Меня реально достали эти покушения на мою жизнь. Когда мы пытались оторваться от преследователей и мчали к вертолетной площадке, я не помнила себя от страха, зато теперь я зла и жажду отмщения.

Мы с Габриэле возвращаемся в кампус. На нас таращатся, перешептываются. То, что все знают о нашем отъезде из академии, не удивляет; непонятно, что люди думают. Мы с Габриэле пока не обсуждали, в каких мы с ним отношениях и что скажем другим.

Я хотела бы поднять эту тему, однако боюсь, что ответ мне не понравится. Вот и продолжаю нести эту ношу молча.

– Какой у нас план? – спрашиваю, когда мы, не обращая внимания на любопытные взгляды, входим в Рим-хаус.

– Сперва идем к твоему брату, расскажем, как прошла поездка. Потом у меня состоится небольшой разговор с Энди из секьюрити.

Боюсь даже вообразить, что в его понимании означает «небольшой разговор». Но прямо сейчас меня тревожит то, что я предстану перед братом вместе с Габриэле.

Не успеваем мы дойти до лифтов, как нас перехватывают Бьянка и Дом.

– Тебе лучше? – озабоченно спрашивает Бьянка.

Теперь, когда я знаю, что за мной охотятся не Аккарди, а русские, поверить в ее заботу проще.

– Намного, – говорю, стараясь улыбнуться как можно искренней.

– Рады слышать. Нам тебя не хватало, – вставляет Дом.

Габриэле напряженно молчит. Уверена, эта сдержанность стоит ему невероятных усилий.

– Спасибо, – улыбаюсь я друзьям. – А сейчас мне надо поговорить с братом.

– Разумеется, – кивает Дом и косится на Габриэле.

– Позже пересечемся? – предлагаю я.

– Вечером приходи в комнату Дома. Соберется маленькая компашка, потусим, – приглашает Бьянка.

– Отлично. Тогда до встречи. – Помахав им на прощание, вхожу в лифт вместе с Габриэле, и он зло тычет пальцем в кнопку нужного этажа. Похоже, задето его самолюбие.

По пути наверх он молчит, но когда мы выходим из кабины и идем по коридору, берет меня за руку и сплетает свои пальцы с моими. Сердце стучит ускоренно, и я еле сдерживаю улыбку. Редкие студенты, что попадаются по пути, с интересом на нас поглядывают.

Габриэле стучит в дверь комнаты Марчелло. Через несколько секунд братец открывает. Глянув на наши руки, он дергает желваками и мрачнеет.

– Вот, значит, как? – со значением произносит Марчелло.

– Да. – Отпустив мою руку, Габриэле подталкивает меня вперед.

Я вхожу, стараясь не смотреть брату в глаза. Мира тоже здесь, сидит на диване.

– Привет, Ария. Как поживаешь? – спрашивает она.

– Вполне. Если бы еще и покушаться на меня перестали… – Я думала пошутить, а вышло не смешно.

– Какого хрена, Витале? – набрасывается на Габриэле мой брат.

Я подхожу и толкаю его в плечо.

– Отстань. Он не виноват.

– Не лезь, Ария, – скрежещет зубами Марчелло.

– «Не лезь»?! Речь о моей жизни! – кричу я в ответ.

Встает Мира.

– Она права.

– Господи Иисусе! Хоть одна баба может оставить меня в покое? – Марчелло страдальчески щиплет себя за переносицу.

– Нет, – в один голос отвечаем мы с Мирой.

– Так что произошло? – спрашивает наконец братец.

Габриэле рассказывает о бесплодных поисках в кабинете моего отца, а потом описывает машину, которая преследовала нас до вертолетной площадки.

– На нас не нападали, просто демонстрировали, что при желании могут напасть. Понятия не имею, как они выяснили, в каком мы отеле остановились.

– Сраные русские, – плюется мой брат.

– Одно ясно: надо удвоить усилия, чтобы найти то, что им нужно, – говорит Мира.

– А когда найдем, то просто не отдадим, – заявляет Габриэле.

– То есть? – непонимающе хмурюсь я.

Покачав головой, он переводит взгляд на Марчелло, который, похоже, с ним солидарен.

– Используем флешку как приманку, – говорит ему Габриэле, – поймаем их и угондошим.

Марчелло горячо кивает.

– Уступишь в одном, – переводит взгляд на меня Габриэле, – и они придут за добавкой. Так уж все устроено.

– Логично, – тихо соглашается Мира.

– Что ты задумал? – спрашивает мой брат у Габриэле.

– Сперва попробую легкий путь: перетру немного с Энди из службы охраны, вдруг он расколется и сдаст нанимателей. Если ничего не выйдет, пойду трудным путем: нашпигую жучками комнаты главных братков и наследников.

Марчелло напрягается и обводит взглядом комнату.

– Расслабься, – успокаивает его Габриэле. – Мне неинтересно слушать, как вы с Мирой трахаетесь.

– Фу, – морщусь я, а мой брат тем временем вызывается:

– Я с тобой.

– Ни за что, – качает головой Габриэле.

Марчелло делает шаг к нему, но Габриэле стоит твердо.

– Эту кашу заварил мой отец, – напоминает братец, – и наехали на Арию, мою сестренку. А тебе она кто? – выгибает он бровь.

Я с нетерпением жду ответа, да и взгляды всех присутствующих обращены на Габриэле. Однако он отвечает скупо:

– Тебе лучше не ввязываться. Если меня спалят и вышвырнут из кампуса, кто-то должен остаться и защищать Арию.

Брат неохотно кивает.

Мысль о том, что я застряну здесь без Габриэле, невыносима. Я, может, и жить с ним согласилась бы, но пока молчу об этом. Совершенно не представляю, что думает он сам.

– Теперь-то вы скажете, что у них на вас есть? – спрашивает Марчелло, попеременно глядя на него и меня.

– Я ведь уже говорил: нет, – пряча раздражение, напоминает Габриэле.

Стараюсь не показывать, как смущена, хотя от мысли, что брат увидит позорное фото, начинаю краснеть. А поймав на себе взгляд Миры, сознаю, что она немного представляет себе, чем таким могут меня шантажировать.

Марчелло скрещивает на груди руки.

– Ну ладно. Объясни-ка мне, Витале, с какой стати ты держал мою сестренку за руку?

– Не твое дело, – отрезаю я, хотя и сама не прочь услышать ответ.

– Я глава семьи, а значит – мое. Он же практически заявил во всеуслышание о вашей связи. Без моего благословения!

– Слухи все равно пошли бы, – пожимает плечами Габриэле. – А так для тебя же лучше. Решат, что ты дал добро и мы не идем наперекор твоей воле.

Я резко поворачиваюсь к брату. Сейчас точно взбесится… И действительно, на шее Марчелло вздувается вена.

Господи, надеюсь, я не залетела. А то братец наверняка убьет Габриэле.

Мы ведь так и не поговорили, потому что останавливаться было опасно, даже по пути из аэропорта в академию. Теперь все в руках судьбы.

Правда, Габриэле вроде бы успел вынуть, не кончив. Шансы в нашу пользу.

– Хороший довод, – говорит Мира, взглядом давая жениху понять, что следующие слова ему лучше бы хорошенько обдумать.

Тогда Марчелло обращается ко мне:

– Ты счастлива? – Ему как будто физически больно произносить это.

– Да.

– Ладно, – тяжко вздыхает он и снова обращается к Габриэле: – Но если ты хоть как-то обидишь ее, осквернишь ее доброе имя или еще что… Поплатишься. – Сразу видно, говорит он серьезно и свое обещание исполнит, невзирая на последствия для себя и всего клана.

Я обнимаю Марчелло.

– Спасибо, – говорю я ему.

Он тоже обнимает меня, сперва неуверенно, но потом все крепче.

Уже и не припомню, когда последний раз мы с братцем так обнимались. Вроде бы только в детстве.

Наконец, отпустив меня, Марчелло переводит взгляд на Габриэле.

– Держи меня в курсе и дай знать, если что-то потребуется.

Габриэле кивает и берет меня за руку: то ли просто так, то ли хочет что-то продемонстрировать моему брату. А может, и то и другое.

Мы выходим в коридор, и он ведет меня к лифту.

– Пойдем ко мне. Я взломаю базу академии, гляну по штатному расписанию, когда ближайшая смена у Энди.

Я соглашаюсь, а когда мы приходим к нему, он тут же целует меня, крепко обняв.

– Я не запрещаю тебе идти сегодня к Дому, однако пойми: тебе по-прежнему нужно сохранять бдительность. Вряд ли кто-то из русских сунется в Рим-хаус, но мало ли… Я тебя провожу туда и заберу, как будешь готова уйти. Напиши мне.

Я глажу его по щеке. Знаю, что, говоря так, он борется с каждым своим инстинктом.

– Спасибо.

Может, у нас все-таки есть совместное будущее?