ДЖОННИ

Какого хрена я делал? Не мог ясно мыслить. Я видел только Шаннон, обнаженную Шаннон на моей кровати, и все сомнения, страхи и опасения, которые мне следовало испытывать, вылетели в окно.

– Ты уверена? – еще раз спросил я, нуждаясь в подтверждении. – Ты серьезно, реально по-настоящему уверена?

Содрогнувшись подо мной, она кивнула, краснея и глядя на меня огромными глазами.

– Я готова, Джонни…

– Но тебе же больно, – прохрипел я, хотя член растягивал трусы, отчаянно желая добраться до нее. – Я не хочу делать тебе больно.

– Ты и не сделаешь, – прошептала она, обхватывая ладошкой мой подбородок. – Я хочу этого.

Охренеть.

Охренеть!

Судорожно выдохнув, я слез с нее и встал, понимая, что все происходит слишком быстро, но не желая ничего другого.

– Ты можешь сказать «нет», – произнес я, засовывая пальцы под резинку трусов и спуская их. – Ты всегда можешь сказать «нет», – добавил я, перешагивая через них и возвращаясь к кровати. – И я тебя услышу, хорошо?

Кивая, Шаннон приподнялась на локтях, уставившись на мой пенис, торчавший во всю длину.

– Да… ну, вот мой член, – сообщил я, мысленно давая себе под зад за такие тупые слова. Как будто мне нужно было повесить вывеску на гениталии.

Господи.

– Да… – выдохнула Шаннон и села. – Вот твой член, ладно.

Я задержал дыхание, когда она протянула руку и провела пальцем по головке, и, конечно же, член дернулся от прикосновения.

– Он шевелится. – Шаннон заглянула мне в глаза. – Сам по себе.

– Ты его поощряешь, – с трудом выговорил я, чувствуя, как у меня слабеют колени, когда я сделал шаг вперед. – Потрогай его, и он еще не то устроит.

Шаннон провела кончиками пальцев по моим шрамам и снова громко вздохнула.

– Ты такой красивый, Джонни… – Наклонившись вперед, она поцеловала неровную линию шрама, а потом другой шрам, пониже. – Я так люблю тебя…

Охренеть.

– Я тоже тебя люблю, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, сжимая руки в кулаки и прижимая их к бедрам.

Нет таких слов, чтобы описать ощущения, когда она прикоснулась ко мне губами. Решив сесть, пока не упал, я опустился на кровать и привлек Шаннон к себе, чтобы мы оказались лицом друг к другу.

– Мы не обязательно должны что-то делать, – сказал я, обхватывая ладонями ее лицо. – Я счастлив просто быть с тобой.

– Джонни? – вопросительно шепнула она и повторила мое движение, кладя ладони мне на щеки.

Я задохнулся.

– Да, Шан?

– Тсс…

А потом она поцеловала меня.

И я пропал.

Все остатки самоконтроля, за которые я цеплялся, улетучились в тот миг, когда она решила целовать мое тело. Опрокинув меня на спину, Шаннон села верхом, не прерывая поцелуя, ее руки запутались в моих волосах, и ее пальцы превращали меня в безумца.

Я не выдержу.

Слишком много Шаннон для одного меня.

Перевернув ее, я устроился у нее между ног, начал целовать и одновременно потянулся рукой к тумбочке. Шаря по ней, я случайно задел пульт стереосистемы, отчего динамики взревели песню «Wires» группы Athlete.

– Да блин, – проворчал я, хватая пульт. – Сейчас выключу…

– Нет, нормально, – выдохнула Шаннон, касаясь моих губ. – Оставь.

Не отрываясь от ее рта, я дернул за ящик и выхватил из него коробку презервативов, все это время мысленно вознося молитву к небесам, благодаря Иисуса за фантастического долбаного лучшего друга и его предвидение.

Умница, Гибс…

Одной рукой я смог открыть коробку и достать презерватив. Швырнув пачку на пол, я лег между ногами Шаннон, и руки у меня дрожали, как осиновый лист на ветру, вместе со всем телом.

– Ты уверена, Шан? – спросил я, оторвавшись от ее губ, разрывая упаковку и надевая резинку. – Ты правда этого хочешь?

– Я правда тебя хочу, – шепотом ответила она, кивая, и, клянусь, мое сердце буквально сжалось в груди.

Я просто не мог вынести вида Шаннон на моих подушках. Для меня это было слишком.

– Я так люблю тебя… – кое-как выговорил я, задыхаясь от эмоций, устраиваясь у нее между ног и опускаясь на одном локте. – Я осторожно… – Я снова крепко поцеловал ее, медленно прижимаясь к ней. – Обещаю…

– Я верю тебе, – чуть слышно ответила она, и ее ладони легли на мои бедра. – Я хочу этого с тобой…

– Может быть больно, – предупредил я, прижимаясь лбом к ее лбу, и мое сердце так колотилось о ребра, что я это буквально слышал. – А я не хочу делать тебе больно…

– Я не боюсь, – шепнула она, обнимая меня за талию и вскидывая бедра.

Я всем телом ощущал ее, такую нежную и горячую, и, видит Бог, я был напуган. Я никогда в жизни не боялся ничего так, как этого момента с этой девушкой. Девственницей была она, но меня трясло за нас обоих. Я слишком сильно ее чувствовал. Я любил ее так, что для меня это было опасно.

– Я хочу этого, – снова шепнула она, обнимая меня за шею и прижимаясь губами к моим губам. – Честное слово! – добавила она и поцеловала меня.

Ее язык вторгся мне в рот, и я ощутил на кончике своего языка сладкие, осторожные прикосновения, которых отчаянно вожделел.

Я сильно вздрогнул, зажмурил глаза и вошел в нее одним решительным движением. Шаннон тихо пискнула, и я застыл.

– Ты как? В порядке?

Кивнув, она ухватилась за мою шею и снова поцеловала.

– Целуй меня, – попросила она.

Замерев, я продолжал целовать ее, отчаянно желая приглушить боль, которую, я знал, она чувствовала, потому что ее тело сильно дернулось подо мной.

– Я люблю тебя, – шептал я между поцелуями, снова и снова, и эмоции, каких я не знал в своей жизни, бушевали во мне, и все, само собой, были направлены на эту девушку. – Я так люблю тебя, Шаннон «как река»…

Я держался из последних сил. Возможность двигаться внутри ее казалась почти невыносимой. Шаннон была такая тугая и такая охренительно теплая. Каждый раз, когда она судорожно сжималась, обхватывая мышцами мой член, я запрокидывал голову. Из нее вырывались тихие жалобные стоны, пока она привыкала к ощущению меня внутри, и это убивало.

Господи…

– Ты в порядке? – снова шепнул я, борясь со всепоглощающей потребностью вонзиться в нее до самого конца.

Опираясь на локоть, я свободной рукой погладил ее щеку и потерся носом о ее нос.

– Шан? – Я прижался лбом к ее лбу и судорожно вздохнул. – Можно двигаться?

– Нет… пока… – выговорила она, вонзая ногти в мое плечо.

– Хорошо, – успокоил ее я, целуя в губы и спускаясь к шее. – Ты такая прекрасная…

– Джонни… – Она умолкла и выгнула бедра вверх, вынуждая меня глубже скользнуть в нее.

Я не смог удержать стон, когда она сжала меня крепче.

– Я хочу тебя… – шептала она, медленно двигая бедрами вверх и вниз. – Я хочу, чтобы ты двигался во мне…

– Ты уверена? – прохрипел я, не сводя с нее взгляда.

– Да, теперь хорошо, – выдохнула она; ее щеки пылали. – Так хорошо, что ты во мне…

Ох, зашибенно.

Чуть дыша, я наклонился и поцеловал ее, медленно выходя наружу, а потом снова погрузился, напрягаясь изо всех сил, чтобы не спешить.

– Так хорошо?

Постанывая мне в губы, Шаннон кивнула и снова приподняла бедра, задавая медленный мягкий ритм. Проведя ладонью по ее телу, я поднял ее ноги себе на талию, и мы оба застонали, когда от этого положения все стало ощущаться глубже, напряженнее, связаннее.

– Как приятно тебя чувствовать, – дрожа, шептала Шаннон.

Отпустив мою шею, она расслабилась на постели и провела пальцами по моей груди и бокам.

– Ты такой красивый…

Боже мой, да она просто убивала меня!

– Ты прекрасная, – прохрипел я, начиная двигаться чуть быстрее, чувствуя нарастающее наслаждение. – Блин… – буркнул я, снова добираясь до ее губ. – Шаннон я… я должен…

Бам, бам, бам!

– Джонни, милый, папа вернулся, привез курицу по-китайски.

Нет.

Нет.

Боже, нет!

– Ты оглохнешь от этой дурацкой музыки!

Я запер дверь?

Запер?

Я ни хрена не помню!

– Джонни! – прошипела Шаннон; ее глаза расширились от ужаса, она ударила меня по груди. – Дверь…

– Не открывай дверь! – заорал я, резко выходя из Шаннон и ужаснувшись, когда она поморщилась от боли. – Ох, блин, Шан, малышка, ты как?

– Дверь… – задохнулась Шаннон. – Держи дверь…

– Джонни, ты меня слышишь, милый? – крикнула мама. – Я вхожу!

– Нет! – взревел я сквозь музыку. – Подожди секунду!

– И что нам делать? – пробормотала Шаннон, хлопая руками по кровати, как птичка в клетке.

– Не знаю… – Качая головой, я озирался, совершенно беспомощный. Что за кошмар. – Скотство!

– Джонни, ты спустишься?

– Дай мне одну сраную минуту, мам! – закричал я, хватая одеяло, завернул в него мою девчонку, как тако, и запихнул под кровать. – Будь там, Шан, – велел ей я. – Я разберусь.

Найдя пульт, я хлопнул по нему ладонью, выключая музыку, и пошел к двери.

– Джонни! – раздался из-под кровати шепот Шаннон.

– Что?

– Ты голый!

Да блин же…

Стянув окровавленный презерватив со все еще стоящего члена, я швырнул его в другой конец комнаты и кинулся к комоду; выхватил оттуда трусы, стремительно натянул их, и, кое-как упихав туда член, глубоко вздохнул и подошел к двери.

– Тебе понадобилось ужасно много времени, чтобы ответить, – заявила мама, подозрительно глядя на меня.

– Ну да, прости. – Возбужденный, тяжело дыша, я кивнул и постарался изобразить зевок, отчаянно пытаясь справиться с дыханием. – Я спал.

– Ты спал?

Я кивнул.

– В половине девятого вечера? – Мама недоверчиво вскинула брови. – Под музыку?

– Устал, – пожал плечами я.

– Не сомневаюсь. – Она попыталась шагнуть вперед, но я быстро встал перед ней. – Чем ты занимаешься?

– Ничем, – соврал я, извиваясь всем телом, как какой-нибудь осьминог, когда она хотела заглянуть мне за спину. – А ты что делаешь?

– Собираю вещи для стирки, – ответила она. – Дай войти.

– У меня нечего стирать, мам, и я не хочу китайской еды. – Улыбаясь ей, я попробовал закрыть дверь спальни, но она вскинула руку, останавливая меня.

– Что происходит?

– Ничего.

– Ничего? – повторила она с выражением «не надо вешать мне лапшу на уши», обошла меня и оказалась в комнате.

Я сдержал дыхание, мысленно соображая, не порвет ли со мной Шаннон, если я просто сбегу, пока еще возможно, потому что эта женщина точно отрежет мне член.

– Ты один?

– Конечно. – Кусая кулак, я пошел за ней, молясь всем святым, чтобы мать просто убралась вон. – Я пытался заснуть, мам.

Я глянул на Шаннон, которая уставилась на меня из-под кровати огромными глазами. Подойдя к постели, я загородил Шаннон собой и следил за матерью. Она явно что-то искала. Мою девушку.

– А где сегодня Шаннон? – спросила мама откровенно подозрительным тоном.

– Понятия не имею, – быстро ответил я.

Слишком быстро, черт побери.

– Не имеешь понятия? – еще более недоверчиво откликнулась мама, обшаривая взглядом комнату.

– Вообще-то, наверное, она у Клэр. – Я поторопился исправить оплошность. – Да. – Энергично кивнув, я сел на кровать и добавил: – Она точно говорила мне, что проведет вечер у Клэр.

– Да неужели? – посмотрела на меня мама.

– Да, мам. – Стараясь не выглядеть подозрительно, я стянул с кровати простыню, чтобы та свесилась до пола, скрывая Шаннон. – Господи, что за допрос с пристрастием? – Тут мою лодыжку сжала рука, ногти впились в кожу, и я дернулся. – Ох…

– Что, прости? – произнесла мама, упираясь руками в бока.

– Устал, – выдохнул я, цепляясь за соломинку. – Ох, я реально устал!

– Хм…

Тут что-то привлекло мамино внимание, что-то очень хреновое, потому что она прищурилась и покраснела. Не говоря ни слова, она подошла к кровати, и я с ужасом понял, что она наклоняется и поднимает с пола коробку презервативов.

Чтоб.

Вас.

Всех.

– Открыта, – прорычала мама, бросая коробку мне на колени. – Так, и куда же подевалась девушка, к которой прилагаются презервативы?

Я повесил голову, понимая, что пипец как облажался.

– Ну…

– Я здесь, миссис Кавана, – прохрипела Шаннон, выглядывая между моими ногами. – Простите…

– Шаннон, – резко выдохнула мама. – Пожалуйста, вылезай из-под кровати.

– Я вроде как не могу, миссис Кавана, – с трудом выговорила Шаннон.

– Почему?

– Ну, я как бы… голая, – заливаясь краской, выдавила Шаннон.

– Ох, слезы Иисусовы! – простонала мама, закрывая лицо ладонями. – Вы оба, немедленно одевайтесь и через две минуты будьте в кухне! – приглушенно произнесла она.

Мама направилась к двери, но остановилась.

– Дай-ка сюда, – рявкнула она, вернувшись ко мне и вырвав у меня из рук коробку с презервативами. Хлопнув меня этой коробкой по затылку, она прошипела: – Ты маленький гаденыш!

Она стремительно вышла в коридор, восклицая:

– Джон! Звони приходскому священнику! Твой ребенок должен исповедаться!