ШАННОН

Тело сжималось от напряжения всю дорогу домой. Знакомый ужас вернулся на свое место, стирая все хорошее, что было за день. Все мысли о Джонни я спрятала в коробку внутри головы, оставила их взаперти, подавила все эмоции и переключилась в режим выживания. Все равно что запереть солнечный свет внутри старого, затянутого паутиной сундука, чтобы темнота вокруг меня его не поглотила.

Что-то вроде шестого чувства глубоко внутри сообщило, что меня ждут проблемы, – еще до того, как я их увидела. Я чувствовала, как температура тела опускается до арктической, а кровь в венах превращается в лед. Каждый мускул напрягся в пугающем ожидании.

Я не была так наивна, чтобы пытаться убедить себя, что на этот раз все отлично. Вид моего дома, сияющего, как рождественская елка, с желтыми потоками света из каждого окна; автомобили на обычно пустой подъездной дороге, не говоря уж о сине-желтой полицейской машине, достаточно ясно говорили о том, что мои надежды оказались воистину бесплодными.

– Шаннон, милая! – озабоченно воскликнула миссис Биггс, останавливая машину. – Все в порядке?

– Наверное, в порядке, – ответила я, быстро отстегивая ремень безопасности, хотя внутри меня уже рвали когти паники. – Спасибо, что подвезли, миссис Биггс, – ответила я, берясь за ручку двери.

– Подожди… не хочешь, чтобы я зашла туда с тобой? – мягко спросила мать Клэр, положив руку мне на плечо. – Я могу оставить машину и пойти с тобой…

– Нет-нет, все нормально, – пробормотала я, открывая пассажирскую дверцу и благодаря свою счастливую звезду за то, что Клэр осталась дома, а не поехала со мной. – Но мне лучше поспешить.

Миссис Биггс, очень похожая на Клэр, какое-то время с явной тревогой смотрела на меня.

– Ты позвонишь попозже Клэр? – с беспокойством спросила она наконец. – Просто чтобы удостовериться…

Я кивнула, с трудом улыбнувшись, и поспешила к дому.

«Дыши глубже, – твердила я себе, шагая по дорожке к парадной двери. – Что бы ни случилось, ты справишься».

Когда я остановилась у двери, меня накрыла ужасная волна дежавю, и мгновение я просто стояла там, сжимая дверную ручку, потому что все тело вышло из-под контроля.

«Он здесь, – нашептывал мне мозг. – Беги, Шаннон! Беги сейчас же!»

Но у меня не осталось выбора, когда дверь резко открылась внутрь и я увидела Джоуи. Я разглядела его бледное лицо, и в ту же секунду меня затрясло.

– Тсс! – шепнул он, когда я открыла рот, чтобы заговорить. Вместо того чтобы впустить меня в дом, Джоуи вышел наружу и закрыл дверь за собой. – Надо поговорить.

– Что происходит, Джо? – в панике выдавила я.

– Все в порядке. – Схватив меня за руку, он мягко потащил меня в садик сбоку от дома, где нас не было видно из окон и от двери. – Но нужно поговорить.

– Поговорить? – Я нахмурилась. – О чем? – Я беспокойно махнула рукой в сторону стоявших перед домом машин. – Что происходит? Почему здесь полиция, Джо? Почему здесь машина Патриции?

– Иди сюда…

Пробравшись сквозь разросшуюся траву, мы очутились в маленьком пространстве между садовым сараем и стеной, в нашей старой берлоге, где мы, прячась, провели много ночей. Посмотреть тут было не на что; лишь несколько квадратных футов утоптанной травы за сараем, за баком для воды, которым никто не пользовался, – но щель за этим баком была слишком узкой, чтобы наш отец мог туда протиснуться. В детстве мы обычно держали здесь одеяла, фонарики и маленькую жестянку бисквитов, но мы очень давно сюда не возвращались.

– Он им сдался, Шан. – Джоуи посмотрел на щель и нервно вздохнул. – Полицейские взяли его.

– Папа? – пискнула я, но не уверена, произнесла я это слово или только пошевелила губами.

Мое сердце стучало с бешеной скоростью, изгоняя из легких воздух.

– Ты серьезно?

Джоуи кивнул, и я почувствовала, что слабею.

Слабею, слабею, слабею и наконец медленно опускаюсь на землю.

– Держу тебя. – Руки Джоуи обняли меня. – Все в порядке.

Он опустил меня на влажную траву и сел рядом, продолжая обнимать меня за плечи.

– Тихо, тихо, ты в безопасности.

Я застыла, прислонившись спиной к бетонной стене, чувствуя, как намокает школьная юбка, но была не в силах двинуть ни одной мышцей, а мозг перешел в режим перегрузки.

Они взяли его?

Он сам им сдался?

Мой отец?

– Меня сейчас стошнит… – Я не успела договорить, наклонилась вбок и выплеснула на траву содержимое желудка.

– Умница. – Джоуи прихватил мои волосы и отвел с лица, поглаживая меня по спине. – Давай-давай, почувствуешь себя лучше.

Нет, не почувствую.

Мне никогда не станет лучше, потому что все это неправильно.

Освобождая желудок, я еще какое-то время рыгала и икала, пока внутри не осталось ничего.

– Почему? – прохрипела я, когда наконец смогла говорить. Тяжело дыша, я вытерла рот тыльной стороной кисти и горестно ссутулилась. – Сдался? – Я покачала головой, не понимая. Нет, он бы ни за что… – Он бы не сделал этого, Джо. – Наш отец никогда бы не сдался добровольно. – Этого не может быть.

– Знаю, – согласился Джоуи; он говорил тихо, осторожно. – Я тоже в это не верю. – Он в разочаровании запустил пятерню себе в волосы. – Что-то тут не так.

– А что еще ты знаешь?

– Ничего. Я буквально только что вошел в дом после работы, прямо перед тобой, и увидел их всех в кухне. – Он показал на свой замасленный комбинезон и беспомощно пожал плечами. – Полицейские, Патриция, пара каких-то женщин, я их никогда раньше не видел, – все там, вместе с мамой и Дарреном.

– И что они говорят?

– Не знаю, Шан. – Встряхнув головой, он добавил: – Они не разрешили мне там остаться, они, блин, просто вышибли меня из кухни, но я успел услышать, как один из полицейских сказал, что папа сдался, – а потом дверь закрыли. Потом я услышал, как тормозит машина, и побежал тебе навстречу.

Мой желудок сжался в комок.

– Что ж, спасибо за предупреждение.

– Я не понимаю, что там происходит, – сказал он, не обратив внимания на мои слова. – Он должен пойти к адвокату или что-то вроде того… Получить какой-то совет… – Джоуи злобно рыкнул. – Для него же нет смысла просто пойти в полицейский участок и сдаться.

– Может, он почувствовал себя виноватым? – чуть слышно предположила я, понимая, что это глупо.

– Чтобы чувствовать вину, нужно иметь совесть, – огрызнулся Джоуи. – А у него ее нет.

Совершенно верно.

– Все это отстой, – произнес знакомый голос, и мы оба повернулись, когда из темноты показалась фигура. – Они там сидят, обсуждают нашу жизнь, принимают решения за нас, а нам даже слушать не разрешают!

– Тайг… – выдохнула я, прижимая руку к сердцу, когда он проскользнул в узкую щель и на его лицо упал свет от уличного фонаря напротив дома.

– Как там Олли и Шон? – только и спросил Джоуи.

– В постели… они оба уже спят, – ответил Тайг, подходя к нам и садясь на траву рядом. Прислонившись спиной к стене возле меня, он обхватил руками колени и пробормотал: – Но Шон снова намочил постель.

Джоуи тяжело вздохнул:

– Я лучше пойду…

– Я уже все поменял, – перебил его Тайг. – Все в порядке.

У меня упало сердце.

Дети заботятся о детях…

– А у Олли снова кошмары. Он просыпается в слезах, говорит, что отец хочет вернуться посреди ночи и поймать нас, – добавил Тайг злым тоном. – Я ни одной долбаной минуты не поспал с этим малышом.

– Тайг, – устало попросила я. – Не ругайся, пожалуйста.

– Почему? – огрызнулся он, уставившись на меня. – И что ты сделаешь?

– Просто тебе всего одиннадцать, ты слишком мал, чтобы ругаться, – грустно ответила я. – И я ничего не собираюсь с этим делать. Просто такого не должно быть.

– Да пошла ты, Шаннон! – окрысился он. – Мне в пятницу двенадцать, и в моей жизни много чего не должно быть.

– Завязывай! – приказал Джоуи командным тоном, глянув на младшего брата. – Злишься на родителей, а заодно на весь поганый мир? Валяй! Злись. Это справедливо. Ты и должен злиться. Потому что все неправильно. Но даже не думай наезжать на нее, или на меня, или на тех двоих малышей наверху, потому что мы тебе ничего не сделали. Мы не сделали ни хрена такого, чтобы заслужить такую жизнь, как и ты, так что помни об этом, прежде чем переводить свою боль на нас.

Тайг долго смотрел на Джоуи и передернулся всем телом.

– Я не хочу, чтобы он возвращался, – сказал он наконец изменившимся голосом. Резко встав на колени, он бросился к брату. – Я не хочу! – выкрикнул он, обхватив руками шею Джоуи. – Я хочу, чтобы он исчез! Я хочу, чтобы все это кончилось!

– Знаю, малыш, – выдохнул Джоуи, крепко обнимая его. – Я знаю…

– А ты бросил меня! – всхлипывал Тайг, уже начиная рыдать. – Ты не можешь меня бросить! Мне нужно, чтобы ты был рядом!

– Я здесь, – прошептал Джоуи, тоже начиная дрожать, и посмотрел на меня полными боли глазами. – Я уже здесь.

– И я тоже, – с трудом произнесла я, обнимая обоих моих братьев. – Мы команда, ребята, – добавила я, стараясь вложить в голос столько энтузиазма, сколько смогла, просто ради младшего брата. – Мы с этим справимся.

– Точно, – напряженно согласился Джоуи. – Мы с этим разберемся.

– Вместе? – всхлипнул Тайг.

Я посмотрела Джоуи в глаза и одними губами спросила:

– Вместе?

– Конечно, малыш. – Джоуи крепко зажмурил глаза. – Вместе.

И мы сидели так на влажной траве, и нас поливал легкий дождичек – а потом громкие голоса нарушили молчание.

– Спасибо, что пришли поговорить с нами, – донесся до меня голос Даррена, и мы все трое одновременно напряглись. – Я признателен за то, что вы поставили нас в известность.

Тайг хотел встать, но мы с Джоуи схватили его за пижамную куртку и заставили снова сесть.

– Замри! – тихо велел Джоуи.

Тайг нахмурился:

– Но они…

– Просто слушай!

Он еще не научился.

– Никаких проблем, мистер Линч. – Это был мужской голос, и я предположила, что он принадлежит одному из полицейских. – Жаль только, что это не те новости, на которые вы надеялись.

Мое сердце куда-то провалилось.

То есть, вообще-то, оно никуда не проваливалось.

Оно оставалось там, где и было до того: внизу живота.

Потому что как Джоуи и Тайг, я знала: ничего хорошего не будет.

Когда дело касалось отца, никогда не случалось ничего хорошего.

– Вашу маму должен отчасти утешить тот факт, что он признает свою ответственность, – продолжал полицейский. – Это уже прогресс.

– Не совсем тот прогресс, на какой я рассчитывал, – ответил Даррен чуть жестче обычного. – Или мои сестра и братья, если уж на то пошло.

– Да, ну… это же не в нашей власти, – вмешался безэмоциональный женский голос. – Закон есть закон, и, к несчастью, нам его не изменить. Мы просто соблюдаем его.

– Анекдот, а не закон! – одновременно пробормотали Джоуи и Тайг.

– С тебя конфетка, – прошептал Тайг, чуть улыбнувшись.

Джоуи закатил глаза и обнял Тайга. Усадив его к себе на колено, он постучал костяшками пальцев по голове брата.

– Ну, хотя бы конфетку я тебе точно могу дать. Тьфу-тьфу – постучу по дереву.

– Тише! – остановила их я и напряглась, вслушиваясь.

– Ладно, мы не станем больше вас задерживать, – сказал полицейский. – Спокойной ночи, мистер Линч.

– Да, спокойной ночи, – откликнулся Даррен. – Спасибо.

Через несколько мгновений взвыл мотор – и вскоре его звук затих вдали.

– Пойду в дом… – заговорил Тайг, снова пытаясь встать и снова падая на колено брата. – Мне нужны ответы!

– Подожди, – спокойно произнес Джоуи. – Еще не все кончилось.

Фыркнув, Тайг скрестил руки на груди и надулся.

Джоуи покачал головой:

– Тебе нужно многому научиться, малыш.

Мы ждали, и наконец из дома вышли Патриция и другая женщина, сели в машины и уехали, и только тогда Джоуи встал.

– А вот теперь мы получим ответы.

Тайг умчался вперед и еще до того, как мы с Джоуи вошли в дом, ворвался в кухню с криком:

– Какого хрена тут происходит?

– Послушай, дай мне с этим разобраться, – негромко произнес Джоуи, слегка сжимая мое плечо, прежде чем войти в кухню.

Я остановилась в дверях и первым делом посмотрела на мать, сидевшую на своем обычном месте за столом; перед ней стояла пепельница, в тощих пальцах висела сигарета. Ничего нового. Перед ней стояла обычная чашка кофе – приправленного водкой или что там она выбрала в качестве лекарства на ночь. Она тихо хныкала, прикрываясь рукой и потягивая сигарету. И опять ничего нового.

На столе рядом с ней лежали несколько белых конвертов. Один из них был открыт, листок бумаги валялся рядом с пепельницей.

– Что происходит? – требовательно спросил Тайг, остановившись посреди кухни, зло глядя на нашего старшего брата и совершенно не обращая внимания на мать. – Я хочу знать!

– Потише, Тайг! – огрызнулся Даррен. – Я пытаюсь обдумать… – Он шагал по кухне, сжимая в кулаке белый конверт. – Я не могу думать!

– Скажи мне, что происходит, и можешь думать дальше! – мгновенно выкрикнул Тайг.

Все так же стоя в дверях, я наблюдала за тем, как Джоуи молча прошел мимо Даррена и схватил лежавший на столе листок.

Мое сердце как будто остановилось в груди, когда я следила за ним: он читал, хмурясь все сильнее и сильнее, а потом просто крепко закрыл глаза. В бешенстве он смял листок в ком и швырнул его в стену.

– Гребаное дерьмо!

– Это не помогает, – негромко предупредил его Даррен.

– Да, а ты знаешь, что еще не помогает? – рявкнул в ответ Джоуи. – Ты, Даррен! Ты ни хрена не помогаешь!

– Думаешь, мне этого хочется? – прошипел Даррен, уставясь на Джоуи. – Ты просто долбанутый, если думаешь, что я хотел этого!

– Ох, боже… – громко всхлипнула мама. – Я этого не вынесу!

– Заткнись ты со своими жалобами! – заорал Тайг, в отчаянии дергая себя за волосы. – Всех уже тошнит от твоего нытья!

– Полегче, Тайг! – прикрикнул на него Даррен. – Не говори с ней так!

– Не указывай ему, что делать! – тут же бросился на защиту Джоуи. – Малыш прав! Нам всем до тошноты надоело ее слушать, и тебя тоже! У него просто хватило храбрости сказать это вслух!

– Да что вообще происходит? – спросила наконец я, не сходя с места; входная дверь за спиной оставляла шанс, если что, сбежать.

– Скажи им, в чем дело, Даррен, – язвительно ухмыльнулся Джоуи. – Давай, расскажи Шан и Тайгу хорошие новости! А еще лучше…

Замолчав, Джоуи подошел к столу и схватил конверты. Перебрав их, он бросил два обратно на стол и подошел к нам.

– А лучше – пусть они сами прочитают!

Сунув один конверт в руку Тайга, второй Джоуи отдал мне – на нем было коряво написано «Шаннон», – а последний сунул в карман своего голубого комбинезона.

– Желаю приятного чтения, ребята! – добавил он с оттенком сарказма в голосе. – Лучшая фантастика, какую только приходилось читать, правда, мам?

Я боялась открыть конверт, который держала в руке, потому что мозг опознал в корявых буквах отцовский почерк.

– Он написал всем по письму! – с презрением и злобой произнес Джоуи. – Как нам повезло!

Даррен покачал головой:

– Джоуи…

– Он что, умер? – выдохнула я с колотящимся сердцем. – Да? – Я помахала письмом. – Он по… – У меня перехватило горло и пришлось напрячься, чтобы договорить. – Он покончил с собой?

– Как же, не надейся! – Джоуи хмыкнул. – Он цветет и пахнет, живет в Брикли-хаусе.

– Брикли-хаус?

– Это лечебный центр на другом конце города, – пояснил Даррен. – Папа записался туда две недели назад, Шаннон. В тот день, когда тебя увезли в больницу. Там он и был все это время… поэтому его и не могли найти.

Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями и осмыслить услышанное, но все равно смогла произнести только одно слово:

– Что?

– Что это значит? – побледнев, спросил Тайг. Когда никто ему не ответил, он закричал: – Что это значит?

– Это значит, что он умный сукин сын и что у него есть важные друзья и доступ к какому-то ловкому адвокату, – почти захохотал Джоуи, хлопая себя по бедрам. – Это значит, он и на день не попадет за решетку – как я и предсказывал. Как я, на хер, и говорил вам всем!

– Нет, – поспешил вмешаться Даррен. – Он все равно должен явиться в суд.

– Почему он не в тюрьме? – с трудом произнесла я, чувствуя, что меня трясет. Посмотрев на Даррена, я прошептала: – Ты ведь говорил, Даррен! Ты мне говорил, что его арестуют, как только найдут! – У меня вырвалось хриплое рыдание, я инстинктивно прижала ладонь к боку, слишком хорошо помня, что произошло на этой кухне, когда отец был здесь в прошлый раз. Все тело панически сжалось. – Ты ведь именно это говорил! – пробормотала я, чувствуя, что могу вот-вот потерять сознание. – Ты обещал!

Даррен поморщился:

– Я помню, что я говорил…

– Он сотрудничает, – бешено перебил его Джоуи.

– В смысле? – спросил Тайг.

– Он добровольно записался в Брикли-хаус, этого достаточно, чтобы показать суду, что он сожалеет о своих поступках и хочет, чтобы ему помогли вылечиться от алкоголизма, – объяснил Даррен. – Это значит, что судья может отпустить его под залог при условии, что он пройдет тридцатидневный курс лечения, не нарушит условий запретительного ордера и явится в суд в ноябре.

– В ноябре? – От страха у меня расширились глаза. – Но до того еще несколько месяцев!

– И это значит, что через пару недель он будет свободным человеком, – добавил Джоуи, крепко сжимая руки. – Охренеть как круто! – В ярости повернувшись к маме, он сказал: – Можешь перестать ныть. Он скоро к тебе вернется.

– Нет, не вернется! – рявкнул Даррен. – Ему запретят!

– Да не гони ты херню, Даррен! – заорал Джоуи, окончательно выходя из себя. – Хватит им врать! – Повернувшись к нам, он сказал: – Он отсидит в Брикли свои тридцать дней, выйдет новым человеком, полным сожалений и стыда, придет в суд в хорошем костюме, с одним из своих друзей, и судья похвалит его за чистую, трезвую жизнь. А потом мы услышим что-то вроде «каждый заслуживает второго шанса», его похлопают по плечу и отпустят.

– Джоуи! – рявкнул Даррен. – Хватит!

– Пройдет несколько месяцев, социальные работники о нас забудут – потому что, ребята, кроме нас, у них есть и другие проблемы, – продолжил Джоуи, не обратив внимания на Даррена. – Раз уж вы все сыты, одеты, относительно невредимы, ходите в школу, мы больше не держим вас на своих радарах. Они о нас забудут – точно так же, как и раньше.

– Я сказал, хватит! – закричал Даррен. – Ты их пугаешь!

– А потом он тихонько проскользнет в ее постель как ни в чем не бывало, – добавил Джоуи, щуря зеленые глаза на Даррена. – Вот что будет, и, если вы верите в другое, вы просто дураки.

– Ненавижу тебя! – пронзительно вскрикнул Тайг, швыряя в маму нераспечатанный конверт и убегая из кухни, на ходу оттолкнув меня.

Его шаги прогремели по лестнице, заполнив напряженное молчание, воцарившееся после его ухода.

Я продолжала осторожно наблюдать за братьями и матерью, желая хоть что-то почувствовать. Внутри все онемело и похолодело, жизнь застыла в остановившемся времени. Ничего не было. Я была просто пуста.

Вся моя вера, мои надежды, мое будущее… хлоп!

– Я ухожу, – заявил наконец Джоуи. Потирая лицо ладонью, он объяснил с болезненным вздохом: – Мне нужно сейчас быть не здесь.

– Куда ты собрался? – резко спросил Даррен. – Джоуи, уже почти половина одиннадцатого…

– Не твое собачье дело! – огрызнулся Джоуи, не спеша выходя из кухни и стараясь не задеть меня – и не встретиться со мной взглядом.

– Джоуи! – испуганно окликнула я его вслед. – Пожалуйста, только не…

Входная дверь хлопнула, закрываясь, и я осталась одна с мамой и Дарреном.

– Все будет хорошо, – сказал Даррен, поворачиваясь ко мне. – Обещаю.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Даррен, – зло бросила я.

– Он прав. – Мама шмыгнула носом, посмотрев на меня. – Потому что я не позволю ему вернуться сюда.

– Ох, помолчала бы! – прошептала я и, не добавив больше ни слова, развернулась и пошла в свою комнату, так и держа в руке отцовское письмо, желая себе радоваться двум последним неделям нормального сна, потому что в глубине души знала: я не буду больше спать нормально.

«Он вернется, – вот все, что я могла думать, забираясь под одеяло и сворачиваясь в клубок как можно плотнее. – Он придет домой – ты просто подожди и увидишь».

Кому-то придется умереть в этом доме.

Рано или поздно…

Я не сомкнула глаз в ту ночь.