Услышав стук в дверь, я вскакиваю с кровати. Едва мы вернулись в академию, Габриэле ушел, и с тех пор я его не видела.

Распахнув дверь, испытываю огромное облегчение, потому что на пороге – он. Волосы все еще влажные после душа, и пахнет он моим любимым гелем для тела.

При виде встревоженного лица Габриэле мне становится дурно. О господи, неужели брат велел держаться от меня подальше, а он вот так возьмет и послушается? Когда Марчелло устроил допрос мне, я почти ничего не сказала.

– Входи. – Открыв дверь пошире, я впускаю Габриэле в комнату, однако не проходит и трех секунд, как мое напускное хладнокровие испаряется. Не успев даже двери закрыть, я выпаливаю: – Габриэле, что происходит?

Он смотрит на меня с непониманием.

– Ты бросил меня у входа в школу и даже не обернулся. Столько часов прошло, а от тебя ни слуху ни духу. – Сглатываю стоящий в горле ком. – Я решила, что ты разозлился. Чуть не погиб сегодня, а все из-за того, что я потащилась в тот секс-клуб. Я пойму, если ты меня теперь знать не захочешь. – Под конец я уже и сама слышу, как сдавленно звучит мой голос.

– Ария… – Габриэле берет меня за руки. – Я не хотел идти к тебе в крови, поэтому сперва принял душ. Потом решил, что надо бы еще в спортзал заглянуть.

– Ч-что? – хмурюсь я в недоумении.

Вздохнув, Габриэле сам принимается объяснять:

– У меня кровь в жилах кипела от злости, адреналин просто бурлил… Я и подумал, что могу повести себя чересчур агрессивно, если мы вдруг, ну… Надо было выпустить пар заранее.

Для кого-то другого эти слова, возможно, и не прозвучали бы романтично, но только не для меня. Мое сердечко трепещет.

– Так ты не злишься?

Он со смехом убирает мне за ухо непослушную прядку.

– Нет, конечно. Тех, кто в нас стрелял, я хочу убить, и как можно скорее, однако на тебя не сержусь. С какой стати?

Я опускаю голову, потупив взгляд.

– Это из-за меня мы угодили в такие неприятности. А все моя импульсивность. Я не думала о последствиях.

Габриэле берет меня пальцем за подбородок, заставляя поднять голову и взглянуть ему в глаза.

– Ты не виновата, Ария. Это кто-то другой все задумал и подстроил. Понимаешь?

Я, словно в трансе, киваю, очарованная властным взглядом его глаз цвета виски.

– Перед тем как прийти сюда, я наведался к твоему брату.

У меня в груди вспыхивает огонек тревоги.

– Как… как все прошло?

– Мне кажется, Марчелло прекрасно понял, какие у меня к тебе чувства. Пришла пора и тебе узнать о них.

– Хорошо, – шепотом отвечаю я, внутренне готовясь услышать не то, чего жду.

– Ария, сегодня, когда я услышал выстрел, мне… стало страшно, как никогда в жизни. Я боялся посмотреть на тебя, не был уверен, что ты цела, не знал, что увижу. Чего только я не представил себе в ту долю секунды. И вместе с тем я все для себя понял…

– Что ты понял? – Я скольжу взглядом по его лицу.

– Ты для меня – все. Как я от тебя ни запирался, ты сумела найти брешь в стене и проникла в мое сердце. Я все сделаю для твоей безопасности и счастья.

У меня выступают слезы на глазах.

– Спасибо, что ты такая, какая есть. Спасибо, что не приняла отказа. Ты импульсивная и упрямая, ты сочетаешь в себе все, чего мне так не хватало в этой жизни, и я никогда и никому тебя не отдам. Сегодня на один краткий миг я пережил то, что постигло бы меня из-за твоего ухода. Больше я такого чувствовать не хочу.

Я даже не знаю, что ответить. Слова Габриэле, его речи, признание… Я на такое и не надеялась. Я ошарашена. Потеряла дар речи.

– Почему ты молчишь? – спрашивает Габриэле, заглядывая мне в глаза.

Тряхнув головой, я наконец сбрасываю оцепенение.

– Прости, не знаю, что сказать. Ты не представляешь, как долго я ждала от тебя этих слов, признания в том, что ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе.

На его губах, точно первые лучики рассвета над горизонтом, появляется слабая улыбка, постепенно она становится шире и наполняется счастьем. Я даю себе клятву крепко запомнить этот образ, ведь неизвестно, когда еще мне доведется увидеть на лице Габриэле такую же улыбку.

– Так ты согласна? Мы будем вместе?

Я киваю, боясь произнести хоть слово, чтобы не расплакаться от счастья.

Габриэле целует меня, запуская пальцы мне в волосы. Сперва он действует медленно, словно хочет не спеша насладиться моментом, запомнить его, потом будто вспыхивает пламенем страсти, и вот мы уже не в силах разлепиться, жадно впиваемся друг другу в губы.

Не разрывая поцелуя, скидываем одежду один с другого. Оказавшись сегодня на грани гибели, мы поняли, чего могли лишиться.

Наконец, когда мы оба голые, Габриэле отстраняется и пылко смотрит на меня.

– Иди, – приказывает он, – ложись на кровать.

От его властного тона у меня сразу твердеют соски, и я подчиняюсь. Устроившись на спине, широко развожу ноги, как можно соблазнительней раскрываюсь перед ним.

Габриэле достает из брошенных на пол штанов презерватив и раскатывает его по всей длине своего мощного члена. Ласкает себя, встав у изножья кровати, а сам при этом скользит взглядом по моему телу.

– Sei cosi bella.

Когда Габриэле так на меня смотрит, я ощущаю себя прекрасной. Жду приказов, когда он наконец велит что-то делать, а он вместо этого подползает и языком проводит у меня между ног. Раз, другой, третий, пока я не начинаю стонать.

Я инстинктивно сжимаю в руках груди.

Габриэле в ответ издает нечто похожее на рычание.

– Пожалуйста… – только и могу я сказать, отчаянно желая, чтобы он наконец вошел в меня.

Ухватив себя за основание члена, Габриэле водит самым кончиком по влажной щелке, которую еще недавно ублажал языком. От прикосновения к клитору я выгибаю спину и начинаю задыхаться. Соски такие твердые, что им почти больно, когда Габриэле, дразня меня, вводит головку члена.

Мне хватает ума не навязывать свои желания, не подаваться навстречу, чтобы вобрать его полностью. Зато я прикусываю нижнюю губу и заглядываю в глаза Габриэле. И тогда он медленно вводит член до середины, а потом рывком вонзается до конца.

Мне еще никогда не было так приятно. Нет лучше чувства, чем ощущать себя наполненной. Наполненной им.

Габриэле замирает, глядя, как я бурно дышу, и спрашивает:

– Все хорошо?

От его заботливого тона у меня в груди становится очень тепло, и я киваю.

Ритмично двигаясь, Габриэле целует меня. Каждое нервное окончание между ног взрывается фейерверком удовольствия. Из меня хлещут соки. Габриэле сам стонет, чувствуя это даже через презерватив. Я обхватываю ляжками его за пояс, а он скользит губами мне за ухо.

– Отныне твоя киска принадлежит мне, Ария. Больше ни один мужчина не коснется этих ног. Больше ни один мужчина не узнает, на что похож рай.

Ужасный собственник! И вместе с тем теплый и заботливый; я чувствую себя желанной и вместе с тем защищенной.

Габриэле снова приподнимается на руках и смотрит на меня. Он продолжает двигаться, взад и вперед, входит и выходит, а я не смею отвести глаз и вдруг понимаю, что простая погоня за удовольствием переросла в эмоциональную близость, какой я еще ни с кем не испытывала.

Сама не знаю отчего, но я чуть не плачу, в глазах стоят слезы. С нами столько всего сегодня произошло, а теперь еще это. Видно, слишком много эмоций скопилось, я не в силах держать их в себе.

– Понимаю, – шепчет Габриэле и мягко целует в глаза.

Потом убирает мои ноги со своей поясницы и сводит их у меня на груди. Так угол проникновения меняется. Я чуть с ума не схожу, чувствую себя живой как никогда. Задыхаюсь, оттягивая оргазм, – хочется, чтобы это длилось подольше. Чтобы никогда не кончалось.

Зря я тревожилась. Удовольствие накатывает волной, как в замедленном кадре. Я вижу его приближение, и, когда меня все же накрывает, я сознаю, что и не ведала, какая это мощь. Выгнув спину, выкрикиваю имя Габриэле и перед тем, как закрыть глаза, успеваю заметить восторг у него на лице.

Самую чуточку придя в себя, я вижу, что он по-прежнему смотрит на меня. И еще он ускорился, стонет, пыхтит, пока наконец без предупреждения не выходит и не срывает кондом. Дальше работает рукой и, передернув несколько раз, забрызгивает изнутри мои ляжки семенем.

Я навечно запомню звуки, с которыми он это делает. Они такие сладостные.

Через минуту, оправившись, когда мы оба уже почти отдышались, Габриэле встает и, прихватив с собой использованный презерватив, уходит в ванную. Возвращается он оттуда с влажным полотенцем, а потом, утерев мне ноги, снова ложится и прижимает меня к себе.

Так мы лежим, в обнимку, и я, невзирая на недавние наши беды, чувствую себя как никогда счастливой. На сердце легко, голова от любви идет кругом.

Наконец Габриэле прерывает молчание. Впрочем, произносит он совсем не то, чего я ждала.

– Тебе следует знать: твой брат согласился не лезть в это дело, пока я не попрошу его помощи.

От неожиданности я аж приподнимаюсь на локте.

– Как ты его убедил?

– Есть у меня кое-какие приемы. Еще тебе надо знать, что послезавтра мы на личном джете Марчелло летим к тебе домой в Нью-Йорк. Обыщем кабинет твоего отца. Прочешем его мелкой гребенкой. На своем самолете мне лететь нельзя, иначе уже мой отец станет задавать вопросы.

У меня отвисает челюсть.

– Сперва мой душнила брат соглашается держаться в стороне, а теперь впускает тебя в свой личный кабинет…

Габриэле – не Коста, он Витале. Поверить не могу, что братец на это пошел.

– Он перенес оттуда все важное к себе в новый офис. И среди этих вещей флешки не было.

– А как мы выберемся за пределы кампуса? – нахмурившись, спрашиваю я.

– Обернем сегодняшнее происшествие себе на пользу. Завтра ты пропустишь занятия под предлогом того, что сегодняшние события тебя слишком расстроили и ты пока не оправилась от душевной травмы. Я же спровоцирую драку с кем-нибудь на уроке обращения с оружием. Ректор на пару дней отстранит меня от занятий, чтобы я остыл и проветрил голову.

– Нельзя тебе начинать драку, – напоминаю я, поглаживая его по груди. – Могут исключить.

Взяв меня за руку, Габриэле подносит ее к губам и целует в костяшки.

– Я напомню администрации, что нас выпустили за пределы учебного заведения, не снабдив соответствующей охраной. Предоставь мне самому обо всем позаботиться, ладно?

Я киваю.

Мы с Габриэле едем ко мне домой. Я такое и в самых смелых фантазиях вообразить не могла, но, похоже, мечты и правда сбываются.