ШАННОН

Металлический щелчок вырвал меня из неглубокого сна. Скрипнули ножки стула по кафельному полу. Несколько смутных мгновений я не понимала, где нахожусь. Часть моего сознания решила, что я снова на нашей кухне, поэтому я продолжала крепко сжимать веки и приготовилась к столкновению. Когда оказалось, что чья-то ладонь накрыла мою руку, я осторожно приоткрыла глаза и поняла, что смотрю прямо в до боли знакомые синие глаза.

– Привет, Шаннон.

Это что, на самом деле?

Или мне приснилось?

Дикое, неровное биение моего сердца и тепло его ладоней, сжавших мою руку, убедили, что я совсем даже не сплю.

Ошеломленная, я посмотрела туда, где лежала моя опутанная проводами рука, на его пальцы, сжимавшие мою кисть, а уж потом снова заглянула ему в глаза.

– Привет, Джонни.

– Когда это вдруг мы поменялись местами? – поддразнил меня Джонни. Он говорил беспечным тоном, но его глаза грозно темнели. – Хочешь забрать мои лавры, Шаннон «как река»?

Я с трудом раздвинула губы в улыбке.

– Может, решила попробовать что-нибудь из твоих лекарств.

– От них лучше держаться подальше. Из-за них крыша едет. – Он грустно улыбнулся, потом огляделся вокруг. – А что, здесь только ты? – Он сильно нахмурился. – Одна?

Я покачала головой:

– Моя мать где-то здесь. Наверное, вышла покурить.

Джонни немного наклонился вперед и открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился. Выдохнув, он прикусил губу и спросил:

– А когда тебя отпустят отсюда?

– Может быть, завтра, – ответила я с осторожной улыбкой. – Или послезавтра.

Джонни напряженно кивнул, и я поняла, что он хотел что-то добавить, но снова промолчал.

– Мне здесь быть не положено, – после паузы сообщил он, глядя на меня. – По крайней мере, я так думаю.

– Я рада, что ты здесь, – прошептала я.

Я чувствовала его рядом, слышала его голос и видела его лицо, и от этого всего что-то внутри меня успокаивалось. Что-то становилось на место, по коже словно разливался покой и проникал внутрь. Я как будто бы оказалась дома. Я понимала, что это звучит безумно. Даже более чем безумно. Это было абсолютное сумасшествие, но именно так я себя ощущала. Чувство было реальным, сильным и заставляло меня придвинуться ближе, еще ближе, удержать его.

И тут что-то выровнялось в самой глубине моего тела, и когда это случилось, вся тяжесть на сердце и груз на плечах просто исчезли.

– Я тоже, – резковато ответил он.

– Ладно, а тебя когда выписали? – спросила я хрипло и неуверенно.

– Вечером. – Он поднял мою руку и поцеловал пальцы. – Мне целая вечность понадобилась, чтобы вернуться к тебе.

От его слов я вся задрожала.

– Я рада, что ты вернулся…

Я понимала, что подставляю под удар свое сердце, не говоря уж о той боли, которая обрушится, если он снова меня отвергнет, но я должна была это сказать.

– Я очень по тебе скучала, Джонни.

– Боже, Шаннон, я просто не знаю, что… – Джонни громко выдохнул и снова поднес мою руку к губам. – Все в порядке, – шептал он, целуя мою руку, и провода, и все вместе. Потом поднес мою ладонь к своей щеке и прижал. – С тобой ведь все будет хорошо, да?

Кивая, я погладила его щеку и шепнула в ответ:

– А сам-то ты как?

– Даже не спрашивай. – Его синие глаза прожигали во мне дыры такой глубины, что казалось, они никогда не затянутся. – Точно не в порядке, пока ты здесь лежишь.

– Извини.

– Не извиняйся. – Зажмурив глаза, он наклонил голову, все так же прижимая мою ладонь к щеке. – Это я должен извиняться. – Он застонал и потерся щекой о мою руку. – Мне только и нужно, чтобы с тобой все было в порядке, – прохрипел он. Ресницы у него были такие густые и длинные, что я почти не видела синеву под ними. – Я знаю, я вел себя как полный идиот после операции, прости. Мне так жаль, черт побери, что оттолкнул тебя! Я просто растерялся, и мне было стыдно… и я боялся, что напугал тебя… но нельзя было позволять тебе уйти. Я должен был справиться с собой. Надо было попросить тебя остаться со мной… – Сморщившись, он поцеловал мою ладонь и прошептал: – Я хотел, чтобы ты осталась со мной.

Мое сердце замерло.

– Хотел?

– Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, Шаннон, – взволнованно ответил он. – И если бы только я сумел справиться со своими идиотскими чувствами и попросил тебя остаться, я мог бы предотвратить все это…

– Нет, не мог бы, – перебила его я, дрожа всем телом. – Мне все равно пришлось бы в какой-то момент вернуться домой. Отсрочка на день или два все сделала бы в миллион раз хуже.

– Хуже? – Он стиснул зубы и чуть помолчал. – Шаннон, оглянись вокруг. Разве может быть еще хуже?

– Всегда может быть хуже, Джонни, – прошептала я.

– Значит, это он с тобой сделал? – напрямик спросил Джонни. – Твой отец?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Джонни меня опередил.

– Прежде чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты знала: Джоуи мне позвонил и рассказал все, что мне нужно было знать, – заявил он, глядя мне в глаза. – Но это уже было не обязательно, я сам обо всем догадался. – Он крепче сжал мою руку. – Все это время, когда ты приходила в школу с синяками и вообще… – У него сорвался голос, и я увидела, как надулись и запульсировали вены у него на шее. – Все это время ты мне врала? Ты защищала его?

– Я не хочу об этом говорить, – шепотом пробормотала я, переходя к привычному, многолетнему способу уходить от ответа.

– Нет-нет, не делай так! – Джонни смотрел твердым взглядом, требуя честности. – Ты не заставишь меня молчать, Шаннон. Ты от меня этого не добьешься, потому что я больше не хочу молчать. Я здесь, я с тобой, я волнуюсь, и я не уйду в сторону, черт побери.

У меня в голове все крутилось, я пыталась понять смысл его слов. Он что, имел в виду… Он… Он хотел…

– Ты волнуешься?

Из горла Джонни вырвался болезненный стон.

– Да, волнуюсь! – Он наклонился ко мне. – Я так беспокоюсь за тебя, что мне, блин, дышать тяжело!

Я тоже задохнулась.

– И что ты хочешь знать?

– Для начала расскажи мне, какие у тебя повреждения, – предложил он, не сводя с меня взгляда. – Насколько все серьезно?

– Ну, несколько разрывов кожи и синяков, – призналась я. – И коллапс легкого.

– Боже праведный!

Чувствуя, как падает куда-то мое сердце, я наблюдала, как от лица Джонни отливает кровь, а потом возвращается, как он краснеет от жажды мести.

– Херово дерьмо!

Отпустив мою руку, Джонни откинулся на спинку стула и прижал ладони ко лбу, словно пытаясь оградить меня от своего гнева. Он не сказал ни слова. Он просто сидел так, глубоко дыша и явно сражаясь с собственными эмоциями.

Его темные волосы торчали в разные стороны, и он явно не брился несколько дней, судя по щетине на подбородке. Однако такой взъерошенный вид был ему к лицу. На Джонни были свободные серые спортивные штаны и синяя толстовка с капюшоном. Больничный браслет, который я видела на нем в прошлый раз, все так же висел на его левой руке, а на полу рядом валялась пара костылей.

– Ты должна была рассказать мне все, – выговорил наконец он. – О том, что с тобой происходит… – Оторвав руки от лица, он наклонился и снова сжал мою руку. – Я мог бы тебе помочь.

– Ты не мог бы, – выдохнула я. – И я бы не смогла.

– Нет? – Тон Джонни был печальным, глаза тоже. – Почему нет?

– Потому что… – Мое сердце колотилось о ребра. – Потому что…

– Потому что? – мягко подтолкнул меня Джонни, придвигаясь ближе и опираясь локтями о край постели. – Ты думала, я тебе не поверю? – Он сдвинулся еще немного вперед, прижался подбородком к нашим соединенным рукам. – Но я бы поверил. Всему.

– Потому что он алкоголик, – с трудом произнесла я, внезапно ощутив нехватку кислорода. – А я хотела, чтобы моя семья была в безопасности.

– В безопасности? – продолжал прощупывать Джонни, соблазняя меня мягким тоном, обещанием защиты. – От него?

Я покачала головой; мои глаза расширились от невысказанного страха.

– От социальной системы. – Мое сердце словно подобралось к самому горлу, мешая выложить остальное. – Мы уже в нее попадали. – Болезненно выдохнув, я ухватилась за его руку, слегка успокоенная тем, как Джонни вселял в меня ощущение твердой почвы под ногами. – Не хочу снова туда возвращаться.

– Когда это случилось?

– Когда я была маленькая. – Я с трудом сглотнула, чувствуя жгучую боль. – И это было… неприятно.

Джонни кивнул, и жаркий интерес в его глазах дал мне понять, что он запомнил мои слова. Все в этом парне выходило за любые рамки. Он был слишком умен, чтобы оскорблять его ложью или полуправдой, так что я и не стала.

Вместо того я стала рассказывать правду.

– Они не хотят, чтобы я с кем-то об этом говорила…

А в особенности с тобой.

– Кто такие «они»?

– Моя мать, – объяснила она, чувствуя себя неуверенно и настороженно. – И Даррен.

Брови Джонни недоуменно приподнялись.

– Даррен – это тот твой брат, который больше не живет в Корке?

Я кивнула:

– Он вернулся.

Брови Джонни буквально взлетели.

– Когда?

– После этого. – Я смущенно показала на себя. – Он говорит, что теперь будет жить дома и что собирается помочь маме с детьми и, ну… с моим о-отцом. – Мне едва далось последнее слово.

– Он говорит? – Джонни прищурился. Ну да, он слишком догадлив. – Но ты ему не веришь?

– Я вообще не знаю, чему теперь верить. – Я пожала плечами; я слишком устала, чтобы ставить между нами барьеры. – Куча взрослых говорят всякое, болтают вокруг меня и поверх моей головы, а я просто…

– Сыта по горло всем этим дерьмом? – продолжил Джонни, сжав мою руку.

– Да, – кивнула я, благодарная ему за такое резкое истолкование. – Я сыта по горло всем этим дерьмом, Джонни.

– А где сейчас твой отец?

Я дернула плечом:

– Не знаю.

– Что значит – не знаешь? – Тон Джонни был резким, даже злым. – Его не арестовали?

– Он сбежал… смылся после того, как все случилось, и с тех пор его не видели, – прошептала я, чувствуя панический страх при мысли, что отец где-то неподалеку. – Даррен говорит, что его найдут и арестуют, но Джоуи в этом совсем не уверен. Никто мне ничего не говорит… ну, кроме Джоуи. Джо думает, что папа, скорее всего, у своих друзей в Уотерфорде, залег на дно, пока пыль не уляжется и мама снова… – Я удрученно вздохнула и пробормотала: – Снова его не примет.

– Обратно?

Я лишь кивнула.

– Я правда не собиралась говорить об этом с…

– Но это же я, – сказал Джонни, приподнимая пальцем мой подбородок. Заглянув мне в глаза, он добавил: – Ты можешь говорить мне все, ладно?

– Я боюсь, – призналась я, прикусывая нижнюю губу. – И я не хочу возвращаться домой.

– К маме?

Я снова напряженно кивнула.

– Потому что она тебя подвела, – тихо произнес Джонни. – Потому что ты ей не доверяешь.

– Она обещала много раз, но все это было просто так, пустые обещания. – Вздрогнув, я хотела обхватить себя руками, но вместо того крепче ухватилась за его теплую ладонь. – Предполагается, что мы должны ее пожалеть из-за того, что ей пришлось вытерпеть, потому что она тоже жертва, и я это знаю, правда, но я просто… Я не могу найти в себе жалости.

Привычный страх и неуверенность, что я всегда испытывала рядом с Джонни, теперь исчезли. Я открылась до мозга костей, я лежала обнаженная перед этим парнем, а он все еще был здесь, все еще смотрел на меня теми же глазами, все еще ждал большего.

– Теперь она получает поддержку, полиция и социальные службы явно уверены в ее способности заботиться о нас… поэтому они с ней работают. Назначают разные консультации, социальную помощь…

– Но ты не веришь? – спросил Джонни. – Ты не думаешь, что она справится?

– Я знаю, что она никогда не причинит нам вреда, – тихо сказала я. – По крайней мере, намеренно. Она не жестокая, Джонни, и она не грубая. Она просто слабая. Даррен постоянно твердит, что мы должны набраться терпения и дать ей шанс, но я… Я не могу на это надеяться. – Я схватила его кисть обеими руками и крепко сжала. – Потому что я все это уже видела. Она снова его примет… я знаю, примет, – и что тогда? Что тогда будет? – Я отчаянно боролась с эмоциями, стряхивая проклятые слезы. – Ничего. Ничего не случится, как всегда, а я так уже от этого устала, Джонни… – Нервный вздох вырвался сам собой. – Я хочу уехать из этого города, уехать далеко-далеко и никогда не возвращаться.

– А ты можешь им это сказать? Что ты не хочешь возвращаться домой, к ней?

– И куда я денусь? И что будет с моими младшими братьями, если я так поступлю? Они-то хотят жить с мамой.

– Ты уверена?

– Олли и Шон хотят. Насчет Тайга я не знаю, но он вообще не слишком разговорчив, а Джоуи уже больше восемнадцати, так что по закону может жить где пожелает. – Я чувствовала, что сдаюсь. – Если я начну давить, если скажу им, что не буду с ней в безопасности, они тут же отдадут нас под опеку и разделят. – Я нахмурилась и поморщилась, прежде чем призналась: – Я вру как дышу. Даже себе. Большую часть времени я сама не знаю, где правда, а где ложь. Мне нужно все хорошо обдумать, серьезно и долго. Я столько времени все скрывала, что вообще не уверена, что ясно все понимаю. И теперь сомневаюсь в себе, потому что продолжаю думать: а вдруг я ошибаюсь насчет нее? Что, если я зря думаю о ней плохо?

Джонни очень долго молчал, не издавая ни звука, просто сидел рядом, разделяя тяжесть и боль в молчаливой поддержке. А я думала, что люблю его еще сильнее за то, что он ничего не говорит в такой момент. Он не давал обещаний, которые не смог бы сдержать. Он не предлагал больше того, что мог дать. Он просто был рядом.

Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил:

– Когда все это началось?

– Не помню, чтобы когда-нибудь было по-другому, – призналась я, чувствуя себя уязвимой и беспомощной.

– А я? – Джонни нервно дернулся. – Когда началось… из-за меня?

– Он всегда был параноиком, – пояснила я, решив, что скрывать уже нечего. – Но когда в газете появилась та наша фотография, для него это стало доказательством.

Джонни вскинул голову:

– Черт, Шаннон, но это же больше месяца назад!

– Да, – устало согласилась я.

– Из-за меня тебе стало хуже, – задохнулся он.

– Из-за тебя это стало выносимым, – прошептала я.

– Где еще? – Эти два слова как будто вырвались откуда-то из глубины. Взгляд Джонни медленно, без смущения бродил по мне, все сильнее темнея, и наконец остановился на моем лице. – Есть ведь еще? – Его пальцы скользнули по моей щеке. – Покажи, что он с тобой сделал.

Я колебалась, настороженная и неуверенная.

– Ты можешь мне доверять, – произнес Джонни так тихо, что его почти не было слышно. – Я не такой, как он, Шаннон. Я бы никогда тебя и пальцем не тронул, просто не смог бы. Ни в каком состоянии или настроении.

Я это знала.

Кроме Джоуи, Джонни Кавана был единственным, кому я доверяла.

И, понимая это, я медленно привела мое изнывающее тело в сидячее положение.

– Расслабься, – мягко попросил он, наклоняясь ко мне и помогая сесть прямо. – Все в порядке.

– Да…

Свесив ноги с края кровати, я села лицом к нему и взялась за край пижамной куртки, в которую недавно переоделась. Очень осторожно я приподняла ее слева, над ребрами в синяках.

Джонни судорожно втянул воздух, увидев это.

– Сучий мерзавец! – прорычал он, а потом, похоже, спохватился, потому что проглотил следующие слова, готовые сорваться, стиснул зубы и шепнул: – Мне нужно увидеть все. Покажи все, я должен все увидеть.

И я показала.

Я показала ему свои руки и ноги, шею и бедра, и с каждым открытым синяком и порезом я чувствовала, как с плеч падает тяжесть.

– И еще они вот тут проделали дырку, – дрожащим голосом объяснила я, неловко расстегивая пижаму, чтобы показать свежие повязки. Прикрыв рукой свою крошечную грудь, я повернулась немного боком. – Чтобы помочь мне дышать.

Взгляд Джонни застыл на повязке, и я увидела, как все его тело напряглось. Он смотрел на меня вовсе не с желанием секса. Нет, его взгляд был полон откровенного ужаса.

– Боже мой… – Он придвинул стул еще ближе к кровати, и мои ноги оказались между его коленями. – Болит? – Опустив одну руку на мое бедро, второй он осторожно коснулся повязки. – Тебе больно?

Да.

– Все будет хорошо, – ответила я, глядя ему в лицо. – Врач сказал, все заживет через неделю или две.

– И он сделал это с тобой из-за меня…

Замолчав, Джонни взялся за полы пижамной куртки и стал застегивать пуговицы, глядя мне в глаза.

– Из-за того, что произошло в той раздевалке? – Покончив с пуговицами, он с выражением муки на лице покачал головой. – Потому что тебе не позволено быть со мной?

Я беспомощно пожала плечами, я больше не могла врать. По крайней мере, ему. Да он и так все понимал, видел правду в моих глазах и от этого глухо, со страданием в голосе застонал.

– Мне так жаль, Шаннон… – Прижавшись лбом к моему животу, он обхватил огромными руками мою талию и прошептал: – Мне так чертовски жаль…

Я так сильно дрожала, что никак не могла ни сдержать дрожь, ни подавить свои чувства, мне только и хотелось, что зарыться в него и никогда не возвращаться. Я крепче прижала его лицо к своему животу и со слезами выдохнула:

– Ты не виноват. – Жгучие соленые слезы поползли по моим щекам. – Нет. Это не из-за тебя, он бы нашел что-то еще, за что меня ненавидеть. Так у нас все устроено. Моему отцу не нужны причины, чтобы делать то, что он делает, Джонни. Достаточно желания. – Я провела пальцами по его волосам, заставляя себя сделать это мягко, а не вцепляться в него и не умолять забрать меня отсюда, как мне отчаянно хотелось. – Так что не грусти из-за меня.

– Грустить? Я не грущу, Шаннон, я просто раздавлен, – с трудом произнес Джонни, поднимая голову. – Я ведь был уверен, что это кто-то в школе. Черт, я чуть мозги не свернул, пытаясь вычислить кто, но все время смотрел не в ту сторону!

– Джонни…

– Я отвез тебя обратно в тот дом, – в ужасе бормотал он. – Я видел, как ты входишь в этот проклятый дом, а сам вернулся к себе, в безопасную кровать, чувствуя, что что-то не так, но не давая себе труда задуматься и понять! – выдохнул он и повесил голову. – Мне так ужасно жаль… Ты не заслужила того, чтобы кто-то еще тебя предал…

– Все в порядке, – пискнула я.

– Нет, не в порядке! Не в порядке! – Тяжело вздохнув, он тихо спросил: – Шаннон, а он не… – Джонни сдержал дыхание и качнул головой, прежде чем начать сначала. – Он не… – Поморщившись, он закрыл глаза. – Он тебя бил. – Это было утверждение, а не вопрос. – Физически издевался. – Открыв глаза, Джонни снова посмотрел на меня. – А он делал что-то еще?

– О чем ты?

– Мне нужно знать, может, он… – Голос Джонни изменился, когда он заставил себя говорить дальше. – Он… он когда-нибудь заставлял тебя делать то, чего ты не хотела?

– Вроде чего? – Я уже начинала паниковать.

– Он когда-нибудь тебя трогал? – Теперь слова вылетали стремительно. – В сексуальном смысле… – Джонни опять зажмурился. – Он делал с тобой такое? – И наконец он произнес главное: – Он тебя насиловал, детка?

– Нет!

– Нет? – В его глазах на миг вспыхнуло облегчение, но тут же сомнения вернулись. – Ты ведь мне не соврешь, да? Только не в этом. Мне нужно, чтобы ты сказала правду.

– Он никогда меня не трогал в этом смысле, – прохрипела я, с трудом справляясь с бешено бьющимся сердцем. – Ничего похожего со мной никогда не случалось.

Джонни смотрел на меня невероятно долгое мгновение и лишь тогда вздохнул.

– Хорошо… – Кивнув самому себе, он еще несколько раз повторил: – Хорошо. Хорошо. Прости, что я спросил, но я должен был…

– Да все в порядке.

– Но ты знаешь, что теперь не одна со всем этим. Больше не одна. – Голос Джонни зазвучал уверенно и сильно. – У тебя есть я.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Правда?

– Абсолютно!

Он коснулся моего лба своим мучительно нежно, и его синие глаза впились в мои, молча спрашивая разрешения. Разрешения на что, я понятия не имела, но хотела сказать «да», о чем бы он ни спрашивал.

– Я здесь, – прошептал он, потершись о мой нос своим. – И я никуда не денусь.

Ох, боже…

– Джонни? – Мои руки двигались сами по себе, цепляясь за его куртку. – Если ты собираешься меня бросить… – Уронив голову, я зажмурилась и несколько раз судорожно вздохнула, прежде чем открыть глаза. – Тогда лучше сделай это сейчас, ладно? Не жди, пока будет слишком поздно, и, пожалуйста… пожалуйста, сделай это помягче…

Джонни заставил меня замолчать, прижавшись губами к моим губам. Ошеломленная, я лишь ослабела в его руках, навалившись на него всем своим весом и веря, что он меня не сломает.

Это был мягкий, невинный, почти невесомый поцелуй, но тогда он для меня значил все, потому что это Джонни целовал меня. В самый первый раз он поцеловал меня первым.

– Не брошу, – прошептал Джонни, скользя губами по моим губам. – Я всегда буду заботиться о тебе, Шаннон «как река». – Судорожно вздохнув, он завел мне волосы за уши и обхватил мое лицо ладонями. – Обещаю.

– Я тоже буду о тебе заботиться, – пообещала я, дрожа с головы до ног.

Он улыбнулся:

– Приятно это слышать, потому что я подозреваю, что ты могла бы причинить серьезные повреждения моему…

– Я не знаю, где он сейчас, он шел сразу за мной, но если он и провел минутку с ней… не важно, – послышался знакомый голос. – Нашел!

– Черт… – буркнул Джонни.

Отпустив меня, он выпрямился на своем стуле и почти искренне отсалютовал.

– Привет, пап.

– Рад видеть, что ты, как всегда, ничего не слушаешь, сынок, – мягко откликнулся мистер Кавана. – Шаннон… – Он грустно улыбнулся мне. – Приятно видеть тебя снова, хотя и не в лучших обстоятельствах.

– Здравствуйте, мистер Кавана, – прошептала я, чувствуя, как стены снова стремительно сдвигаются вокруг меня.

Не знаю, был ли тому причиной вид вежливого отца Джонни или яростный взгляд моей матери, появившейся в дверях рядом с ним.

– Ну, – сказала она, явно недовольная, – думаю, он провел здесь больше минутки.

– Мам… – начала было я, но мистер Кавана меня перебил:

– Понимаю. – Он посмотрел на Джонни и наклонил голову. – Пойдем, сын.

– Что? – Я в ужасе уставилась на мать. – Почему?

– Потому что я так сказала, – ответила мама неуверенным тоном.

– Нет! – Я встряхнула головой и посмотрела на Джонни. – Нет, ты не должен никуда уходить!

– Нет, он должен, Шаннон, – вмешался мистер Кавана. – Пойдем, Джонни.

Джонни понимал, что я чувствую, что я совершенно разбита, когда переводил взгляд с отца на меня. Так, в напряжении, прошло несколько долгих моментов, пока Джонни наконец не кивнул, уступая. Мое сердце упало, когда я смотрела, как он подбирает свои костыли и с трудом встает.

– Я вернусь, Шаннон.

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, – поспешила заявить мама. – В смысле, не возвращался. По крайней мере, какое-то время. Нам нужно разобраться в серьезных вопросах, это дела семейные, и у меня есть ощущение, тебе не следует при этом находиться.

Я разинула рот:

– Мама!

– Ох, вот как? – огрызнулся Джонни, не пытаясь скрыть гнев. – Ладно, а я бы предпочел, чтобы вы засунули ваши ощущения в…

– Джонатан! – рявкнул мистер Кавана. – Пора идти!

– Ты уже причинил достаточно бед нашей семье, – с дрожью в голосе, зло бросила мама. – Понимаешь ты это или нет, но лучше тебе не появляться здесь снова. Тебе тут не рады.

– Миссис Линч, – мягко остановил ее мистер Кавана, – думаю, нам всем нужно успокоиться…

– Держите вашего сына подальше от моей дочери! – выкрикнула мама. – Ей шестнадцать лет, и я не хочу, чтобы она путалась с ним! Она здесь из-за него! Потому что он сам не захотел отойти в сторону! Так что держите его подальше! Понятно? Не подпускайте этого мальчишку к моей дочери!

– Да о чем вы все? – Я задохнулась, чувствуя, как мое сердце колотится так, что кружится голова. – Он не сделал ничего плохого!

– Я вернусь, чтобы повидаться с вашей дочерью, – с раздражением заговорил Джонни, в упор глядя на мою мать. – Я уже пытался играть по вашим правилам, и посмотрите, к чему это привело. Так что можете быть уверены, больше я так не поступлю.

– Джонни, пойдем! – рыкнул на него мистер Кавана. – Сейчас же!

– Господи, пап!

– Сейчас же!

Отведя бешеный взгляд от моей матери, Джонни повернулся ко мне. Не обращая внимания на обоих родителей, он подошел ко мне, обхватил одной ладонью мой затылок и наклонился.

– Я вернусь, – прошептал он и надолго прижался губами к моему лбу. Выпрямившись, он посмотрел на меня сверху вниз и подмигнул. – Обещаю!

Вытаращив глаза, я уставилась на него и шепнула:

– Буду ждать…

Джонни снова повернулся к моей матери и прошипел:

– А за вами я прослежу.

– Идем! – Мистер Кавана устало вздохнул и положил руку на плечо Джонни. – Выйди из палаты, пока я не врезал тебе костылем.

– Отлично сказано, пап, – проворчал Джонни, позволяя отцу увести его за дверь. – По-настоящему вежливо, черт побери.

– Ох, боже… – пробормотал мистер Кавана, оборачиваясь в дверях. – Приношу искренние извинения за дурной тон.

И дверь за ними закрылась.

– Что это такое было? – обвинительно спросила мама, прищурившись на меня.

– Это был Джонни, – ответила я с вызывающим взглядом. – А это что было? – зло ответила я. – Какого черта, мам? Он пришел навестить меня, а ты его выгнала!

– Ему здесь нечего делать.

– Что? – изумилась я. – Он мой друг!

– И твой друг завел привычку целовать тебя? – резко откликнулась она. – На глазах твоей матери?

Боже, как я на это надеялась! Я уклончиво пожала плечами.

– Он для тебя слишком взрослый!

– Ему семнадцать! – с вызовом бросила я. – А мне шестнадцать!

– Мне это не нравится, Шаннон, – пробормотала она с озабоченным видом. – Он. Он мне не нравится. В нем что-то такое… Он слишком… слишком…

– Он слишком что, мама?

– Слишком для тебя, – решила она. – Он слишком взрослый, и слишком опытный, и явно слишком высокомерный.

– Ну, не тебе ведь выбирать, – сказала я. – Это мой выбор.

– А он знает? – шепотом спросила мама, с крайней озабоченностью всматриваясь в меня. – О нашей семье?

– Он все знает, – тихо заверила ее я, чувствуя, как во мне взрывается буря неуместного стыда. Логика подсказывала мне, что стыдиться нечего, но сердце смущалось. Оно называло меня предательницей. – Я ему все рассказала, – выдохнула я, оправдываясь. – Он видел мои ушибы.

– Боже мой, Шаннон! – задохнулась мама. – Нет… – Она качнула головой. – Нет, нет, нет, это неправильно…

– Ты забыла, где я? – Я вспыхнула. – Я не собираюсь ему врать.

– Только не это! – обозлилась мама. – Я имею в виду, только не ты с ним! – Она снова принялась качать головой. – Нет, ты слишком доверчива, а он пользуется тяжелой ситуацией.

– Что? – изумилась я. – Поверить не могу, что ты такое сказала!

– Ты с ним спишь?

– Что?

– У тебя был секс с этим парнем?

– Ох, боже мой! Да ты вообще ничего не видишь вокруг себя. – Я удержалась от крика. – Даррен был прав. Тебе нужна помощь.

– Он ударил тебя, Шаннон! – выдохнула мама. – Он сбил тебя с ног… ты попала в больницу…

– Это было случайно! – заорала я в ответ. – В отличие от мужчины, которого ты оставляешь в нашей жизни. Которому нравится бить нас намеренно! – Я резко показала на себя. – Я опять в больнице, мама. Ты хочешь и в этом тоже обвинить Джонни?

Мама вздрогнула:

– Прежде всего, если бы он оставил тебя в покое, у твоего отца не было бы причины…

– Хватит! – предупредила я ее треснувшим голосом. – Хватит винить меня за то, что он со мной сделал!

– Я и не виню, – захныкала мама. – Мне жаль… Я просто боюсь за тебя… – Она быстро подошла к кровати, села на край рядом со мной. – Твой отец о нем знает. Что, если он попытается через него добраться до тебя? Что, если он увидит вас вместе и от этого все станет еще хуже?

– Он и так знает, где мы живем, мам, – с усталым вздохом произнесла я. – И если папа хочет добраться до меня, он доберется.

– Шаннон… – Мама громко всхлипнула. – Не говори так!

– Но это правда, – возразила я, чувствуя себя эмоционально опустошенной. – Если он хочет нам навредить, ему незачем искать путь через моих друзей. Ему только и нужно, что постучать в нашу дверь, и ты примешь его с распростертыми объятиями.

– Нет, – шмыгнула носом мама. – Больше я этого не сделаю.

– Посмотрим.

– Я знала, что такое может случиться, – прошептала она, протягивая ко мне руку.

– Может случиться что? – спросила я, отдергивая свою ладонь.

– Я видела, как он в тот день смотрел на тебя. Там, у школы, когда я за тобой зашла. – Она надрывно вздохнула. – Я знала, что из-за него будут проблемы.

– Он не проблема, – настаивала я. – Он хороший человек, мам… отличный! Он готовится стать профессиональным регбистом, ради всего святого! Он уже играет за графство! Он умный, и деятельный, и добрый. Он очень добрый, мам. Он не балуется наркотиками, не болтается где попало, как другие в его возрасте. Он не то чудовище, какое ты себе вообразила.

– Думаешь, я не знаю, какой он, думаешь, я не засматривалась на таких же, как он? Твой отец тоже был таким. Он вовсе не был плохим человеком, когда я с ним познакомилась. Он был великолепен! Он был звездой хёрлинга! Все хотели с ним подружиться. Перед ним преклонялись. Золотой мальчик Баллилагина.

– Это не одно и то же, – с трудом возразила я, чувствуя, что мне становится жарко, что во мне нарастает паника. – Все это совсем другое!

– Это то же самое, – грустно ответила мама. – И посмотри на меня теперь, Шаннон. – Она вяло махнула рукой, жестом обводя палату. – Посмотри, куда заводят вот такие парни девушек вроде нас. Одна ошибка, только и всего. Один промах – и твоя жизнь кончена. На тебя навалят куда больше ответственности, чем ты можешь выдержать, а он будет винить тебя во всем. Он будет тебя винить за то, что ты лишила его будущего. Что его жизнь пошла не в ту сторону. За то, что сделала его отцом, когда он был еще мальчишкой. Повтори мои ошибки, Шаннон, и этот парень начнет винить тебя, и обижаться на тебя, и ломать тебя, пока в тебе не останется ничего, чему можно причинить боль.

– Я не ты, – ужаснулась я. – А он не папа.

– Пока, – печально согласилась она. – Пока что.

– Хватит болтать!

– Ч-что? – Мама вздрогнула.

– Тебе это не удастся! Ты меня не запугаешь, не заставишь отказаться от того единственного хорошего, что есть в моей жизни!

– Я не пытаюсь тебя напугать, Шаннон. Я пытаюсь тебе помочь, – умоляюще произнесла она. – Стараюсь уберечь тебя!

– Да, только не от того человека.

– Нет. От моих ошибок.

– Что ж, ты меня спрашивала недавно, смогу ли я когда-нибудь простить тебя. – С трудом сглотнув, я вцепилась в край кровати, посмотрела прямо в глаза моей матери и прошептала: – Прогонишь его – и ответ будет «больше никогда».