ДЖОННИ

Я бульдозерничал.

Не нужен был Гибси или кто-то еще, чтобы сказать мне то, что я и так знал. Шаннон хранила ледяное молчание всю дорогу до дома Клэр, отодвинувшись от меня как можно дальше, ясно давая понять, что я облажался. Ярясь на себя самого, я тоже не сказал ни слова, только проводил ее взглядом, когда она вошла в дом Клэр, – боялся сделать хуже и без того дерьмовую ситуацию.

Даже теперь, когда я подтягивался на низкой перекладине в проеме ванной комнаты Гибси, я не мог расслабиться. Не мог свободно дышать, потому что в глубине души понимал, что сделал ей в сто раз хуже. Шаннон сейчас находилась всего через улицу от меня, но она могла быть и за миллион миль, если говорить о наших отношениях. Я так злился на себя, что прямо чувствовал вкус злости.

– Мне надо туда пойти, – в пятнадцатый раз за последние два часа заявил я, и Гибси в пятнадцатый раз ответил:

– Нет, не надо.

Он растянулся на полу своей комнаты, с карандашом и линейкой в руках, окруженный полудюжиной учебников, и, сосредоточенно хмурясь, что-то выводил на странной желтой бумаге – она помогала ему концентрироваться и разбираться в собственных записях.

– Что это за слово? – спросил Гибси, протягивая мне учебник истории. – «Реновация»?

Держа руки на перекладине, я проглядел текст на странице, прежде чем сказать:

– Нет, это «Ренессанс».

– «Ренессанс», – повторил он, оценивая. – Тупое, на фиг, какое-то слово.

Я пожал плечами и снова стал подтягиваться, радуясь обжигающей боли в протестующих мышцах.

– Можно спросить?

– Я же сказал, что дам тебе свои конспекты по истории, чел, – ответил я. – И незачем спрашивать снова.

– Нет, это не о школе. Это насчет регби.

– О? – Я нахмурился, во мне проснулся интерес. – А что с регби?

– Как ты думаешь, каковы мои шансы получить контракт с Академией?

Я замер посреди подъема, напрягая руки, и всмотрелся в его лицо.

– Ты серьезно? – Выглядел он серьезно. – Не шутишь?

– Я не собираюсь в колледж, Джонни… я со школой-то едва справляюсь. – Гибси пожал плечами. – Мама ко мне пристает, хочет знать, чем я намерен заняться после школы, а мне нравится регби. – Вздыхая, он добавил: – Если у меня не будет плана, я кончу тем, что окажусь в пекарне вместе с ней.

– Ты хорош в регби, – согласился я. – И ты знаешь, что пару лет назад Академия тобой интересовалась.

– Ну да, знаю, а я все просрал.

– Ты еще только на пятом году, – напомнил я ему. – У тебя еще год, чтобы все провернуть.

– Думаешь, я смогу? – спросил он, пристально глядя на меня серыми глазами.

– Думаю, у тебя есть потенциал, чтобы сделать все, на что ты настроишься, – сказал я. – У тебя есть талант, а это десять процентов необходимого.

– А остальное?

– Решительность, упорство и стойкость, – ответил я. – Это тридцать на тридцать на тридцать.

– Мне нужна поддержка, – пробормотал Гибси.

– Что нужно от меня?

– Подтянуть меня до нужного уровня, – признался он. – Мне кажется, я смогу, Джонни.

– Я знаю, что можешь. Я всегда так говорил.

– Ну да, только раньше я этого не хотел.

– А теперь хочешь?

– Я зря трачу свою жизнь, – сказал Гибси. – Упускаю все возможности.

– Ну да, я и это говорил тебе годами.

– Ладно, и что я должен делать?

– Бросить курить, завязать с выпивкой и зайти за мной завтра в половине шестого.

– Это вроде поздновато для вечерней…

– Кто говорит о вечере? – Я приподнял брови. – В пять тридцать утра, Гибс. Кто рано встает, тому Бог подает.

– Вот дерьмо! – простонал он. – Ты хочешь меня убить, да?

Я пожал плечами:

– Если ты серьезно, если ты этого хочешь, придется вылезти из постели.

– Скрести ноги, – посоветовал Гибси, возвращаясь к учебнику.

– Не могу, слишком больно.

– Ну, если пойдешь домой и подрочишь как следует, станет лучше, – парировал он. – Там сможешь и ноги скрестить.

– Что бы ты сделал, Гибс? – спросил я, игнорируя его шпильку. – Там, на моем месте?

– Учитывая все, что ты знаешь о ее семье?

– Ну да, – выдохнул я.

– Да то же самое, – ответил он, подтверждая, что я не одинок в своем безумии. – Но я бы не угрожал применить насилие. – Он бросил карандаш. – Он ведь ее брат, приятель.

Я приподнял бровь и посмотрел на него с видом «лажу не лей мне в уши».

– Ну да, правда, – хихикнув, признал Гибс. – Я бы его просто убил.

Я напряженно кивнул:

– Спасибо.

– Но я не утверждаю, что это правильно, – добавил Гибси, вставая.

– Думаешь, она еще злится? – спросил я, поглядывая в окно его спальни. – У меня проблемы?

– У тебя всегда проблемы, – не спеша произнес Гибси. – Так уж ты устроен.

– Ты ведь понял, о чем я, – проворчал я.

– Не знаю, – беспечно ответил он. – У меня никогда не было постоянной девушки. Я представления не имею, какие должны быть правила отношений в такой ситуации. – Усмехнувшись, он добавил: – Я обычно решаю проблемы языком.

– Гибс…

– Я серьезно! Злишься на меня? Я тебя зацелую. Я тебя обидел? Давай полижу, сладкая. Это все, что я знаю, чел.

– Это ты сегодня делал? – прищурился я. – Разбираясь с проблемой Клэр?

Он уставился на меня пустыми глазами.

– Скажи, что это не так, – простонал я.

– Я вообще ничего говорить не собираюсь, – огрызнулся он. – Давай сосредоточимся на том, как сегодня косячил ты.

Справедливо.

– Один день! – простонал я, опуская голову. – Один чертов день, и я уже напортачил.

– Ага, – засмеялся Гибси. – Это твой новый рекорд.

– На хрен… – Опустившись на пол, я расправил плечи и облегченно вздохнул, когда мышцы вернулись на свои места. – Пойду туда.

– Отлично, – согласился он. – Самое время.

Я разинул рот:

– Ты только что говорил, что не нужно…

– Эй! – Гибси усмехнулся, вскинув руки. – Я последний из тех, кого ты послушаешь. – Пожав плечами, он добавил: – Я следую за тобой, чел.

– Блин, мы продолбались!

– Так и есть, чел. Так и есть, – заявил он, хлопая меня по спине. – Но если серьезно, тебе бы вообще моих советов не слушать, потому что я в полной заднице и мне никак оттуда не выбраться.

– В чем дело? – нахмурился я. – Ди что-то имеет против тебя?

– Не. – Он качнул головой. – Ничего такого, с чем я не справлюсь.

– Уверен?

– Абсолютно.

По моей спине пробежал холодок неуверенности.

– Гибс, если у тебя неприятности, ты можешь мне рассказать.

– Одобряю твою заботу, но это твоя девушка сейчас в доме через дорогу, Джонни. – Он хихикнул. – А кроме того, у меня есть план.

Я прищурился:

– Что за план?

– Ну, как удержать член в штанах, – ответил он.

– Что… и подальше от школьной секретарши?

– Ага. – Он кивнул. – Я теперь травмированный. В отставке от шести до восьми недель. – Он восторженно поднял сразу оба больших пальца. – Она больше не может до меня дотронуться!

– У тебя травма? Где, каким образом? Что за… – уставился на него я. – Лучше бы рассказал мне подробности, потому что если ты взял фотку моего члена и делаешь вид, что это твой…

Он резко спустил штаны, и я задохнулся на половине фразы.

– Срань господня! – От ужаса я невольно схватился за собственный член. – Чем ты думал?

– Я думал, что мне нужно найти способ уберечь мой член от секретарши, – огрызнулся он, держа член в руках.

– И когда ты это с собой сделал? – в ярости спросил я.

– Во время пасхальных каникул, – ответил он. – Я же говорил, что мне скучно.

Я, сдерживаясь, уточнил:

– И поэтому ты пошел и сделал пирсинг на члене?

Гибси пожал плечами:

– Вообще-то, если подумать, это гениально.

– Гибс, ты добровольно позволил кому-то проколоть штырем член, – бесстрастно заговорил я, рассматривая пирсинг на нижней части его копья. – Это не гениальность, это чистое безумие.

– Ну, не так уж и плохо, – оптимистично возразил он, поглаживая головку пениса. – Уже почти все зажило, а когда он встает, все выглядит намного лучше…

– Даже не думай дрочить передо мной! – предупредил я. – Да что с тобой, на хер? Не хочу я смотреть, как у тебя встанет!

– Ты хотел узнать про мой план, – фыркнул Гибси, натягивая трусы. – Вот я и показал тебе прокол уздечки.

– Уздечки?

– Ну да. – Он энергично кивнул. – Как «лестница Иакова», только без лестницы.

– Что… как… Ты что, собираешься еще что-то добавить?

– Нет, – ответил он. – Ну, по крайней мере, не прямо сейчас.

– Ты реально долбанутый, – заявил я. – Сумасшедший даже. Напугал меня до полусмерти.

– Я напугал тебя? Да. Конечно, – фыркнул он. – Я показал тебе произведение искусства, чел. А ты показывал мне свои гангренозные яйца.

– Повторяю в последний раз: не было там никакой гангрены! – рявкнул я. – Была порвана приводящая мышца!

– Как скажешь. – Рассмеявшись, Гибси вышел из комнаты, а я шагал за ним, все еще не в себе. – Но это были самые неприятные яйца, какие я только видел в жизни.

– Ненавижу тебя, – проворчал я, ковыляя вниз по лестнице. – Надеюсь, ты в курсе.

– Я тоже тебя люблю, – заржал он.

– А это больно? – спросил я, скривившись от одной мысли.

– Не-а. Просто потяжелее. И надо время, чтобы снова им пользоваться.

– Ох, дерьмо…

– Мальчики, побольше уважения! – приказала мать Гибси, когда мы ворвались в гостиную, чтобы попрощаться с ней. – Сейчас будет «Ангел Господень».

Поморщившись, мы с Гибси перекрестились и пробормотали молитву, вбитую в нас с самого рождения, когда из телевизора зазвучал звон церковных колоколов. Сайв Аллен была религиозной женщиной, и на добрую минуту в доме Гибса все замирало, пока мы, склонив головы, ждали, когда в 18:01 прозвучит сигнал новостей.

– Ну вот, – сказала миссис Аллен, выключив звук телевизора, когда начались новости.

Подойдя к нам с огромным белым персидским котом на руках, она тепло улыбнулась:

– Как дела в школе?

– Отлично, – хором ответили мы.

– Джонни! – Она одарила меня теплой улыбкой. – Как ты себя чувствуешь после Дублина, малыш?

– Прекрасно, спасибо, – кивнул я, улыбаясь в ответ. И шагнул вперед, чтобы погладить Брайена, тогда как Гибси отошел подальше от кота. – Постепенно возвращаюсь в норму.

– Твоя бедная матушка, должно быть, была все себя от тревоги.

– Ну да. – Поморщившись, я осторожно почесал Брайена под подбородком. – Само собой.

– А где па? – спросил Гибси, называя так своего отчима, Кита Аллена.

Он вошел в жизнь Гибси, когда тому было восемь лет. Прозвище говорило о том, что к нему относятся с нежностью и уважением, как к человеку, помогавшему вырастить Гибси. Как к человеку, который не был настоящим отцом, но был чем-то куда большим, чем просто Кит. «Па» стало чем-то средним, и Гибси называл так Кита с тех пор, как я его знал.

– Я думал, он уже должен был вернуться.

– Он все еще на стройке, малыш. Там какие-то задержки с поставками, но он вернется попозже.

Миссис Аллен шагнула к Гибси, и тот комично шарахнулся назад.

– Держи этого зверя подальше от меня! – возмутился он, опасливо глядя на Брайена. – Я ему не доверяю, мам!

– Ох, но он совершенно безвреден, – засмеялась миссис Аллен. – Он и мухи не обидит, верно, Брайен?

– Ну да, мухи в порядке, потому что его интересую я, – проворчал Гибси. – Скажешь, не так, Брайен? – Кот зашипел, и Гибси спрятался у меня за спиной. – Следи за ним, – предупредил он мать. – Я уже не чувствую себя в безопасности в собственном доме!

– Ну, пожалуй, пора, – заявил я, откашлявшись.

Я обожал мать Гибси и всегда с удовольствием наблюдал за тем, как кот царапает лучшего друга, но присутствие Шаннон на другой стороне улицы тревожило меня.

– Спасибо за гостеприимство, миссис Аллен.

– Всегда рада, Джонни, – ответила она, помахав мне рукой. – Не забывай нас.

– Я пойду с ним, мам, – сказал Гибси, старательно обходя кота. – Вернусь попозже.

– Конечно, – сказала она вслед. – И веди себя прилично, приятель!

– Ты там язык придержи, – предупредил Гибси, когда мы вышли наружу и закрыли за собой дверь. – Просто поговори с ней – не надо палить из всех пушек, как недавно.

– Я придержу, – проворчал я.

– Я не шучу! – прикрикнул на меня Гибси. – И не надо болтать всякое про ее брата.

– Не буду, – с волнением ответил я. – Но Богом клянусь, если я увижу у нее еще один синяк, это меня посадят в тюрьму Корка, а не ее отца. Он ляжет где-нибудь на сраном кладбище вместе со своим сыном, стоит только любому из них еще раз к ней прикоснуться.