Мы выходили из кинотеатра в «Махон Пойнт», когда это случилось – когда я увидела его. Джонни, Гибси и Клэр шли рядом, обсуждая фильм, который мы только что посмотрели, – но я не слышала ни слова за шумом собственного сердцебиения. Ноги мои подогнулись, тело напряглось так, что я не могла сдвинуться с места. Быстро моргая, я постаралась выгнать из головы этот образ, сделать вид, что мне просто показалось, – но когда я снова посмотрела в ту сторону, ничего не изменилось. Он все так же был там. Сидел в машине через три парковочных места от «ауди» Джонни. С женщиной.
– Шан? – Я почувствовала, как Джонни сжал мою руку. – Что с тобой?
Я не могла ему ответить.
Губы не подчинялись.
Отобрав руку у Джонни, я начала пятиться, двигаясь как во сне, молясь о том, чтобы он меня не заметил.
– Шаннон? – взволнованно позвал меня Джонни. – Детка? – Он вдруг оказался прямо передо мной, обхватил ладонями мое лицо, внимательно глядя синими глазами. – Что случилось?
Качая головой, я открыла рот, но смогла только выдохнуть.
– Ох, нет… – прошептала Клэр, увидев наконец то, что видела я. – Шан, все в порядке!
– Что в порядке? – резко спросил Джонни, оглядывая слабо освещенную парковку. – Какого хрена тут происходит?
Гибси пожал плечами.
– Понятия не имею, чел.
– Там ее отец, – сдавленно произнесла Клэр. – Вон там, в черной машине.
– Мне надо идти, – наконец сумела выговорить я, продолжая пятиться. Я была уже в панике, инстинкт требовал бежать. – Мне нужно уйти… – Развернувшись, я рванулась ко входу в торговый центр. – Мне нужно сейчас же уйти!
– Нет, Шаннон, не беги! – Джонни поймал меня за талию и прижал к своей груди. – Я здесь, с тобой, – шептал он мне на ухо. – Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Он меня видел? – Обмякнув в его руках, я крепко зажмурила глаза, и по щекам поползли слезы. – Что, если он меня увидел, Джонни?
– Это не важно, – успокаивал он меня, обнимая. – Он тебя не тронет.
– Просто уведи меня отсюда, – с трудом произнесла я, зарываясь лицом в его толстовку. – Пожалуйста, уведи меня отсюда…
– Конечно. – Я почувствовала, как Джонни напрягся, еще крепче (если это вообще было возможно) прижимая меня к себе обеими руками. – Обещаю.
У меня отчаянно сжимался желудок; я отлепилась от Джонни и отошла, шатаясь, в сторону, когда знакомый вкус желчи затмил все мои ощущения.
– Тебя тошнит? – спросил Джонни напряженным, хриплым голосом. – Шан…
Дрожа с головы до ног, я упала на четвереньки; меня сильно вырвало, содержимое желудка изверглось прямо на тротуар.
– Тише, все в порядке, детка… – Присев рядом, он придерживал мои волосы и гладил меня по спине. – Просто дыши, Шан. Медленно и глубоко… Вот, хорошо. Так и надо… – Вытащив из кармана ключи от машины, он бросил их Гибси и сказал: – Подгони машину, чел.
– Извини… – выдавила я, становясь на колени и жадно хватая воздух.
– Не извиняйся, – мягко ответил он. – Все, прошло?
Я чуть заметно кивнула.
– Прости…
– Все в порядке, Шан, – сказал он, помогая мне встать. – Все хорошо, детка.
Тут рядом с нами остановилась машина – я даже сообразила, что это «ауди» Джонни; Гибси за рулем, Клэр на заднем сиденье. Оставив мотор включенным, Гибси поставил авто на ручной тормоз и вышел, чтобы пересесть назад, к Клэр.
Открыв пассажирскую дверцу, Джонни помог мне забраться внутрь и закрыл дверь, а сам куда-то направился.
– Ох, боже! – вскрикнула я, повернувшись и увидев, что он идет к машине моего отца. – Джонни, нет! – Распахнув дверцу, я выскочила наружу. – Джонни, оставь это! – Я потащилась следом за ним. – Пожалуйста, не надо ничего…
Бам!
Со смесью ужаса и потрясения я наблюдала за тем, как мой парень хлопнул ладонью по лобовому стеклу отцовской машины – так сильно, что я даже удивилась, как стекло не треснуло.
Удар ошеломил и моего отца, и женщину, чья голова лежала на его коленях. Они подскочили на месте, вытаращив глаза.
– Выходи из машины! – приказал Джонни, дергая за водительскую дверцу.
Когда мой отец даже не шевельнулся, Джонни обеими руками схватился за ручку и дернул так, что вся машина содрогнулась.
– Выходи из этой долбаной машины! – взревел Джонни, колотя кулаком по окну рядом с головой моего отца.
Я наблюдала за сценой, словно за автокатастрофой, окаменев, но не в силах отвести взгляда. Женщина в машине явно была перепугана до смерти. Я мельком подумала, знает ли она, что он женат. Знает ли она, что он чистое зло…
Отец явно разъярился; он отпер дверцу и распахнул ее. Джонни выглядел таким же разъяренным, но отступил на шаг назад, давая моему отцу пространство, чтобы подчиниться приказу и выйти из машины.
Нетвердым шагом я направилась к ним, сомневаясь, но чувствуя необходимость находиться там, быть ближе к моему парню.
– Ты! – рявкнул Джонни, тяжело дыша, когда отец наконец встал перед ним. – Ты самое мерзкое говно из всех, что я видел, и это учитывая, что я повидал долбаный мир!
Они стояли лицом к лицу, наклонив головы, как два разъяренных быка перед решающим поединком. Меня душил страх. Если отец изобьет Джонни, что будет? Он порвет со мной? Я не могла ничего изменить. Я была такой же слабой, как моя мать, – и такой же бесполезной.
– Только Бог знает, как ты, гад, умудрился произвести ее на свет, – рычал Джонни. – Потому что я не могу даже представить, как что-то настолько хорошее могло произойти от такой мерзости!
– Да кто ты такой, урод? – грубо спросил отец, краснея.
– Ты должен меня знать, – кипел Джонни, толкая отца так сильно, что тот с грохотом врезался в машину. – Я придурок-регбист, помнишь? – Схватив отца за грудки, Джонни откинул голову назад и боднул противника лбом в лицо. Кровь хлынула во все стороны, и я поморщилась. – Я парень твоей дочери! – продолжил он, одним движением прижимая отца к машине, прежде чем замахнуться и врезать ему кулаком по челюсти. – И я до смерти хотел с тобой встретиться!
– Да кем ты себя возомнил, ты, сопливое дерьмо? – заорал мой отец, сплевывая кровь. – Наглый придурок из частной школы, вот ты кто!
– Я тебе скажу, кто я, – сообщил Джонни, разъяренный до предела; он все так же прижимал моего отца к машине. – Я тот, кто пытается исправить то, что ты с ней сделал. Ты изуродовал своих детей, и тебе просто плевать. Ты, на хер, больной мудила и заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с собакой!
– Пожалуйста, не надо! – Я в ужасе застыла у капота, слишком боясь подойти ближе. – Джонни… – Я всхлипывала, слезы катились по лицу. – Пожалуйста, просто уйдем!
– Вернись в машину, Шаннон! – приказал Джонни.
Отец повернулся в мою сторону:
– Шаннон…
Слабея, я попятилась, тряся головой, как будто так могла помешать ему говорить со мной.
– Не смей даже смотреть на нее! – ревел Джонни, снова ударяя моего отца. – Не смей смотреть на нее своими мерзкими глазами!
– Джонни, друг… – окликнул его Гибси, подбегая. – Тебе нужно уйти…
– Отвали, Гибс! – рявкнул Джонни. – Я еще не закончил!
Вскинув руки, Гибси кивнул и попятился.
– Давай, ударь меня, ты, грязный трус! – рычал Джонни. – Ты так легко поднимал руку на свою дочь, но попробуй ударить меня! Давай, громила, ударь меня! И посмотрим, где ты окажешься!
– Убирайся, пока я не вызвал копов, – заорал мой отец. – Ты просто наглый щенок!
– И что ты им скажешь? – Джонни рассмеялся ему в лицо. – Ты не можешь меня тронуть, гад! – Он снова толкнул моего отца. – Это все твои мелкие манипуляции? Чтобы забраться ей в голову? Со мной не выйдет! – Он тряхнул головой и злобно произнес: – Я пуленепробиваемый, сука!
– Джонни… – прохрипела я. – Пожалуйста, просто отвези меня домой…
Джонни содрогнулся, из его горла вырвался яростный рев.
– Вот как все будет, – прошипел он, отпуская рубашку моего отца. – Ты сядешь в машину и свалишь подальше отсюда. Будешь подчиняться запретительному ордеру и оставишь ее в покое! Будешь держаться очень далеко от дома своей дочери и делать вид, что тебя не существует, а я продолжу исправлять то, что ты с ней сотворил. А если ты еще когда-нибудь к ней прикоснешься, я об этом узнаю. Один хренов синяк – и я его увижу, я буду знать, кто это сделал. – Джонни оскалился, тяжело дыша. – И когда я тебя найду, то сам Господь Бог тебя не спасет. – Он еще раз толкнул отца. – Мы поняли друг друга, ты, говно токсичное?
Отец ничего не ответил, и на мгновение я испугалась, что Джонни не отойдет от него, но он отошел. Резко развернулся, приблизился ко мне и протянул руки.
Шагнув вперед, я собралась и вложила руки в его ладони, чувствуя данное им обещание всем телом, когда он обнял меня. Его объятия успокаивали что-то глубоко внутри, отгоняли ужас, захвативший меня в тот момент, когда я обнаружила присутствие отца.
– Я знал, что был прав насчет тебя, девка! – злобно крикнул папа, прищурив на меня карие глаза. – Ты не моя дочь!
– Она твоя дочь, больной ты урод! – Отпустив меня, Джонни развернулся и широким шагом вернулся к машине оцта. – Но ты никакой не отец, – рявкнул он, в последний раз безжалостно ударив его в челюсть и сбив с ног. – Посмотри на это дерьмо, – потребовал Джонни, свирепо глядя в окно на незнакомку, которая визжала в машине. – Он избивает женщин и детей, так что лучше бы тебе сбежать, пока еще можешь.
После этого Джонни быстро вернулся ко мне.
– Ты побил моего отца… – пробормотала я, не в силах шевельнуться.
Он обнял меня за плечи и повел к своей машине.
– Так и есть, – коротко ответил он, обнимая меня крепче.
– Сильно… – шепнула я, цепляясь за его толстовку.
– Он это заслужил.
– Да…
– Ты как?
– А ты?
– Не знаю.
– Я тоже.
Открыв передо мной пассажирскую дверцу, Джонни запихнул меня внутрь и обошел машину. Сел за руль, резко захлопнул дверцу и отодвинул сиденье, стиснув зубы; от него исходило напряжение.
– Отлично, чел! – сказал Гибси, тоже садясь в машину позади Джонни и похлопывая его по плечу. – Горжусь, что ты ушел.
– Убить бы его, – процедил сквозь зубы Джонни, глядя в лобовое стекло и крепко сжимая руль окровавленными пальцами. – Мало ему этого.
– Ты как, Шан? – спросила Клэр, наклоняясь вперед и обнимая меня.
Шмыгая, я сжала ее предплечье.
– Можем мы просто уехать, пожалуйста?
Кивнув, Джонни рванул с парковки с такой скоростью, что взвизгнули шины.
– Может, нам позвонить в полицию? – спросила Клэр. – Ему ведь нельзя приближаться к тебе.
– Он к ней не приближался, – спокойно откликнулся Гибси. – Это Джонни к нему приблизился.
– Ладно, – пробормотала Клэр. – Никакой полиции.
– А что, если он сам заявит на тебя? – в панике спросила я. Повернувшись к Джонни, я прошептала: – Как тогда Академия?
– Он ничего не сделает, крошка Шаннон, – вмешался Гибси. – Не смог бы, даже если бы захотел… а если только попытается, мистер Ка разберется с этим за час, так что вообще не беспокойся.
– Точно, к тому же Джонни еще несовершеннолетний, – рассуждала Клэр. – Он поддался эмоциям. Никто не стал бы его винить.
– Я, вообще-то, здесь, – сердито бросил Джонни. – Так что хватит болтать обо мне.
– Прости, чел, – ответил Гибси. – Мы просто стараемся разобраться.
Тяжело вздохнув, Джонни пригладил волосы и покосился на меня.
– Ты сильно злишься?
У меня перехватило дыхание.
– За ч-что?
– За то, что сделал все еще хуже для тебя, – признался он. – Я просто… – Качнув головой, он огорченно вздохнул. – Я его увидел и потерял контроль. Я не мог уйти. Я знал, что должен, но я просто… не мог. – Он крепче сжал руль. – Только не после того, что он сделал с тобой.
– Никто тебя и не винит, Джонни, – поспешила сказать Клэр. – Ты правильно поступил.
– Он заслужил все, что получил, и гораздо больше, – добавил Гибси.
– Прости, Шаннон, – негромко произнес Джонни, не обращая на них внимания. – Пожалуйста, прости, детка…
Моя рука дернулась вперед сама по себе, я сжала его ладонь, лежавшую на рычаге.
– Я так люблю тебя, – выдохнула я, чувствуя столько всего в тот момент, что боялась, сердце разорвется. – Не извиняйся.
Его плечи заметно расслабились, он перевернул ладонь и сплел наши пальцы.
– Поедешь ко мне сегодня? – Он посмотрел на меня пылающими синими глазами. – Останешься со мной? Чтобы я знал, что тебе ничто не грозит?
– Да, – выдохнула я и кивнула, понимая, что мне ничего не хочется так, как быть с ним. – Я останусь с тобой.
Я отвернулась от телефона, беззвучно вспыхивавшего на ночной тумбочке рядом с кроватью. Мне не хватало смелости ответить на вызов. Вообще-то, я даже представляла, что вылезаю из кровати и швыряю телефон в окно. Когда я отправила сообщение Джоуи, давая ему знать, что останусь у Джонни, следовало сразу выключить телефон. Я знала, что это Даррен пытается дозвониться до меня или, того хуже, мама. Но я не могла разговаривать с ними сейчас.
Лежа неподвижно, я сосредоточилась на том, как сердце колотится о грудную клетку, как громко бьется пульс, пока я отчаянно пытаюсь напоминать себе, что все в порядке.
Пока что…
Только пока, Шаннон.
Он видел тебя, и ты видела его взгляд.
Бойся.
Он вернется за тобой.
Прекрати!
Судорожный вздох вырвался из груди – невольная реакция на тревогу при мыслях о будущем. Рядом раздался низкий стон, и я быстро перевела взгляд на парня, который раскинулся на одеяле в трусах на другом краю огромной кровати.
Повернувшись на бок, я вжалась щекой в подушку и просто впитывала его образ.
– Джонни? – чуть слышно произнесла я, отчаянно желая утешения, хотя и сомневалась, что даже он сможет дать его. – Ты не спишь?
Молчание.
Я прикусила губу и не могла решить, что делать дальше.
Может, встать?
Пойти пройтись?
Попробовать разбудить его?
Планы рассыпались, когда я почувствовала, как его теплая ладонь накрыла мою руку.
– Привет, Шаннон, – прошептал он, открыв глаза и глядя на меня.
– Привет, Джонни. – Я вздрогнула от физического контакта.
– Не можешь заснуть?
Я качнула головой.
– Боишься?
Я кивнула, не в силах говорить.
Он сжал мои пальцы.
– Я смогу тебя защитить.
– Иди ко мне, – шепнула я, изо всех сил сжимая его руку. – Мне нужно, чтобы ты был ближе.
– Уверена?
– Абсолютно.
Отпустив мою руку, Джонни встал, откинул одеяло и лег рядом со мной.
– Ближе, – попросила я, поворачиваясь на бок. – Ты мне нужен.
Он обнял меня, прижал к своей обнаженной груди и положил руку мне на живот.
– Я здесь, детка.
Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, а потом его губы прижались к моей коже, мягко и жарко целуя в шею и ключицу.
– Ты не дочь своего отца, твое яблоко упало от яблони так далеко, как только можно. – Объятия Джонни стали крепче, тепло его тела окутало меня. – Он тебя не сломает, потому что я этого не допущу. Никогда.
– Я люблю тебя, Джонни Кавана, – пробормотала я, крепко закрывая глаза и хватая его руку, чтобы прижать ее к груди. – Больше всего на свете.
– И я тебя люблю, Шаннон Линч, – тихо произнес он мне в ухо, и я ощутила единство с ним глубочайшей частью своей души. – Больше всего на свете.
– Навсегда?
Он поцеловал меня в плечо.
– Навсегда.