Конец июля 1970 года.
Таллин — Тянск — Озерск
Билетов на поезд до Таллина не было. Ни на какой. Ни на ночной, ни на утренний, ни на скорый. Что ж, можно было предвидеть: лето, отпуска, да и погода хорошая.
Пришлось ехать на автовокзал, и там — повезло: Женя все же купила билет, причем за десять минут до отправления, даже в очереди стоять не пришлось! Кто-то сдал два билета в последний момент…
— Кто на Таллин? Давайте быстрее!
— Я на Таллин, я!
— И я — тоже!
Женечка ринулась в толпу вслед за моложавой пробивной тетушкой в серой вельветовой юбке.
— Куда? — обернулся какой-то лысый дядька, злобно зыркнув глазами. — Без очереди — куда?
— А у нас автобус — сейчас!
— Товарищи, товарищи! — выкрикнули из кассы. — Пропустите на Таллин… Девушка, что вы стоите? Давайте деньги! С вас шесть семьдесят пять.
— Пожалуйста, вот… — Колесникова протянула «красненькую».
И вот он, вожделенный билет! Теперь скорее в автобус.
— Девушка, девушка! Вы сдачу забыли! Эй, девушка-а!
Это ей, что ли? Ну да…
Пришло вернуться…
— Ну ходят, ну ходят — туда-сюда, — заворчал лысый. — Ишь! Хитрые все, в очереди не стоят — прямо к отправлению приходят. Ну и молодежь! Тьфу!
Этой тирады Женечка уже не слышала: бежала к платформе. Автобус — красный «Икарус» с большой «кормой» — уже завелся.
— Вот! — Заскочив в салон, девчонка предъявила билет. — До Таллина.
— Пошалуйста, п-прохоти-тте! — улыбнулся эстонец-водитель, дядечка лет сорока в форменной минтрансовской фуражке и белой рубашке с галстуком. — Дватцать восьмое место-о…
Забросив сумку на багажную полку, Колесникова уселась рядом с той самой тетушкой, оказавшейся большой любительницей поболтать. Еще не успели выехать из города, а Евгения уже знала о соседке все! Что зовут ее Вера, Вера Петровна, работает она в универмаге «Каубамайя» продавцом, а живет вместе с мужем в районе Пелгуранна, в новостройках. Русскую школу там еще не сдали, но обещали к октябрьским сдать, пока же детям — сыну-третьекласснику и старшекласснице дочке — приходилось ездить куда-то в старый город.
— Мы там раньше жили, в коммуналке. А потом мужу квартиру дали, он у меня на Балтийском, сварщиком…
С мужа Вера Петровна перекинулась на детей.
— Младший-то еще ничего, у них занятия рано кончаются. А вот за дочку я переживаю! Особенно когда рано начинает темнеть. Консультации у нее, кружки всякие… А у нас ведь одни стройки кругом! Котлованы, заборы… Страшно! Вдруг да «Зеленые пальцы» нападет?
— Какие-какие пальцы?
— Зеленые. — соседка удивленно моргнула. — Ка-ак, вы ничего не слышали? А, ну вы же не из Таллина… Так я вам сейчас расскажу, предупрежу даже! «Зеленые пальцы» — это убийца, душитель, он уж пятерых женщин задушил, а может, и больше! Пальцы он зеленкой мажет перед тем, как душить, — вот на шее-то и следы! Зеленые! Милиция ничего сделать не может. В страхе живем!
— Да поймали его уже давно, — хмыкнул сидевший позади мужчина. — Вроде как в газетах писали. В «Вечернем Таллине».
— В газетах чего только не напишут! — Вера Петровна повела плечом. — Может, поймали, а может — и нет! А вы, Женечка, опасайтесь и поздно вечером одна не гуляйте.
Хорошо хоть вскоре соседку сморил сон. Задремала и Женя, лишь иногда открывая глаза: где хоть едем-то?
Кингисепп… Ивангород… Мост…
— Нарва! — громко объявил водитель. — Стоянка дес-сять минут-т!
…Ближе к вечеру автобус наконец прибыл в Таллин, на автовокзал, расположенный немного на отшибе. Женечка посмотрела в окно и облегченно перевела дух, заметив на платформе своего старого дружка Тыниса, светловолосого парня с интеллигентным лицом и манерами, аспиранта университета в Тарту. Тынис там же, в Тарту, и жил, а в Таллин приехал увидеться с Женькой, ну и разместить девушку на ночлег у каких-то своих знакомых. Об этом молодые люди условились загодя, по телефону…
Вообще же, студенты из Тарту в Озерские края приезжали частенько, почти каждое лето: исследовали жизнь и быт местных угро-финнов — вепсов, в просторечии именуемых чухарями. Жившие в дальних деревнях эти самые вепсы-чухари и русского языка-то толком не знали, говорили по-своему, по-фински, в большинстве своем придерживались старообрядческой веры и сильно не жаловали чужих.
Впрочем, это касалось только жителей самых дальних деревень. Ближние давно уже ассимилировались и язык свой почти не помнили, а их дети уже и вообще не знали. В паспортах — у кого таковые имелись — все значились русскими. Таково было указание властей.
— Тынис!
— Женя! Как же я рат-т!
Старые друзья обнялись и расцеловались.
— Какая ты солидная! — прищелкнул языком парень. — Настоящая леди. Прямо не пот-тойти!
— Да ну тебя, — махнув рукой, Евгения рассмеялась. — Я же в командировке! Служебной.
Уж да, пришлось надеть и юбочку подлиннее, и нарядную блузку и вообще — соответствовать статусу командированной.
— Ну, поехали, — взяв сумку, покивал Тынис. — Вон автобус уже…
Зашипел дверями горчично-желтый «ЛиАЗ». Поехали… Улыбаясь, Женька смотрела в окно, потом вдруг обернулась:
— А мы что, в старый город едем? Твои друзья там живут?
— Та к ним еще рано! Мы с тобой пока в кафе посидим. Еще не вечер, места пут-тут!
В кафе «Таллин» была очередь, и молодые люди зашли в «Вана Тоомас». Спустились по крутой лестнице, заказали блинчики с мясом, кофе, какой-то густо-зеленый ликер и по маленькой рюмочке коньяка с долькой лимона. Сидели болтали, вспоминали Озерск, фольклорную экспедицию по дальним вепсским деревням, старых друзей — Лиину и Ивана…
— Лиина сейчас в археоложке. Со своими учениками. Признаться, не видел ее с весны.
— Увидишь, передавай привет.
Давняя знакомая Жени Лиина Сярг после университета пошла работать в сельскую школу неподалеку от Тарту, учителем эстонского и русского языка. И еще вела исследовательский кружок — все же филолог!
— Ну, конечно… Ты надолго в Таллин?
— Думаю, на день. Но хочу еще съездить в Ригу, к сестре. Раз уж такая оказия!
Тынис подозвал официанта:
— Palun veel kohvi… Ja kaks likööri. Kas teil on «Vana Tallinn»?[21]
— Noh, muidugi![22]
Знакомые Тыниса жили неподалеку от старого города, в рабочем общежитии, куда легко было дойти и пешком.
Правда, молодой аспирант почему-то не пошел к входным дверям, а, зайдя за угол, осторожно постучал в крайнее окно. Створка сразу же распахнулась, и выглянувший оттуда молодой человек в яркой рубашке приветственно помахал рукой:
— Тынис, привет!
— Привет! Женя, это Володя. Володя, а это…
— Я понял: Женя! — Парень улыбнулся и протянул руку. — Очень приятно! Залезай.
Откровенно говоря, девушка опешила.
— Лезь, лезь, — ободряюще улыбнулся Тынис. — Понимаешь, тут такие вахтеры, что ого-го!
Поднявшись по черной лестнице на четвертый этаж, хозяин и гости прошли по длинному коридору и остановились напротив последней комнаты. Вытащив ключ, Володя распахнул дверь:
— Ну вот… Здесь и переночуете. Петровы, хозяева, все равно в Ленинград на три дня уехали. Белье чистое, удобства, извините, в конце коридора… Слева «Мэ», справа — «Жэ». Да увидите… Располагайтесь! — Парень посмотрел на часы. — И попрошу к нам на чай!
Кроме собственно чая Володя и его подружка Эльза потчевали гостей жареной картошкой с солеными огурцами, докторской колбасой, сыром и шоколадным маслом. Для аппетита была предложена водочка и все тот же «Вана Таллин»…
— Ух… — Вернувшись в комнату, Женька плюхнулась на койку и похлопала себя по животу. — Объелась вообще! Славные ребята.
— Да, славные.
— Тынис… А мы с тобой тут вдвоем ночевать будем?
— Тебя что-то смущает?
— Да нет… Ну, давай ложиться тогда.
Сбросив с себя юбку и блузку, Женечка потянулась к застежке бюстгалтера… Но тут уже и Тынис помог… Погладил девушку по спине, поцеловал меж лопатками, в шею…
— Ну-у… что ты делаешь? Щекотно же… ах…
Ну почему бы и нет? Люди-то взрослые…
Скрипнула койка…
В управлении порта гостью уже ждали и даже был готов пропуск.
— Колесникова Евгения Александровна?
— Да, да, я это! Вот паспорт…
— Отдел снабжения на втором этаже. Прямо по коридору, где фикус.
Замначальника (сам начальник был в отпуске) принял Женечку как родную:
— Из Тянска? Как же, как же! Марта Яновна мне звонила уже. Вот, мы все подготовили. Вот документы, в папке, все, что просили. Что-что? Хотите с людьми поговорить? Конечно, конечно, сейчас я все устрою.
Чудесный какой дядечка! Широкое добродушное лицо, кустистые брови, синий габардиновый костюм. Звали дядечку Вадим Андреевич Кулешов, инженер по сбыту.
Покивав, он снял трубку модного красного телефона:
— Леночка, не в службу, а в дружбу… Лебедева ко мне… Еще Валушко, Эйнарта… Кто-кто рвется? Васюков? Да ничего я ему не обещал! Нет, этого не надо…
Лебедев оказался шофером, Эйнарт — крановщиком, Валушко — бригадиром грузчиков. Колесникова поговорила с каждым.
— Да, да, с Тянском работаем. С Металлическим заводом. Да, детали поставляют… Обратно в Ленинград? А, были какие-то там… Но мы все уладили… Почему накладные на немецком?
Эйнарт… или Лебедев… как-то испуганно оглянулся.
— Да, да, Евгения Александровна, бывает и на немецком, и на английском даже, — пришел на выручку Кулешов. — Просто делопроизводство такое. Мы же — международный порт!
Странное какое-то делопроизводство.
— А вы обратно когда?
— Послезавтра. Хочу еще к сестре съездить, в Ригу…
— Евгения, вы знаете что? Вы, как приедете из Риги, сразу позвоните мне. Телефон на папке написан. А то, знаете, в Ленинград просто так можно билет и не взять. А у нас связи!
— Спасибо большое! — искренне поблагодарила Женя. — Пожалуй, я тогда и пойду. Где у вас можно командировку отметить?
— Давайте, я подпишу… А печать — в канцелярии, по пути. Там всегда дверь нараспашку…
Едва Женька ушла, как снабженец снова поднял трубку:
— Розонтова ко мне, живо!
Розонтов явился сразу — как и было указано, ждал. Патлатый, с узким неприметным лицом. Большие солнечные очки, синяя вельветовая кепка. Светлые летние брюки, сандалии, розовая рубашка с закатанными рукавами. Парень как парень.
— Николай, девчонку видел?
— Темненькая такая? Ничего…
— Посмотри за ней. Мало ли… Потом все обскажешь!
— Да понял я, шеф.
В канцелярии кто-то скандалил. Грузный мужчина в рабочей робе кричал и размахивал руками:
— Да я… Я на вас управу найду! Я… я в горком партии! В газету… И что мне Кулешов?
Женечка сунулась в паузе:
— Извините, мне бы командировку…
На крыльце она вновь столкнулась со скандалистом. Тот нервно курил, окликнул:
— Извините, это вы из Тянска?
— Я, — быстро обернулась девушка.
— Это к вам народ сегодня тягали? — Мужчина неожиданно улыбнулся. — Правда, все не тех.
— Как это — не тех?
— Те, с кем вы говорили, — прикормленные, — спокойно пояснил собеседник. — У начальства с руки едят. Вам бы с Пятаковым поговорить, с Гришиным, Леннардом… Они много чего могут знать. Тем более уволены ни за что!
— А где же мне их найти? — Женечка вытащила из сумки карандаш и записную книжку.
— Гришина — в Ленинграде, Пятакова — в Костроме… правда, адресов я не знаю… А вот Леннард где-то в Пелгуранне живет… На пляже Штрооми его можно обычно найти, у киоска. Усатенький такой, с удочкой и в красной плащевке — не перепутаете.
Простившись с Тынисом в старом городе — тот уезжал к себе в Тарту, — Женя подошла к автобусной остановке на улице Виру. Спросила, как проехать до пляжа Штрооми.
— Сороковой автобус? Остановка «Рандла»… Спасибо!
Синий-синий залив… Сверкающий белый песок. Ветер. Загорелые парни и девушки играют в волейбол. Почти никто не купается: хоть и тепло, но, верно, водичка прохладная.
Рыбаки… А вот и этот, в красной куртке.
Женя надела очки, разулась. Так с туфлями в руках и подошла.
— Товарищ Леннард?
— Я. — Рыбак раздраженно оглянулся и тут же растянул губы в улыбке. — Ого! Мы знакомы? Меня Иво зовут.
— Женя. Я из Тянска. Металлический завод… Слыхали?
— Тянск? Металлический завод? — Леннард хмыкнул. — Не только слыхал… А вы зачем спрашиваете?
— Да проблемы у нас со сбытом, — поправив очки, пожала плечами девушка. — Никак не разберемся с ассортиментом.
— Вас кто-то ко мне направил? — перебил рыбак.
— Такой… скандальный… грузный…
— А! Васюков. Хороший человек. Хотя и да, скандалист. Но за дело же… — Леннард чуть помолчал, оглянулся по сторонам и продолжил, понизив голос: — Я уж кому только не говорил — не верят! Да и не интересно никому… Подумаешь, аферисты! Все, все повязаны: и Кулешов, и бригада… Я, правда, человек маленький, всей конкретики не знаю… А вот Пятаков да Гришин… У меня их адреса есть — записывай. А лучше запомни…
Патлатый парень в розовой рубахе с закатанными рукавами зашел в телефонную будку:
— Вадим Андреевич? Это Розонтов. Она говорила с Васюковым. Потом поехала на пляж Штрооми, отыскала Леннарда… Откуда я знаю, о чем они там говорили? Далеко было, не слышал.
Поговорив с Леннардом, девушка пошла на автобус. Било в глаза солнце. На темно-синих волнах сверкали белоснежные барашки пены. Мимо пробежали подростки в купальниках и шортах. Вышел из телефонной будки патлатый парень в розовой рубашке, с озабоченно-неприятным лицом. Глянув на Женьку, поспешно нацепил очки…
Главный инженер Металлического завода Игнат Павлович Страйков пасынка своего не жаловал. За то, что выглядел не так, как надо, не то, что надо, слушал, читал… а самое главное — за наглость и желание всегда иметь свое мнение. Вот это было слишком уж вызывающе! Ну какое, с позволения сказать, мнение может быть у шестнадцатилетнего сопляка? Соображалка еще не выросла, чтобы мнение свое иметь!
Вот и сейчас, едва домой пришел, надеялся отдохнуть… А тут:
Ху уилл стоп зе рейн…
Пришлось заглянуть в комнату:
— Анатолий! Выключи своих «Гитар»!
— Это «Криденс»[23]!
— Какая разница? Сказано — выключи…
Анатоль хмыкнул и сделал звук магнитофона потише… Ишь ты, «Криденс» ему не нравится… козел! Зато с девками резвиться нравится. Мать знает, но делает вид, что ничего не замечает: как же, у него ж деньги, и немалые! Добытчик. Сходить, что ли, прошвырнуться до кафешки? Эх, жаль, Женька уехала… Неохота. Да и дождь вроде бы как собрался. А как они тогда в дождь? Там, на базе… Еще бы чуть-чуть — и… Эх, Женечка, Женя…
Юноша завалился на тахту, глянул на большой постер «битлов»… А что, если…
У отчима в кабинете зазвонил телефон. Да-да, в блатной четырехкомнатной квартире был еще и кабинет! Кожаный диван, импортный телевизор, бар с коньяком и чинзано. Берлога!
— Але… Слушаю, Вадим Андреевич… Как там погодка в Таллине? Что-о? Что-что нарыла? Какая еще девчонка? Ах, командированная…
Вот тут Анатоль навострил уши. Через розетку все было хорошо слышно.
Слышно, как отчим ругался, кричал… Потом раздраженно бросил трубку. Набрал чей-то номер телефона…
— Женя! Слава богу, застал! Собирайся, поедешь в Таллин! Проныру одну достать… твою, кстати, тезку… Да кто ее знает, что… но Кулешова от страха трясет! Аж, бедолага, заикается. Так что поезжай. Что делать — ты знаешь… Надо, Женя, надо! Иначе сами там окажемся… Вот-вот, не хотелось бы… Так что снова на тебя вся надежда! Поезжай, закрой вопрос, а уж за мной не заржавеет. Где искать — Кулешов подскажет. Можешь Розонтова использовать, он парень тертый. Поможет тебе… Сам? Не, сам он не сладит, кишка у него тонка… Только ты, Евгений!
Странный был разговор. Анатоль покусал губу. Странный… и какой-то опасный… Достать «проныру» в Таллине… в Таллине! А не о Женечке ли речь?
— Итак, похоже, что все убийства совершил Злочников! — Отложив папку, Алтуфьев исподлобья взглянул на коллегу. — Правда, с прямыми доказательствами у нас, честно-то говоря, не ах. Хорошо, хоть с мотивом немного разобрались… Однако давай пройдемся по тому, что уже более-менее известно.
— С комсорга начнем? — поднял глаза Пенкин. — С этого… Валикова Семена. Там Мезенцев с Дорожкиным целую версию выдвинули!
Встав, Владимир Андреевич распахнул форточку и достал пачку «Памира»:
— Ну, давай, давай, рассказывай! Я закурю, если не возражаешь? Лучше думается.
— Хорошо.
Посмотрев на серебристую зажигалку, валявшуюся на столе рядом с пишущей машинкой, Алтуфьев достал спички. С зажигалками были проблемы. И дорого, и заправлять надо, ломались вечно — то кремень, то пружина. Да еще и текли! Не очень-то интересно ходить воняя бензином! Поэтому чаще всего зажигалки просто дарили, да и владеть ими было престижно, однако вот пользоваться — однозначно нет!
— Тогда начну с мотива. — Сергей задорно тряхнул челкой. — Как мы предполагаем, шайка, в которую входили Злочников и Курицын-Тюля, занималась хищениями и перепродажей комплектующих и запчастей… Так?
— Ну, пусть пока так, — закурив, покивал Владимир Андреевич.
— К этим своим махинациям они решили привлечь комсорга… Или он случайно что-то узнал… — Пенкин покачал головой. — Но, будучи честным человеком, отказался. Или даже пригрозил все рассказать! Вывести, так сказать, на чистую воду.
— Или они просто так подумали, — хмыкнул Алтуфьев. — Испугались и решили от честного комсорга избавиться. Обставили все под несчастный случай. Злочников — бывший борец, да и плаванием занимался… Перед тем как сесть!
— Так он судим? — Пенкин всплеснул руками. — Но в справке же…
— Устраиваясь на завод, он все свои судимости скрыл, думаю, не без помощи вышестоящих покровителей, — задумчиво промолвил Владимир Андреевич. — А там дела серьезные: тяжкие телесные, грабежи… И знаешь, с кем он отбывал срок?
Сергей усмехнулся:
— Догадываюсь! С Курицыным-Тюлей! Которого использовал и устранил.
— Ну, там, может, и случайно все вышло… Впрочем, не суть! — дальше уже продолжал Владимир Андреевич. — Затем — убийство Галанина… Что-то надо было у него забрать. Тут они особо не маскировались, только подставили Боба. Просто удобный оказался случай… Эх, если бы Курицын не любил чеснок!
— Так он его и не любил — он им зуб лечил.
— Да, и на девчонку напал… Спугнули… А она запах запомнила!
— Молодец!
— Молодец… Только, Сережа, все эти наши предположения к делу-то не пришьешь! — Выпустив дым, Алтуфьев задумался. — Ну, Курицын — да. На него уже что угодно можно вешать… А вот насчет Злочникова… Что мы ему предъявим? Желтый «Москвич»?
— Так мальчишки же видели — малолетние, как он Валикова на озере…
— Да, это уже хорошо. Говоришь, Злочникова по фотографии опознали?
— Местные сказали — да… — Пенкин вдруг снова заулыбался. — И знаете, кто этих пацанов установил и нашел? Колесникова, Женя! Старая наша знакомая…
— Она ж на заводе, на практике.
— А вот, в свободное от работы время!
— Что ж, Евгения — молодец! В отличие от нас с тобой пока что… — Затушив окурок в пепельнице, Алтуфьев задумчиво посмотрел в окно. — Знаешь, меня почему-то не оставляют сомнения насчет Злочникова. Не он, не он в этой афере главный! Не тот масштаб. Нет, на подхвате — запросто, но чтоб все вот так вот организовать… Тут настоящий талант нужен, соответствующая должность, возможности, связи. Через Таллинский порт дела крутят! Представляешь масштаб?
— На особо крупные размеры тянет!
— Да, на «вышку». Или на очень солидный срок. Потому и убивают не раздумывая. Если попадутся — что терять-то? — Владимир Андреевич снова глянул в окно и вдруг улыбнулся. — А Женя Колесникова, кстати, сейчас в Таллине, в порту. Супруге в отдел звонила. Обещала много чего интересного привезти и рассказать… Насчет организатора махинаций соображения есть?
— А вот и есть! — засмеялся Пенкин. — Есть некий человек, с которым Злочников частенько общается, даже дружит. Но эту дружбу почему-то скрывает! А ведь не с кем попало…
— Ну, ну! Не тяни.
— Этот человек — Игнат Павлович Страйков, главный инженер завода!
— Страйков? — Алтуфьев недоверчиво прищурился. — Факты?
— Он с портовыми договаривался в Таллине. Если там хорошенько копнуть — думаю, факты будут!
Зазвонил стоявший на столе телефон. Владимир Андреевич снял трубку:
— А, Василий Иванович! Здравствуй, здравствуй… Ну что? Еще что-то на Злочникова нарыл? Ах, анонимка! Интере-есно… Да-да, конечно, неси — жду!
— Сорокин, — положив трубку, пояснил следователь. — Участковый по Центральному… Кажется, парень толковый.
— Я понял. Анонимку на Злочникова принесет? Любопытно…
Сорокин явился минут через двадцать, в серо-голубой форменной рубашке с лейтенантским погонами, но почему-то без фуражки. Зато с полевой сумкой-планшетом через плечо.
— Разрешите войти?
— Давай, Василий, заходи уже… Присаживайся! Ну? Это вот коллега мой, Сергей Петрович Пенкин…
— Ага… вот… — Участковый вытащил из планшета обычный почтовый конверт и протянул следователю… — На опорник подкинули. В почтовый ящик.
— Ну, понятно… Не в отделение же нести… Та-ак… «Некто по имени Евгений срочно выехал в Таллин с указанием достать проныру. У него желтый “Москвич”. Колесникова Женя в опасности». — Алтуфьев вскинул глаза. — Ага, желтый. И руль с желто-синей оплеткой… Черт! Колесникова! Ну да, она как раз в Таллине… И что будем делать?
— Я бы объявил план-перехват, — пожал плечами Сорокин. — Номер «Москвича» известен!
— Если он на «Москвиче»…
— На нем! — Лейтенант утвердительно покивал. — Я по пути заглянул к соседям. Бабули на лавке сказали: уехал раненько, спешил! Там одна собаку выгуливала — так даже не поздоровался с нею.
Автобус из Риги прибыл на Таллинский автовокзал точно по расписанию, в шесть сорок пять утра. Рано, конечно, но ведь нужно было еще купить билет до Ленинграда… Да вот здесь, прямо на автовокзале, и купить — черт с ними, с деньгами! Да! Если что, товарищ Кулешов из порта обещался помочь… Правда, в свете того, что Женечка узнала о портовых, наверное, лучше бы к нему не обращаться!
В Ригу девушка съездила удачно, навестила сестру и теперь везла домой подарки. Отцу — красивый шведский галстук, маме — духи фабрики «Дзинтарс» и бусы из прозрачного янтаря. Ну и себе — импортную ярко-голубую блузку… Муж сестры, старпом, как раз вернулся из загранки, привез…
Как оценила сестра, блузка была «умопомрачительная»! Блестящие пуговицы, а передние полы — узкие и длинные, специально чтобы завязывать на животе. Нет, так-то все хорошо, только немного коротковато: руки поднимешь — поясница голая и даже пупок видать. Но ведь так оно и задумано — умопомрачительно! Интересно, можно в такой блузке на лекции ходить? Наверное, можно: руки же там поднимать не надо…
До Таллина Женя доехала хорошо. На этот раз никакой болтливой соседки с пугалками про «Зеленые пальцы» рядом не оказалось.
Выйдя из автобуса, девушка еле вытащила изрядно потяжелевшую сумку: кроме всего прочего туда еще уместились коробка шоколадных конфет и бутылка «Рижского бальзама». А ведь надо еще и здесь, в Таллине, купить знаменитый ликер и еще чего-нибудь вкусненького… И вот как это все дотащить?
— Евгения, здравствуйте!
Женечка обернулась — от платформы ей махал рукой какой-то плотненький дядечка в белых штанах, такой же куртке и темных солнечных очках… Да господи — земляк… тренер! Дядя Женя… Злочников, кажется… Как же его… Ах да!
— Здравствуйте, Евгений Николаевич!
— Уфф! Не обознался, значит. А я думаю: вы, не вы? Ездил вот в Пярну на выходные… Ах, Евгения, какой там пляж! Ничуть не хуже Юрмалы… Вы бывали в Юрмале?
— Да… А в Пярну — нет еще.
— Жаль, жаль! Ну да еще обязательно побываете. Вот так встреча! — Злочников снял очки. — Женечка, а вы сейчас куда? Если не секрет, конечно…
— Вообще-то, я в кассу хотела…
— Думаете, до Ленинграда билеты есть? Пустое дело… — махнул рукой Евгений Николаевич и вдруг весело рассмеялся. — А зачем вам вообще билеты? Я же на машине! И как раз еду домой…
— Правда? Вот здорово! Так вы меня…
— И не сомневайтесь. Довезу вас до самого Тянска! Идемте, машина рядом…
Взяв Женькину сумку, Злочников завернул за угол — к видневшемуся неподалеку желтому «Москвичу». Убрав сумку в багажник, галантно распахнул переднюю дверь:
— Прошу!
— Спасибо!
Усевшись за руль, Евгений Николаевич запустил двигатель и плавно тронулся с места, поворачивая модный, с сине-желтой оплеткою, руль…
В машине даже имелось радио марки «Урал»! Польский ансамбль «Червоны гитары» исполнял душевную балладу «Бялый крыж»…
— Еще приятеля заберем только, — перекладывая руль на повороте, сообщил Злочников. — По пути подкинем до Раквере. А, вон он как раз!
«Москвич» свернул к тротуару и остановился, в машину влез патлатый парень в розовой, с закатанными рукавами рубашке.
— Привет, Евгений!
— Садись, садись… Все готово?
— Готово. А у тебя?
— В бардачке…
Такой вот странный случился разговор. А дальше ехали молча. Женечка сидела впереди, парень — сзади. Злочников его почему-то даже не представил. Впрочем, всего-то до Раквере… Попутчик… И какой-то смутно знакомый. Где-то Колесникова его уже видела… Ну да! Так на пляже Штрооми! Еще так неприятно смотрел…
Все же девушка решила нарушить тишину заговорив:
— Евгений Николаевич, а вы в Озерске бывали?
— На заводской базе — бывал… Так, изредка…
— А в дальних деревнях? Ну, в районе.
— Там не приходилось. Да я и в Озерске-то редко бывал.
— Там рыбалка!
— Так я не рыбак.
Злочников что-то не очень рвался поддерживать разговор. А ведь совсем недавно казался таким радостным, улыбался. И парень этот — бирюк и молчун! Даже не представился. И так смотрит… Глянув в зеркало, девушка случайно перехватила взгляд — жадный и какой-то глумливый, что ли.
— Меня Женей зовут, — обернулась Колесникова.
— Э… Николай… Я недолго с вами…
— Ага.
Уже проехали пригороды, пошли какие-то дачные поселки, хутор. Байдарочник рассказывал про желтый «Москвич». Да мало ли таких машин? А вот от беседы Злочников уклоняется! Почему? И этот странный парень Николай. Вот ведь как смотрит!
Пассажир вдруг похлопал водителя по плечу:
— Что-то приперло, Николаич! Останови.
— Тебе двадцать минут не потерпеть? — зло бросил Злочников.
Тем не менее снизил скорость и остановил «Москвич» на обочине…
— И я с тобой заодно… Женечка, вы не хотите? А то ведь как принято: девочки налево, мальчики направо…
— Не, я лучше тут подожду.
— Ну, как знаете.
Оба вышли, зашагали к лесочку… Людно тут как-то. Машины одна за одной, мотоциклисты, парни на мопедах.
И почему Злочников упомянул про двадцать минут? Что, до Раквере двадцать минут, что ли?
Что-то торчало из бардачка… какая-то тряпка или салфетка. Женька открыла. Белые медицинские перчатки. Флакончик зеленки и что-то блестящее синее… Рыболовная блесна! На щуку!
Но Злочников говорил, что не рыбак… Врал? И это он был тогда на озере, и он… комсорга… Черт! Перчатки! Зеленка… «Зеленые пальцы»!
Что задумали эти двое? И Николай этот — он что, тогда за ней следил? Там, на пляже Штрооми? Подозрительно все… Да бежать надо отсюда без оглядки!
Не успела…
Пришли. Сели. Поехали…
Сейчас завезут в какое-нибудь безлюдное место и… Что же делать? Что делать-то?
— Евгений Николаич… мне бы это… Зря я там в кустики не сходила.
— А здесь остановка запрещена! Теперь терпи уж…
Ничего здесь не запрещено! Женечка и сама имела права мотоциклиста — никакого знака тут не было.
Ясно: не выпустят! Разве что через двадцать минут…
Машина свернула на грунтовку. По обочинам потянулся густой лес, темный и мрачный.
— А мы куда?
— Здесь до Раквере ближе!
Врут! Врут — точно.
— Ты, кажется, в лесочек хотела?
Злочников остановил «Москвич» в глухом и безлюдном месте, обернулся:
— Ну, иди…
Выбравшись из машины, Женька со всех ног рванула в лес! Ей пока все равно было, куда бежать, лишь бы подальше от этих…
Признаться, это стало неожиданностью!
— Э, Николаич, куда это она?
— Куда, куда… Лови, дурень!
— А перчатки, зеленка?
— Это успеем! Лови!.. Стой, зараза! Стой, хуже будет!
Хорошо, что туфли не на каблуке! Вот только блузка приметная… И в юбке бежать неудобно.
— Вон! Вон что-то синее мелькнуло! Стой, зараза!
Преследователи бросились в заросли…
— Вон она, за валежником! — остановившись, возбужденно зашептал Розонтов. — Затаилась, сучка, спряталась! Николаич, а давай ее сперва… того… на двоих… А что? Девка симпотная!
— Сначала поймаем… Тсс! Ты — слева, я — справа. Вперед!
Подобравшись, оба разом рванули к валежнику, но обнаружили там… только лишь синюю «умопомрачительную» блузку.
— Вот ведь сука, а!
— Ищем!
Запутав врагов, Женька уже неслась краем дороги, прекрасно понимая, что спасение у нее одно — добраться до шоссе на Нарву! Там движение, там люди…
Услыхав позади рев мотора, девушка нырнула в кювет. Мимо с ревом промчался ярко-желтый «Москвич»…
Но тот, Николай, явно преследует ее, двигаясь по лесу! Загоняют, как волка…
Вот снова «Москвич», на этот раз — обратно… Остановился. Из распахнувшейся дверцы высунулся разъяренный Злочников:
— Ну, что там?
— Да пока никого!
А сообщник-то уже совсем рядом!
— Ищи! Здесь она где-то. Здесь.
— Николаич… А может, она на хутор пошла? Тогда мы тут доищемся…
— А хутор далеко?
— Километра два…
— Черт! Что ж ты раньше-то… Садись! Глянем…
— Кстати, там собаку можем попросить. Скажем, знакомая заблудилась…
— А эта собака нас…
— Не-е! Прикормим.
Захлопнулись дверцы. «Москвич» зарычал, срываясь с места…
Женька выбралась из кювета вся в грязи. Сколько у нее оставалось времени? Минут пять? Десять… Бегом!
Шоссе открылось внезапно, сразу за поворотом. Вот промчался автобус… грузовик… А вот голубой «Москвич–407» с красною полосой и мигалкой! Милиция!
Со всех ног Женечка бросилась наперерез…
Взвизгнули тормоза…
— Kas te räägite eesti keelt? Ei?[24] Девушка, что с вами? Прочему вы в грязи и раздеты? — Высокий сержант обернулся к напарнику. — Ta on minu arvates Hull! Peame haiglasse minema[25].
— За мной гонятся, помогите!
— Гонятся? Siin, siin ma ütlen — Hull![26]
— И кто за вами гонит-тся, мошет, «Зеленые пальцы»?
— Да почти!
— Oh, mu Jumal![27]
— Пожалуйста, помогите! — Девушка чуть не плакала. — Они на желтом «Москвиче»…
— Kollane «Moskvitš», nelisada kaheksa mudelit? Hommikul oli orientatsioon![28]
— Jah, jah, ma mäletan. Seal on isegi number… Jah, siin![29]
— Девушка, садитесь. Вы не ранены? Где вы видели этот «Москвич»?
— Да вон он!
Мимо по шоссе пронеслось желтое авто… «Москвич»!
Водитель резко развернул машину. Второй взялся за рацию:
— Tähelepanu, tähelepanu! Kõik postitused![30]