Школу Рико снова пропустила – идти туда в теле Такакуры было по-прежнему страшно. Впрочем, разлагаться в кровати ей тоже в конце концов надоело.

Будучи образцовой ученицей, она переживала за учебу. К несчастью, в комнате одноклассницы не обнаружилось ни справочников, ни сборников задач. В итоге пришлось взять чистенький (видимо, настоящая владелица его так ни разу и не открывала) учебник и занять себя конспектами.

А вот голоду победить страх все же удалось, и Рико, пересилив себя, вынужденно поужинала вместе с остальными членами чужой семьи. Произошло это вскоре после того, как Такакура-старшая отправила девушку отлеживаться:

– Там ужин готов, ты идешь? – спустя какое-то время постучавшись в спальню, спросила «мамуля».

Терпеть Рико больше не могла.

– Иду!

И вот, теперь она сидела за одним столом со всем семейством Такакура.

Отец Карин производил впечатление очень доброго, позитивного дядечки. Внешне они с дочерью были не сильно похожи, но вот характером, как позже подметила Рико, одноклассница явно пошла в «папулю». А еще, судя по раскрасневшемуся лицу, сейчас он был немного пьян.

– Доча, ты что, птичку завела?

– …А?

– Нет? А что ж у тебя тогда гнездо на голове? – расхохотался мужчина и, словно решив наглядно продемонстрировать проблему, взъерошил себе волосы.

Рико, смутившись, тут же поспешила причесаться пальцами.

– Она у нас, между прочим, уже второй день на учебу не ходит. Нехорошо ей, говорит.

– В прогульщицы заделалась, а-а? – приподнял бровь «папуля» и незамедлительно затянул очередную не обремененную глубоким смыслом песенку собственного сочинения. – Ка-арин-недотепушка, лохма-атая голо-о-овушка… ♪

– Ну, эм, я немного сама позанималась…

Попытка оправдаться обернулась неожиданным результатом – две пары взрослых глаз тут же удивленно уставились на Рико.

– Зачем это? Нечего перенапрягаться, раз приболела. Учеба – это пустяки.

Пустяки?!

Рико не поверила своим ушам.

– Ты же знаешь, почему мы с вашей мамулей поженились? – на лице мужчины заиграла озорная улыбка. – Все потому, что она была красавицей! М-м-м, ну просто глаз не оторвать! Ухажеров перед собой штабелями укладывала.

– Опять ты за свое? – «ухажероукладчица» добродушно рассмеялась. – Прекращай давай.

– Ну, дело, разумеется, было не только в красоте. Уж слишком она меня своим характером зацепила: дерзкая, смелая, все, что думала, сразу в лоб говорила, ух-х! Так вот и до свадьбы дошло. Ты, Карин, вся в мамулю пошла. Такая же красивая, жизнерадостная, ну и тоже… с шилом в одном месте, э-хе-хе. Поэтому вот и говорим тебе: учеба – дело такое… Если не шибко дается, то и не мучай себя.

– То есть красивым девушкам можно быть дурами, а учатся пускай одни уродины? – ляпнула Рико прежде, чем успела подумать.

«Папуля», явно не ожидавший подобной реакции, ошарашенно проморгался, а затем поспешно замахал руками перед лицом, точно говоря: «Нет-нет, я совсем не это имел в виду!».

– Дурами и дураками никому быть нельзя. Это ведь не про школьные знания, а про, как бы это сказать, социальные. Дураки – это в первую очередь про тех, кто не понимает окружающих, не принимает чужую точку зрения… Хоть красавица, хоть уродина – дура будет дурой. Но вот если говорить о том, что для девушки лучше – хорошо учиться или быть красивой, то, как по мне, все-таки второе. Тебе, доча, от рождения в этом плане повезло, и славно! А вот что до тебя, Дайки… – глава семейства Такакура перевел взгляд на сына. – Учись давай. Грызи, так сказать, гранит науки, понял? Мужчинам, к сожалению, на одних только симпатичной мордашке и обаянии далеко не уехать.

– Че-то мужчиной быть не выгодно ни фига, – недовольно надулся младший брат.

– Именно, сына, ни фига не выгодно. Но в том-то и прелесть нашего мужицкого бытия! – ответил ему «папуля» и, хотя в сказанном не было ничего забавного, от души захохотал.

Уединение не принесло успокоения – даже вернувшись в комнату Рико все еще скрежетала зубами от злости.

Бред. Глупость. Пол не имеет к учебе никакого отношения. А внешность уж тем более. Учиться должны все, абсолютно все!

Интересно, Карин такое слышит постоянно? Если да, то как она на это реагирует? Может, думает: «Юху-у, вот это мне повезло! Можно спокойно балду гонять и ни о чем не думать»?

В своей семье Рико подобные беседы вообразить даже не могла. Напротив, извечная трудяга Имаи-старшая то и дело повторяла дочери: «Если в современном мире женщины не будут работать, то конец придет и им самим, и всему обществу». Иными словами, ни о каких поблажках и безделье не могло быть и речи.

Из пучины негодования девушку вырвал внезапный оклик, донесшийся со стороны выходящего во внешний балконный коридор окна.

– Има-а-аи-и-и!

Карин!

Рико поспешно распахнула занавески, а следом и само матированное окно. По ту сторону решетчатой перегородки – единственной оставшейся преграды между ней и одноклассницей – стояла… Откровенно говоря, в первую секунду девушка даже не поняла, кто там стоял. А если уж совсем откровенно, то, пожалуй, все же поняла, однако никак не могла поверить в увиденное.

Это была она. Точно, она, одетая в свою же излюбленную растянутую толстовку. Вот только в ней что-то изменилось. Волосы? Да, определенно – по волосам словно со всех сторон проехался асфальтоукладчик. Стоп, какой еще асфальтоукладчик? Как ей вообще пришло в голову такое сравнение? Нет, никаких асфальтоукладчиков! И все же голова ее словно бы визуально уменьшилась – волосы теперь были гладкими и прямыми, а еще оформлены в аккуратное короткое каре.

– Ну как? Ну как? По-моему, крутяк! – Такакура уперла руки в боки и с видимой гордостью покрутилась на месте, давая однокласснице рассмотреть себя получше.

– Что… – наконец оправившись от шока, выдавила из себя Рико. – Что с моими волосами?

– А я к тебе прямиком из салончика! Школу ради него сегодня прогуляла! О, о! Еще кое-что, смотри, смотри! – оскалилась в озорной улыбке Карин и, подняв руки к лицу, приставила указательные пальцы к нижним векам.

– Ах! Точно, очки!

Очки уже давно были неотъемлемой частью Рико, едва ли не продолжением ее собственного лица. Без них девушка даже дома чувствовала себя не в своей тарелке, а уж выйти так на улицу… Нет, невозможно. Немыслимо. Если уж она и могла ненадолго расстаться с очками, то разве что перед сном.

– Вчера линзы купила – теперь в школу только так буду ходить. А то в твоих иллюминаторах бегать нереально ваще.

– А это… Мама не в курсе?

– Ты че, в курсе, конечно! Кто за них, по-твоему, заплатил? И в салон меня тоже она записала. Правда, сначала бухтела много, но я ей сказала, типа, фигушки я в таком виде в школу пойду. Уломала, короче.

Рико непроизвольно ахнула, и следующие несколько мгновений просто стояла в молчании, от шока растеряв все слова. Чтобы ее мама, и вот так вот «уломалась»? Ее-то мама? Интересно, какое лицо у той было, когда она в конце концов вынужденно согласилась на эти авантюры?

– Хм-м? – Карин прищурилась. Похоже, замешательство одноклассницы не ускользнуло от ее внимания. – Неужели тебе прошлая версия мамы больше нравилась?

– Нет, – Имаи решительно замотала головой. – Меня и саму эти волосы ужасно раздражали. И линзы я тоже давно хотела попробовать.

– Ну вот и отличненько! А ты сама-то тут как? В комнате у меня не свинячишь, надеюсь? О, кстати, в твоей я уже немножко прибралась.

– …А?

– Не переживай, ниче кроме явного мусора не выкинула. Все остальное пока в шкаф убра-ла – разгреби, как обратно поменяемся. Так, что еще… А, точно! Пока я все еще ты, попробую немного схуднуть – вот тогда вообще идеально будет! Во-от, теперь, вроде, все. Ну, спокойной ночки! – с этими словами Такакура еще раз крутанулась вокруг своей оси, а затем, так и не выяснив, как, в общем-то, справляется в ее теле Рико, летящей походкой удалилась в сторону лифта.

* * *

Вот уже несколько минут, как Карин поднялась на одиннадцатый этаж, а Имаи по-прежнему одеревенело стояла напротив оконной решетки, смотря сквозь прутья невидящим взглядом.

Произошедшее с трудом укладывалось у школьницы в голове. Как так вышло, что едва занявшая ее тело одноклассница тут же с невиданным энтузиазмом принялась реализовывать все то, о чем сама Рико только думала, но так и не решалась сделать?

Это просто… Просто невероятно.

За всеми потрясениями Рико напрочь забыла, что, вообще-то, собиралась спросить Такакуру о ее мнении насчет убеждений «папули». Впрочем, сейчас это казалось совсем не важным.

Так она стояла и думала, думала и стояла, и ничего не нарушало окружившую ее тишину – лишь с улицы робкими порывами в комнату прокрадывался прохладный осенний ветерок.