Я сам не понимал, как мог оставаться внешне спокойным, когда внутри был на грани нервного срыва. Когда я объяснил родителям, что произошло, папа велел мне вести себя как обычно с Шаннон и ее братьями, пока они с мамой вернутся в дом и позвонят в полицию. Осознание того, что я сделал, внезапно навалилось на меня, а запах виски от крошечного ребенка на моих руках наводил на жуткие мысли. Я понимал, что должен вернуться за их матерью. Я обещал ей, что вернусь. И все внутри кричало, что я должен скорее вернуться в тот дом, но чуть ли не впервые в жизни я старался поступить так, как попросил отец, – сохранять спокойствие и позволить полиции сделать свое дело.
С Шоном на одной руке и с Шаннон, приткнувшейся под другой, я привел всех в гостиную, где папа заново разжигал огонь. Меня изумляло, насколько велик был запас жизненных сил у этих детей. Они сейчас испытали такое, что заставило бы растеряться и взрослого человека – и меня тоже, – и тем не менее просто приняли ту судьбу, что им выпала, пришли в себя и двинулись дальше. Точно так же на моих глазах бесчисленное множество раз делала их сестра. Господи, они фантастически умели выживать.
– Ух ты! – Олли, выйдя из кухни с чашкой мороженого в руке, задохнулся и остановился посреди гостиной. – Тут как в кино! – Он показал на плоский экран, висевший на стене над камином, и подтолкнул брата. – Гляди, какой большой!
– Я не слепой, – огрызнулся Тайг, слишком занятый мороженым, которое глотал большими кусками. – А ты чего ждал? Они же богатые.
– А можно так говорить? – спросил Олли, глядя на брата. – Ну, называть их богатыми?
Тайг пожал плечами.
– Но это ведь правда?
– Нет, так нельзя говорить, – тихо возразила Шаннон, явно испуганная; она подошла к братьям и сердито посмотрела на них. – Не забывайте о хороших манерах и поблагодарите миссис Кавану за мороженое.
– Спасибо, Делли! – пискнул Олли.
– Да, – проворчал Тайг, слегка порозовев, когда посмотрел на мою мать. – Спасибо, Эдель.
– На здоровье, мальчики, – хрипло ответила мама, входя в гостиную. – Ох, Шаннон, милая, зови меня Эдель!
– Простите, миссис Кавана, – взволнованно пробормотала Шаннон. – То есть… Эдель…
– Ладно, ребята, – сказал мой отец, взмахивая телевизионным пультом. – Что смотрим? У нас есть все каналы.
– Я первый! – взбодрился Тайг и прыгнул на диван. – Можно мне выбрать?
– Нет, нет, я! – почти жалобно попросил Олли, спеша за Тайгом. – Пожалуйста, Джон! Я, я…
– Я, я… – передразнил его Тайг, победоносно улыбаясь, когда папа отдал ему пульт. – Спасибо, Джон! – Повернувшись к Олли, Тайг усмехнулся. – Сиди, пацан! Твоя очередь будет, когда вы с Шоном будете спорить.
Протяжно вздохнув, Олли сел на диван рядом с ним и сунул в рот ложку мороженого.
– Это нечестно – быть младшим!
– Ну да, но я младший для Шаннон и Джоуи, – преспокойно ответил Тайг. – Прими это.
– И для Даррена, – напомнил Олли. – Он самый старший.
Тайг фыркнул:
– Он не считается.
Олли повернулся и посмотрел на брата.
– А Джоуи все еще считается?
Тайг напряженно кивнул:
– Пока да.
– Ладно. – Согласно кивнув, Олли повернулся и уставился на телевизор, а Тайг начал перелистывать каналы с помощью моего отца.
– Ты как, Шаннон, милая? – негромко спросила мама, не сводя глаз с поцарапанного лица моей девушки.
Шаннон покраснела и кивнула.
– Я в порядке, спасибо. – Заправив волосы за уши, она направилась было ко мне, но резко остановилась и неуверенно замерла. – Я просто… ну… – Посмотрев на братьев, она судорожно вздохнула. – Простите, пожалуйста, что мы снова причиняем вам беспокойство, миссис Кавана. – Чуть ссутулившись, она прошептала: – Я просто не знала, что еще можно сделать.
– Ох, котик, иди ко мне… – Мама быстро подошла к Шаннон и обняла ее.
Моя мать не была высокой женщиной, всего пять футов и четыре дюйма, и все равно она возвышалась над Шаннон, в которой было едва ли пять футов.
– Все будет хорошо, – услышал я мамин шепот; Шаннон оставалась неподвижной. – Я позабочусь о вас всех.
Шаннон медленно расслабилась и обняла мою мать в ответ.
– Простите, ради бога…
– Не надо, милая. Ты сегодня все сделала правильно. – Поцеловав Шаннон в макушку, мама поправила ей волосы, обхватила ладонями маленькое личико и улыбнулась. – Ты с братьями остаешься ночевать у нас. А утром мы во всем разберемся, ладно?
Шаннон неуверенно кивнула:
– Большое спасибо за помощь.
– Я горжусь тем, что ты позвонила, – продолжила мама. – Я понимаю, тебе было очень страшно, и с твоей стороны храбро было позвонить, зная, что может случиться.
– Как вы думаете, с мамой все в порядке? – шепотом спросила Шаннон, нервно оглядываясь на братьев, потом снова на маму, потом на меня. – Не нужно было оставлять ее там.
– Уверена, с ней все хорошо, милая. Почему бы тебе не посидеть с братьями? А Джонни может пойти сделать чаю, – предложила мама, уводя разговор в сторону от матери Шаннон. – А я… – Подойдя ко мне, она пощекотала пяточку Шона и улыбнулась. – Я искупаю этого восхитительного мальчика? – Улыбаясь Шону, она погладила его по щеке. – А? Что скажешь, малыш Шон? Пойдешь купаться?
– Хорошая мысль, Шон, – подбодрила его Шаннон. – Но у меня нет для него одежды. – Сильно покраснев, она тихо добавила: – И он все еще… ну… с ним кое-что случается, когда он нервничает…
– Не волнуйся, – ответила мама, все так же улыбаясь Шону. – У нас на чердаке полно коробок со старой одеждой Джонни.
– Что скажешь, дружок? – спросил я Шона. – Пойдешь в красивую ванную, смоешь с себя всю эту вонючку?
Шон долго смотрел на меня, потом кивнул и потянулся к моей матери.
– О, ты такой хороший мальчик! – болтала мама, прижимая Шона к груди и выходя из гостиной. – И как ты отлично обнимаешься!
У отца зазвонил телефон.
– Две минутки, ребята, – сказал он, вставая; он сидел между Олли и Тайгом, модерируя их битву за пульт. – Я только отвечу…
Он прошел мимо меня, кивком показывая следовать за ним.
– Я вернусь через пару минут, ладно? – шепнул я Шаннон, целуя ее в лоб.
Она, дрожа, обхватила себя руками и кивнула.
– Ла… ладно.
Я уже подошел к двери, но задержался и оглянулся.
– Шан?
Она растерянно посмотрела на меня.
– Да, Джонни?
– Я люблю тебя.
В ее больших синих глазах вспыхнуло облегчение; она улыбнулась в ответ.
– Я люблю тебя! – с дивана передразнил меня Тайг. Не сводя глаз с телевизора, он несколько раз громко чмокнул губами, а потом фыркнул. – Чел, ты просто подкаблучник!
– Вау! – заржал Олли. – Спорим, они целуются с языком!
– Это же наша сестра, ты, мелкий извращенец! – проворчал Тайг. – Я не хочу думать о языке Шаннон во рту Джонни.
– А это так бывает? – изумленно спросил Олли. – Они что, суют языки друг другу в рот?
– Да!
Олли нахмурился:
– Зачем?
– Они, пожалуй, и похуже кое-что делают, – пробормотал Тайг. – Противно, но так.
– Да ну? – Глаза Олли расширились. – А что именно?
– Знаешь, тебе, пожалуй, хватит задавать вопросы, – ответил Тайг, толкая Олли в бок.
– Да, тебе определенно хватит задавать вопросы, Олли, – с трудом выговорила Шаннон, сильно покраснев, и, подойдя к братьям, села между ними. – Тайг, не говори ему ничего больше.
– Поверить не могу, что он сует язык тебе в рот, – обвиняющим тоном заявил Олли, уставившись на сестру. – Да что с тобой такое?
– Я этого не делаю, – огрызнулась Шаннон. – Он просто шутит, да, Тайг?
– Делает! – возразил Тайг. – Я видел, как они обжимались за домом.
– Тайг!
– Они там обжимались в его машине, – хихикнул Тайг. – И еще она протащила его к себе в комнату в субботу вечером. Он там всю ночь пробыл!
– Что? Я и не знал, что Джонни у нас ночевал! – недоуменно воскликнул Олли. – Она не говорила.
– Это потому, что она была слишком занята, – хихикнул Тайг. – Она такая: «Ох, Джонни, да, пожалуйста!»
– Неправда, – пролепетала Шаннон. – Ты мелкий врунишка!
– Целуй меня, трогай меня, держи меня, люби меня! – Тайг изобразил девичий голос. – Ах, ах, ах! Да, я люблю твои регбийные мячики…
– Тайг!
– Фу, – простонал Олли. – Противно!
– Шаннон делает такое с Джонни, а Джоуи с Ифой, а Даррен с Алексом, – продолжил Тайг, не смутившись. – И ты будешь делать, когда станешь постарше, с какой-нибудь красоткой, Олли.
– Не буду! – в ужасе выкрикнул Олли. – Да мне и свой-то язык во рту не нравится!
– Да-да, – фыркнул Тайг. – Конечно.
– А ты так делаешь? – спросил Олли.
– Я в сентябре перехожу в среднюю школу, – невозмутимо ответил Тайг. – Как ты думаешь?
– И что? – Шаннон с подозрением посмотрела на брата. – Какое отношение средняя школа имеет к поцелуям?
– Просто я знаю, о чем говорю, – пояснил Тайг. – Понимаю вопрос.
– Джонни, – донесся до меня голос отца, и я отвернулся от Шаннон и ее братьев и вышел в коридор.
– Что случилось? – спросил я, настороженно глядя на него, когда он кивал и односложно отвечал в телефон. – Пап?
– Иди сюда! – беззвучно сказал он, жестом подзывая меня к себе.
По спине побежали мурашки, и я пошел за ним следом на кухню. Отец закрыл за нами дверь.
– Миллион раз спасибо, что позвонил, Билли, – сказал в трубку папа. – Я… да… да, я знаю, дружище. Понимаю. Спасибо. Да, увидимся там. – Отключив телефон, он посмотрел на меня и тяжело вздохнул. – Джонни… – У него сорвался голос. Качая головой, он положил телефон на кухонный островок и болезненно вздохнул. – Сядь, сынок.
И я понял.
Я понял в ту же секунду, что он скажет нечто ужасное.
– Пап… – выпалил я, дрожа как осиновый лист. – Что случилось?
Еще раз тяжело вздохнув, отец подошел и подтолкнул меня к табурету.
– Ты лучше сядь, сынок.
Чувствуя внезапную слабость, я опустился на табурет и уронил лицо в ладони.
– Просто скажи, – попросил я, крепко закрывая глаза. – Просто скажи. Пожалуйста.
– Мне звонил Билли Коллинз, – пояснил папа, усаживаясь напротив меня. – Ты помнишь Билли? Мы вместе учились в школе. Были большими друзьями. Он несколько раз приходил к нам ужинать, с женой…
– Я знаю, что он суперинтендант полиции, па, – выдохнул я, прекрасно зная, о ком говорит отец. О своем друге-полицейском. – И что он сказал?
Папа напряженно кивнул.
– Он отправил сюда машину. Они скоро приедут… – Папа посмотрел на свой телефон; тот снова засветился. – Я и Даррену позвонил. Он уже едет.
– Они что, заберут их всех обратно? – буквально зарычал я, глядя отцу в глаза. – Ты серьезно дашь им отвезти детей обратно в этот проклятый дом?
– Нет, Джонни, – спокойно ответил отец. – Дело не в этом…
– Она никуда не поедет! – закричал я, разволновавшись и безумно желая защитить ее. – Мне плевать, о чем вы там с Дарреном и полицией договорились! Ты не отправишь туда Шаннон! Она останется здесь, со мной!
– Никто никого туда не отправит, – старался успокоить меня папа. – Обещаю, сынок, так что просто успокойся.
– Тогда зачем сюда едут копы?
– Им нужно твое заявление, – мягко ответил папа.
– Заявление о чем? – Я уставился на него. – У меня что, проблемы из-за того, что я их забрал? Но их мать сказала… – Я задохнулся, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. – Она мне сказала, чтобы я уходил, – прошептал я, дрожа при воспоминании о том, как миссис Линч смотрела на меня в упор полными страха глазами. – Она велела мне забрать их!
На глазах у отца появились слезы, и я побледнел.
– Все, на хрен, плохо, да? – с трудом произнес я, вставая. – Что там произошло? – Дрожа, я попятился, уже понимая сердцем, что сейчас услышу что-то совсем плохое. – Он ее избил? – Меня охватила боль при этой мысли. – Да? Она в больнице?
– Джонни, просто дыши…
– Я не понимаю, что ты тянешь! – заорал я, чувствуя, как сердце уже начинает стучать от ребра. – Просто скажи, в чем дело!
– В доме Линчей был пожар.
– Что? – Сердце остановилось в груди. – Нет, нет! – Я тряс головой, отказываясь понимать его слова. – Я же там был меньше двух часов назад, па! Не было там никакого пожара!
– Пожар был, Джонни, – сказал он. – Когда ты приехал сюда с детьми, я позвонил Билли, и он уже был в Элк-Террас. Когда приехали все службы, дом был весь в огне.
– Что? – почти взвизгнул я. – Я не… как… что?
– Джонни, малыш, лучше ты сядь.
– От их дома до нашего полчаса езды! – в ужасе бормотал я. – Как мог весь дом сгореть за какие-то сраные полчаса, пап?
– Потому что его специально подожгли, – мрачно ответил папа. – Дом буквально был залит горючими жидкостями, а все окна и двери были заперты. У них не было шанса выбраться наружу. – Содрогнувшись, он добавил: – Билли мне позвонил, чтобы сообщить: из дома вынесли два тела. – Он тяжело вздохнул. – Учитывая то, что ты мне сказал и что я ему передал, он уверен, что пожар начался через несколько минут после того, как ты забрал детей… и что тела…
– Не говори! – Обхватив голову руками, я попятился и ударился о раковину. – Нет, пап. Не говори мне, что…
– Джонни, тише… все в порядке, сынок. – Отец встал и подошел ко мне. – Иди сюда…
– Она мертва? – прошептал я, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Но я обещал, что вернусь за ней, – с трудом выговорил я. – Господи, нужно было сразу забрать ее с собой!
Отец обнял меня.
– Тише, тише… – шептал он, поддерживая мое ослабевшее тело. – Все в порядке. Я тебя держу.
– Я оставил ее там, пап… – выдохнул я, цепляясь за отца. – Я оставил ее в том доме!
– Ты понимаешь, что ты сегодня сделал? – спросил он, обнимая меня крепче. – Ты спас четверых детей.
– Нет. – Я крепко зажмурил глаза и прижался к нему лицом. – Не говори так…
– Они бы сгорели там, если бы ты не был таким сумасшедшим, и отчаянным, и великолепным человеком, – продолжал отец. – У них не было бы шанса вырваться из этого ада, сынок. Шон весь был облит алкоголем. Ты спас их всех, Джонни. Они лежали в постелях, сынок. Они боялись его. Дети ни за что не смогли бы убежать из своих комнат, если бы туда не пришел ты и не вывел их. – Папа вздрогнул и добавил: – А что ты говорил насчет скользкой лестницы, площадки и коридора? Это были бензин и алкоголь, Джонни. Одна искра – и для этих детей все было бы кончено. Все могло вспыхнуть, когда вы еще были внутри… но ты не потерял головы и вывел их оттуда.
– Нет, нет, – в ужасе задыхался я. – Я сам не понимал, что делаю!
– Ты доверился инстинктам, – поправил меня он. – Ты мог и не понимать, что там происходит, сынок, но ты знал, что их нужно увести. И благодаря тебе четверо детей в нашем доме живы и дышат сегодня.
– А они уже знают? – прошептал я, закрывая глаза.
– Нет, – ответил папа.
– Хреново, – прохрипел я. – И как же я скажу все это Шаннон?
– Скажешь мне что? – услышал я голос Шаннон и вздрогнул.
– Шан… – пробормотал я и оторвался от отца; она замерла в дверях кухни, такая маленькая и испуганная… – Ты как, в порядке?
– Что случилось? – осторожно спросила она; ее глаза расширились, наполняясь еще большим страхом. – Почему ты плачешь?
– Я не плачу, малышка. – Шмыгнув носом, я вытер глаза и пошел к ней.
Мне нужно было обнять ее и просто остановить на минутку весь мир. Кружилась голова, сердце металось, я просто не мог осознать все случившееся. Подойдя к Шаннон, я обхватил ее руками и сжал, пожалуй, куда крепче, чем следовало.
– Я люблю тебя, – прошептал я. – Боже мой, Шан, мне так ужасно жаль…
– Чего тебе жаль? – чуть слышно спросила, обнимая меня за талию. – Что происходит?
– Я пытался, Шан, – бормотал я, прижимая ее к себе. – Я правда пытался…
– Джонни, в чем дело? – спросила она севшим голосом.
– Шаннон!
Я вдруг услышал голос Даррена и повернулся в тот самый момент, когда он ворвался в кухню через кладовую; лицо в слезах.
– Шан, ты в порядке? – Его налитые кровью глаза казались безумными и полными ужаса. – Где мальчики?
– Даррен? – вскрикнула Шаннон, отрываясь от меня. – Да что происходит?
– Шан… – Из горла Даррена вырвалось тяжелое рыдание. – Я не могу…
– Мальчики здесь, им ничто не грозит, – ответил ему папа.
Он быстро шагнул к Даррену – у того подогнулись ноги – и подхватил его.
– Все здесь… вы все в порядке. – Папа вместе с Дарреном опустился на пол и обнял его за плечи. – Я тебя держу.
– Мама… – заплакал Даррен, утыкаясь лицом в грудь моего отца. – Моя мама…
– Я знаю, – прошептал папа, положив ладонь на затылок Даррена. – Тсс… я понимаю, дружище. Понимаю.
– Что случилось с мамой? – дрожа всем телом, спросила Шаннон. – Ч-что он сде… сделал?
– Она умерла! – выкрикнул Даррен. – Он ее убил!
– Нет! – Качая головой, Шаннон попятилась, словно слова брата обожгли ее. – Нет, нет, ты врешь!
– Он убил мою мать, – с трудом выговорил Даррен, продолжая держаться за моего отца. – Этот скотский выродок…
– Не говори так! – завизжала Шаннон, хватаясь за голову. – Она не умерла, Даррен… Она дома – я же ее видела! – Держась за голову, она дико смотрела на брата и шипела: – С ней все хорошо! – Слезы потоком хлынули по ее щекам, когда она посмотрела на меня. – Скажи ему, Джонни! – умоляюще выкрикнула она, бросаясь ко мне. – Скажи ему, что это неправда! – Она бессмысленно дергала меня за руку. – П-просто скажи е-ему…
– У вас в доме был пожар, Шан, – едва выговорил я, чувствуя, как все тело дрожит от усилий, сопротивляясь тому, что я должен был произнести.
– Пожар? – Ее огромные глаза были полны слез. – Нет, Джонни, нет!
– Там был пожар, малышка, – прохрипел я. – И твоя ма… она… ох… – Я умолк и как следует откашлялся, прежде чем заставил себя сказать: – Она и твой отец не сумели выйти…
– Нет.
Шаннон произнесла всего одно слово, но я понял, что его звук будет меня преследовать до конца дней, – ее большие синие глаза умоляли сказать что-нибудь другое. Мне хотелось, хотелось больше, чем можно выразить, – но избежать этого было невозможно. Ее родители были мертвы.
– Мне так жаль, – прошептал я, шагая к ней. – Шан, я так…
– Нет! – повторила она, пятясь до тех пор, пока не уперлась в стену. – Нет! – Закрыв лицо ладонями, она медленно опустилась на пол. – Мамочка, нет, нет! Только не мама… не мама…
Я смотрел на нее и плакал, чувствуя себя более беспомощным, чем когда-либо в жизни. Присев рядом с ней на корточки, я положил ладонь ей на колено.
– Шан…
– Нет, – прохрипела она, отталкивая мою руку. – Нет, нет, нет…
Судорожно вздохнув, я повторил попытку.
– Шан…
– Я сказала – нет! – зарыдала она, обхватывая свои ноги. – Нет… – Прижавшись лицом к коленям, она стала раскачиваться взад-вперед. – О господи, они оба…
– Понимаю. – В полной растерянности я придвинулся ближе и потерся щекой о ее плечо, отчаянно желая хоть немного ее успокоить. – Мне так жаль…
– Джоуи! – всхлипнула Шаннон. – Джоуи!.. Ох, боже, а где Джоуи?
– Все в порядке, Шаннон, – мягким тоном произнес отец. – Мы его найдем, милая.
– Он не знает! – рыдала она. – Он ушел! – Она вцепилась себе в волосы. – Он просто ушел…
– Не надо, – выдохнул я, ловя ее за руки. – Не надо так, детка. – Я ни секунды больше не мог этого выдержать. – Пожалуйста…
– Не трогай меня! – Дрожа и задыхаясь, Шаннон вырвалась. – Не т-трогай, ладно?
– Хорошо… – Подняв руки, я смотрел на нее, а она смотрела на меня, и сердце просто разрывалось у меня в груди. – Я не сделаю ничего такого, чего ты не хочешь.
Я замер на месте, словно ожидая, что она даст понять, чего она от меня хочет.
И наконец она это сделала.
Громко рыдая, Шаннон забралась ко мне на колени и обняла за шею – прижалась так, как я и не заслуживал.
– Не оставляй меня… – Стиснув мою шею, она прижалась лицом к моей груди и прошептала: – Пожалуйста, не уходи…
Судорожно вздохнув, я обнял ее и прижал к себе.
– Не уйду. – Обнимая ее хрупкое тело, я целовал ее волосы. – Я всегда буду здесь. Обещаю.
Мне хотелось встать перед этой девочкой и заслонить ее от того ужаса, что явился перед нею. Это было так адски неправильно; казалось, что я сам тону в несправедливостях ее жизни. Если бы я мог забрать себе все ее порезы и синяки, я бы это сделал.
В заднюю дверь громко постучали, и тут же раздался мужской голос:
– Джон, можно нам войти?
– Мы все здесь, Билли! – крикнул в ответ отец, все так же обнимая Даррена. – Входи!
Двое полицейских в форме вошли к нам на кухню, и с ними – друг отца, суперинтендант Билли Коллинз. Они сняли фуражки, и Билли сказал:
– Сочувствую вашей потере.
Даррен душераздирающее зарыдал, а Шаннон обмякла в моих руках.
Крепко держа ее, я стал слегка покачиваться, шепча ей на ухо без разбору все, что приходило мне на ум, чтобы она не слышала разговора полицейских с моим отцом и Дарреном. Шаннон была в истерике, она задыхалась и плакала так, как никогда прежде. Мое сердце разбивалось на миллион частей, мысли разлетались, но я был с ней, не в силах отделить свои чувства от ее.
Когда папа, Даррен и копы ушли в гостиную, где мама сидела с младшими, и там раздались крики, я сжал ее еще крепче. Сидя на полу в кухне, я укачивал ее, переживая каждое ее рыдание и вскрик всем своим нутром.
– Тише, малышка моя милая…
– Ты поешь, – всхлипывала она, прижималась к моей груди. – «Here Comes the Sun»…[32]
Я действительно пел.
Я делал все, что мог, лишь бы немного успокоить ее.
– Э-то моего дедушки Мёрфи песня, – заикаясь, пробормотала Шаннон. – Помнишь, я… я тебе го-говорила?
– Да. – Я помнил, как она мне рассказывала, что ее дедушка пел эту песню, когда она чего-то пугалась, и это было все, что я мог сделать сейчас. – Мне перестать?
– Н-нет… – Шаннон покачала головой. – Про… продолжай…
И я, дрожа, снова стал ее укачивать и тихонько напевал ей на ухо в ожидании врача, которого, как я знал, уже вызвали.