников и полиции, не говоря уж о друзьях семьи и родственниках, так что я держался подальше от дома. Что бы я ни сказал и ни сделал, это уже все равно не имело значения, так что я решил отстраниться от ситуации. Не слишком далеко, чтобы вернуться, если понадоблюсь Шаннон, но достаточно, чтобы дать ей возможность быть с родными.

Кроме того, в дом целыми днями приезжали разные люди, если бы я еще раз услышал: «Да ты герой, молодой человек», я бы просто взорвался. Я не был героем; я любил мою девушку и сделал то, что любой другой сделал бы на моем месте.

– Ты же боишься высоты, Джонни! – напомнил Гибси, как будто я мог случайно об этом забыть. – А ты забрался довольно высоко!

– Я решил починить домик, – ответил я, болтаясь на ветке старого дуба с молотком и гвоздями в руке. – И я не боюсь высоты, – огрызнулся я. – Я просто осторожен там, где может грозить смерть.

– В этом есть смысл. – Гибси задумчиво смотрел на меня снизу. – Ладно, а зачем мы восстанавливаем крепость?

– Потому что мне нужно чем-то заняться, – пояснил я. – А в доме я ничего делать не могу.

– Ты сегодня ходил на тренировку?

– Не-а.

– В спортзал?

– Не-а.

Он тяжело вздохнул:

– Джонни…

– Мне нужно это сделать, Гибс, – сказал я хрипло.

Я ощущал себя бесполезным, и это не сулило ничего хорошего. Я ничего не мог исправить для нее, не мог изменить то, что уже случилось.

– Мне необходимо починить хоть что-нибудь.

– Значит, мы его починим, – просто ответил Гибси. – Позвоню ребятам.

* * *

В течение часа приехали Хьюи и Фили на тракторе с прицепом, принадлежащем отцу Фили, и привезли старые доски и рейки.

– Надеюсь, ты не против, Кэп, но моя мама тоже приехала, с Клэр и Лиззи, – сообщил Хьюи, отсоединяя от трактора прицеп и подкатывая его к дереву. – Они в доме.

– Жаль гадюку Лиззи, – проворчал Гибси, сбрасывая на землю доски. – Надеюсь, сегодня она в хорошем настроении.

Я пожал плечами, не прекращая работу – отрывал старые доски от пола и бросал их вниз, к Гибси.

– Не мешало бы.

После этого мы все работали молча. Вряд ли кому-то из нас хотелось идти в дом. Да, я не оставил бы ее, но и исправить ничего не мог, и чувство вины буквально захлестывало меня. Весь день и весь вечер мама бегала туда-сюда с подносами сэндвичей и термосами чая, но ни у кого из нас не нашлось времени на разговоры.

– Когда похороны? – спросил Фили после пары часов работы в тишине.

– В понедельник, после полуденной мессы, – ответил я, чувствуя, как сжимается сердце. – Им только сегодня утром выдали тела – после вскрытия и прочей херни.

– Значит, завтра вечером розарий[33], а в воскресенье отпевание?

Я напряженно кивнул.

– Похороны будут закрытые, разумеется. Гробы тоже.

– Отстой, чел, – тяжело вздохнул Фили.

– Да. – Отерев лоб, я тоже вздохнул. – Кинь мне бутылку воды, а? – Обхватив ногами ветку, на которой сидел, я снял футболку и бросил ее вниз. – Я тут просто таю от жары.

– Не только ты, – проворчал Фили, бросая мне бутылку. – Я уже красный как рак.

Я посмотрел вниз, на его голые плечи, и поморщился.

– Ох, Фили… Тебе бы намазаться кремом от загара.

– Уже, – буркнул он. – Не все так четко загорают, как ты, Кэп.

Я посмотрел на себя и пожал плечами.

– Не так уж я и загорел.

– Пока что, – уточнил Фили. – Еще неделя такой погоды, и ты будешь выглядеть, как будто все лето провел в Австралии!

– Да ладно, не завидуй! У тебя отличный фермерский загар, – заявил Гибси. – Руки просто чудо!

– Я и есть фермер, – фыркнул Фили. – Но спасибо, Гибс. Ценю. Твои руки тоже чудо.

– Я и весь чудо, – уточнил Гибси, показывая на свою загорелую грудь. – У меня смуглая кожа, солнце меня любит.

– Хорошо тебе, – усмехнулся Фили.

– Кто-то должен сказать твоей матери, что нужно вернуть в дом Пражского Младенца Иисуса[34], – пропыхтел Хьюи. – Слишком жарко, а вы все равно не начнете сушить сено до июня.

– Она суеверна, – безразлично пожал плечами Фили. – И родители на этой неделе заготавливают силос, так что вряд ли она в ближайшее время унесет его с поля.

– Отлично, – простонал Хьюи. – Мы просто сдохнем от жары.

– Вы до фига странные, – усмехнулся я. – Серьезно думаете, что священная фигурка на поле гарантирует хорошую погоду?

– Можешь не сомневаться, думаем, городской мальчик! – огрызнулся Гибси. – Работает на все сто процентов. Так же, как если бабуля зажигает для меня свечку перед экзаменами. Железно!

Я закатил глаза:

– Калчи!

– Эй… а как насчет Джоуи? – спросил Хьюи. Прикрыв ладонью глаза от солнца, он посмотрел на меня снизу вверх. – Что с ним будет?

Я наклонился, взял у Гибси доску и ответил только после того, как уложил ее на место.

– В понедельник из рехаба приедут люди, чтобы забрать его туда после похорон.

– Господи, – пробормотал Хьюи, потирая подбородок. – О чем он вообще думал, когда связался с наркотиками?

– Наверное, о том, что его отец – психопат, который провел большую часть жизни, избивая его, и он просто хотел сбежать, – сердито ответил Гибси, выдергивая футболку из-за пояса джинсов и вытирая ею лоб. – Мы не знаем, что ему пришлось пережить, Хью, мы не были на его месте, так что не суди его.

– Я и не сужу, – возразил Хьюи, вскидывая руки. – Мне просто его жаль… всех их. Я помню, как Шаннон только начала дружить с Клэр. Он был такой до хрена тревожный и опекал ее все время. Я никогда не мог этого понять. Мы не ходили вместе в начальную школу и все такое, но были одного возраста, и я не догонял, почему он так волнуется о младшей сестре. Я терпеть не мог Клэр, когда мы были маленькими, но Джоуи… Он везде брал Шаннон с собой, куда бы ни пошел. Теперь понятно почему.

– И долго его не будет? – спросил Фили.

– Все лето, – ответил я, цепенея до костей, пока приколачивал доску. – Программа на девяносто дней, но все зависит от того, как он будет справляться. Может, больше, может, меньше. – Пожав плечами, я добавил: – Он сам захотел.

– Это хорошо, – согласился Гибси, передавая мне очередную доску. – Ему же только восемнадцать. У него все шансы с этим справиться.

– А остальные? – спросил Фили. – Что будет с Шаннон и младшими?

– Останутся здесь, – сказал я. – Папа добился срочных слушаний. Им с мамой дали добро на временную опеку.

– И Даррен согласен? – с легким недоумением спросил Гибси.

– По-видимому, он это одобряет, – осторожно предположил я. – Он пока что тоже у нас.

– Но он же не может вечно здесь жить, так? – спросил Гибси. – Он вернется в Белфаст?

– Да никто пока ни хрена не знает, чел. – Я пожал плечами, чувствуя себя глупо из-за того, что у меня нет ответов. – Родители говорят, он может здесь жить, сколько захочет.

– А Шаннон? – спросил Фили. – Как она справляется?

Мои плечи поникли.

– Она не в себе.

– Она сейчас где?

– В последний раз я ее видел с Джоуи, – пробормотал я. – Они прячутся в одной из наших гостевых спален. Не отходят друг от друга. – Я покачал головой. – Как намагниченные.

– А остальные?

– Не уверен, что Шон понимает, что происходит, но Олли и Тайг хорошо, насколько возможно, учитывая, что их отец недавно сжег заживо себя и их мать, – откровенно ответил я.

Фили поморщился:

– Исусе…

– Я просто не знаю, что и сказать, чел, – пробормотал Хьюи. – Мне просто ужасно жаль…

– Да? Ну, мне тоже. – Снова сосредоточившись на домике, я приколотил последнюю доску пола. – Надо было вытащить их мать из дома, пока еще был шанс.

Злясь на себя и на весь этот чертов мир, я бросил вниз оставшиеся гвозди, а потом запустил следом молоток.

– Ее кровь на моих руках. У этих детей нет матери, потому что я оставил ее там. С ним. Я посмотрел ей в глаза и ушел. Я оставил ее гореть. Это моя вина.

– Нет, ни фига подобного! – рявкнул Гибси, взбираясь по старой шаткой лесенке на свежепостеленный пол домика на дереве. – Мы ведь уже обсуждали это: ребенок у тебя на руках был просто живой взрывчаткой, Джонни! И весь дом вспыхнул бы в ту секунду, когда этот долбаный псих зажег бы спичку! – продолжал он. – Ты спас четыре жизни! Четыре невинные жизни… и даже пять, включая тебя самого. Не терзайся, ты сделал для этой семьи больше, чем кто-либо.

– Я все равно чувствую ответственность, – пробормотал я.

– Ох, ты еще ответишь! – огрызнулся Гибси, прищурившись. – Будешь отвечать за то, что я сброшу тебя на хер с дерева, если еще раз услышу что-то подобное!

– Я просто…

– Ты не в ответе за это!

– Но я…

– Хьюи, брось мне молоток! – приказал Гибси. – Я вколочу немного здравого смысла в эту тупую башку!

– Ну я так чувствую! – рассердился я.

– Да на хер такие чувства! – возразил Гибси. – Прекрати это!

– Прекратить?

– Да, – проворчал Гибси. – Перестань так чувствовать. Это тупо. Это бессмысленно. Ты сам делаешь себя несчастным. Ты, на хрен, герой, и если ты не прекратишь копаться в себе и не возьмешь себя в руки, станешь мертвым героем, потому что я тебя убью, Джонни. Ты знаешь, я это сделаю.

– Кажется, это не самая удачная угроза, учитывая обстоятельства, Гибс, – перебил его Хьюи.

– Я понимаю, о чем говорю, Джонни! – рявкнул Гибси. – Я через это проходил и говорю, чтобы ты перестал. У меня есть опыт, поэтому я имею право сказать: возьми, блин, себя в руки. Ты сделал что мог, и сделал это хорошо. И теперь хватит. Прекрати мучить себя. Твое нытье ничего для нее не изменит. Зато может изменить кое-что для тебя – твое настоящее и будущее.

Я долго смотрел на него, а потом неохотно улыбнулся.

– Ты жесть какой хреновый психотерапевт, Гибс.

– Да ты, никак, улыбаешься? – ответил он, криво усмехаясь.

– Именно так, – протянул снизу Фили, взмахнув молотком. – Тебе это нужно?

– Как посмотреть, – сказал Гибси, не сводя с меня взгляда. – Нужен ли мне молоток, чтобы вбить в тебя немного здравого смысла, Джонни?

Я, сдаваясь, покачал головой:

– Нет, чел, ты уже это сделал.

– Хорошо. – Гибси одобрительно кивнул. – И вот еще что… – Спрыгнув с ветки, он приземлился на ноги и выпрямился, прежде чем снова посмотреть на меня. – Мы закончим этот домик. Мы сделаем лучший на свете ремонт и заставим пацанов улыбаться. А потом пойдем на тренировку, потому что ты должен быть готов к завтрашнему приезду тренеров сборной.

– Гибс… – Я покачал головой. – Я не могу сейчас уйти…

– Ты, блин, пойдешь, Джонни Кавана! – перебил меня он. – Даже если мне придется привязать тебя к себе и тащить на спине! Это твое будущее, ты не можешь просто выкинуть его. Ни за что на свете я этого не допущу.

– Господи… – пробормотал я, потирая подбородок. – Когда ты стал таким командиром?

Гибси пожал плечами:

– Когда-то и Робин должен покомандовать.

– Робин? – засмеялся Хьюи. – Ты всерьез себя считаешь Робином?

– А, значит, Кэп у нас Бэтмэн, а ты – Робин? – задумчиво произнес Фили. – Хм… Ну, в этом есть смысл.

– Да ты просто чокнутый, – заржал Хьюи.

– Могло быть и хуже, – с усмешкой бросил Гибси. – Мы могли быть вроде вас двоих.

– Да ну? – поддразнил его Хьюи. – Это как?

– А так, – ухмыльнулся Гибси, – как Бибоп и Рокстеди из «Черепашек-ниндзя». Мутанты кабан и носорог.

– Я не Бибоп и не Рокстеди, – обиженно фыркнул Хьюи. – Если уж на то пошло, то это я Робин!

– И ты еще говоришь, что я чокнутый? – расхохотался Гибси. – Ага, конечно, Бибоп.

– Это бессмысленно, – сказал Хьюи. – Они из совершенно разных мультфильмов.

– Именно, – протянул Гибси. – Так и мы на совершенно разных уровнях. – Он поднял руку над головой и заявил: – Я вот уже где с твоей сестрой, а ты… – Он опустил ладонь к талии. – А ты примерно вот тут…

– Фили, дай молоток! – зарычал Хьюи, бросаясь на Гибси. – Я уничтожу урода раз и навсегда!