Жил-был король, а у него было семь сыновей. Он их так любил, что не мог отпускать от себя всех зараз, – один уж непременно должен был оставаться при нем. Когда они выросли, шестерым он позволил отправиться по белу свету искать себе невест, а младшего оставил дома. Братья должны были привезти и ему невесту-принцессу. Король обрядил тех шестерых на славу; так на них и сияло все; дал им дорогих коней, стоивших целые тысячи, и они уехали. Переезжая от одного короля к другому, высматривая принцесс, добрались они до короля с шестью дочерьми-принцессами. Таких красавиц они еще не видывали, сейчас же посватались к ним, получили согласие и направились с невестами в обратный путь домой. И так они были рады, что совсем забыли про младшего Замарашку, который дома остался, а они ведь должны были и ему привезти невесту.

Проехали они уже добрый конец пути, и пришлось им проезжать мимо уступа скалы, на котором лежало жилище великана. Великан вышел, увидал их и всех превратил в камень – и принцев, и принцесс. Ждал-ждал своих шестерых сыновей король – нет их, да и только. Стал он горевать-тосковать и плакаться, что теперь вовек не знавать ему больше радости.

– Не будь еще тебя, – сказал он Замарашке, – я бы и жить не захотел больше, так горько мне, что я лишился твоих братьев!

– А я-то думал проситься у тебя ехать искать братьев! – сказал Замарашка.

– Ни за что не пущу! – ответил отец. – Еще и ты сгинешь!

Но Замарашке во что бы то ни стало хотелось ехать, и он так просил-молил отца, что пришлось тому уступить. Но в конюшне у короля оставалась всего-навсего одна старая кляча, – шестеро старших сыновей и их свита забрали всех лучших королевских коней; ее и дали Замарашке, а тому и горя мало. Сел на старую паршивую клячу и говорит отцу:

– Прощай, батюшка! Увидишь, ворочусь к тебе, да, пожалуй, еще с братьями! – и уехал.

Проехал он конец дороги и наткнулся на ворона: лежит посреди дороги, бьет крыльями и ни с места – уж больно отощал с голоду.

– Добрый человек, дай мне поесть, я тебе в нужде пригожусь! – говорит ворон.

– У меня у самого с собой немного, да и вряд ли будет от тебя большой прок! – ответил принц Замарашка. – Но немножко я тебе все-таки уделю, – вижу, плохо тебе приходится! – И он дал ворону немножко из своей дорожной сумы с припасами. Проехал он конец дороги, доехал до ручейка, глядь, на берегу лосось лежит, бьется, извивается, не может в воду попасть.

– Добрый человек! Брось меня в воду! Я тебе в нужде пригожусь! – просит лосось принца Замарашку.

– Невелик будет от тебя в нужде прок! – отозвался принц. – Но грех дать тебе тут умереть с голоду! – И он пустил лосося в воду.

Долго ли, коротко ли ехал, наехал на волка: лежит посреди дороги, околевает с голоду.

– Добрый человек! Отдай мне свою клячу! – просит волк. – У меня брюхо совсем свело от голодухи, два года не ел!

– Нет, – говорит Замарашка, – этого я не могу! Сначала попался мне ворон, – пришлось его покормить из моей сумы, потом лосось, – пришлось его в воду бросить, а тебе теперь лошадь подавай! На чем же я поеду?

– Добрый человек! Помоги мне! – опять просит серый. – Поедешь на мне; я тебе в нужде пригожусь.

– Ну, невелик от тебя будет прок, да уж так и быть, бери мою клячу, раз тебе такая нужда пришла! – сказал принц.

Когда волк съел клячу, Замарашка взнуздал, оседлал его и сел на него верхом, а волк, поев, так набрался сил, что понес на себе Замарашку, словно перышко; так лихо Замарашка еще не ездил.

– Проедем еще конец, и я тебе покажу жилье великана! – сказал серый. Скоро они и доехали до места.

– Гляди, вот жилье великана! – сказал волк. – А вот все шестеро братьев твоих, – он их в камни обратил; тут же и все шесть невест с ними. А здесь вход в жилье; входи!

– Нет, боюсь! Он меня убьет!

– Нет; ты, как войдешь, встретишь принцессу; она тебя научит, как быть. Только делай все, что она велит.

Замарашка вошел, хоть и боязно ему было. Великана как раз не случилось дома, а в одном из покоев принц в самом деле встретил принцессу; такой красавицы он и не видывал.

– Как ты попал сюда? – спросила принцесса. – Ведь ты на верную смерть пришел. С великаном, что живет тут, никто не справится; у него ведь нет при себе сердца.

– Ну, уж раз я тут, надо попробовать с ним управиться! – сказал Замарашка. – Мне надо попытаться спасти братьев, – вон они камнями стоят на дороге, – да и тебя тоже освободить!

– Да, уж раз ты здесь, надо придумать что-нибудь, – сказала принцесса. – Залезай под кровать и слушай хорошенько, о чем я буду с ним говорить. Только ни гу-гу, смотри!

Не успел Замарашка хорошенько улечься под кроватью, явился великан.

– Фу-фу, христианским духом пахнет! – сказал великан.

– Да, тут пролетала сорока с человечьей костью да уронила ее в трубу к нам. Я сейчас же выбросила, а дух все-таки остался, не скоро выживешь, – сказала принцесса.

Великан и не стал больше об этом разговаривать.

Пришел вечер, великан улегся отдыхать, а принцесса и спрашивает его:

– Спросила бы я у тебя об одном, кабы смела.

– Ну, о чем?

– Да вот, где же твое сердце, коли не при тебе?

– Ну, об этом тебе нечего спрашивать, а впрочем, оно лежит под плитой там у порога! – сказал великан.

«Ого! Авось найдем его!» – сказал про себя Замарашка.

Утром великан встал раным-рано и ушел в лес, а Замарашка с принцессой принялись копать землю под плитой у дверей, но сколько ни рылись, ничего не нашли.

– Надул он нас, но попытаемся еще раз выведать у него, где сердце! – сказала принцесса. Положили плиту на место, землю уровняли, а потом принцесса нарвала цветов и обложила ими плиту у порога. Замарашка ко времени прихода великана опять забрался под кровать. Только залез туда, явился великан.

– Фу-фу, как тут христианским духом пахнет! – сказал он.

– Да; пролетала сорока с человечьей костью да уронила в трубу к нам, – сказала принцесса. – Я скорей выкинула ее, но духа-то так скоро не выжить!

Великан и замолчал. Но немного погодя он спросил, кто это набросал цветов у порога.

– Я, – ответила принцесса.

– Для чего?

– О, я так тебя люблю; как же мне было не сделать этого, раз я знаю, что тут лежит твое сердце!

– Вот как. Только его тут нет! – сказал великан.

Вечером, когда великан улегся, принцесса опять стала спрашивать, где же его сердце, – очень, дескать, ей хочется знать это, так она его любит!

– Лежит там, в стенном шкафу! – сказал великан.

«Ну, теперь доберемся!» – подумали Замарашка и принцесса.

Утром великан встал раным-рано и опять ушел в лес. Замарашка с принцессой скорей в шкаф искать сердце. Нет – не нашли.

– Попробуем еще раз выведать! – сказала принцесса. Взяла и весь шкаф изукрасила цветами и венками, а Замарашка под вечер опять залез под кровать. Пришел великан.

– Фу-фу, как христианским духом пахнет! – сказал он.

– Да; пролетала сорока с человечьей костью и уронила ее в трубу. Я скорей выбросила ее вон, а вот все еще пахнет! – сказала принцесса.

Великан больше и разговаривать не стал, а потом увидал весь шкаф в цветах и спросил, кто это сделал.

– Да я, – сказала принцесса.

– К чему такие глупости?

– О, я так тебя люблю; как же мне было не сделать этого, раз я знаю, что тут лежит твое сердце.

– Вот глупая-то! Ей что ни скажи – сейчас поверит! – сказал великан.

– Как не поверить, раз ты сказал?

– Дура ты! До того места, где лежит мое сердце, тебе не добраться!

– А все-таки интересно бы знать, где оно! – сказала принцесса.

Тут великан не удержался и сказал:

– Далеко-далеко лежит на воде остров; на острове церковь, в церкви колодезь, в колодце плавает утка, в утке яйцо, а в нем мое сердце.

Рано утром, еще и не брезжило, великан опять ушел в лес.

– Ну, и мне в путь надо! – сказал Замарашка. – Только бы дорогу найти!

Простился он пока с принцессой, вышел на дорогу, а волк тут как тут, дожидается. Принц рассказал волку, как было дело, и прибавил, что теперь хочет ехать к тому колодцу, да вот как найти дорогу? А волк только велел ему садиться на себя – дорога уж его дело – и помчался по горам, по долам, через пни и колоды, так что в ушах свистело. Много дней, много ночей скакали они, наконец доскакали до воды. Как через нее перебраться на остров, принц не знал, но волк велел ему только не пугаться, бух в воду и переплыл с ним на остров. Подъехали к церкви. Но ключ от дверей висел на верхушке колокольни. Как до него добраться?

– Крикни ворона! – сказал волк. Принц так и сделал. Ворон сейчас же явился и достал ключ. Принц вошел в церковь, подошел к колодцу: в нем и впрямь плавала утка, как сказал великан. Стал Замарашка ее манить; манил-манил, подманил и схватил. Но только вынул ее из воды, утка уронила яйцо прямо в колодезь. Как его достать, Замарашка ума не мог приложить.

– Крикни лосося! – сказал серый. Принц так и сделал. Лосось явился и достал яйцо со дна колодца.

Тут волк посоветовал принцу сдавить яйцо, и как только Замарашка сдавил, великан закричал благим матом. – Сдави еще! – сказал серый. Принц так и сделал, и великан закричал еще отчаяннее и стал умолять Замарашку пощадить его; он все был готов сделать, только бы принц не раздавил его сердца совсем.

– Скажи ему, что если он отколдует твоих братьев с невестами, то ты оставишь его в живых! – посоветовал волк. Замарашка послушался. Великан на все был согласен и сейчас же превратил опять в людей принцев и принцесс, всех шестерых братьев Замарашки и их невест.

– Теперь раздави яйцо! – сказал волк. Замарашка раздавил, и великан лопнул.

Тут Замарашка вернулся на волке к жилью великана. На пороге стояли все его братья живехоньки со своими невестами. Замарашка зашел в жилье великана за своей невестой, и потом все отправились домой.

Вот-то обрадовался старик король, когда увидал, что все семеро сыновей вернулись домой, и все с невестами!

– Но краше всех принцесс невеста Замарашки! – сказал он. – Замарашка сядет с ней на самом почетном месте! – И стали они пировать и, коли не отпировали, и посейчас пируют.