Озерск. База отдыха Металлического завода.

29 мая 1970 года, пятница

Подкачанный волейбольный мяч свечкой взмыл в небо — такой уж вышел удар. Семен лишь сложил в замок руки, отбил… Наверное, стоило все ж таки чуток отбежать, взять на пальцы, перебросить Лешке, под сетку. А уж тот бы врезал, погасил! Ну а так… уж вышло как вышло — хотя Семен играл хорошо.

Оп-па!

Молодец Игорек, не подкачал, принял мячик, подбросил невысоко — а тут и Коля…

— Никола, давай!

Прыжок! Удар! И мяч на стороне соперников… Хлопнулся о землю. Бросившаяся за ним Раиса из финотдела — кровь с молоком девчонка — просто-напросто взять мяч не успела. Да еще и растянулась, упала.

Судья тут же засвистел…

— Да видим мы, дядя Женя, — обернувшись, махнул рукой Семен. — Спорт — такое уж дело… Раиса, ты как?

К девушке уж подбежали. Подняли, отряхнули, утешили. Здоровущие парни-литейщики. Здоровущие, однако не очень-то ловкие.

— Да ничего! — улыбнулась Раиса. — Спортивки только порвала… Ничего, зашью!

— А нога-то как? — Вера Лямкина, контролер ОТК, участливо заглянула подружке в глаза. — Если что — надо йодом!

— Да не надо! Говорю же — нормально все.

Довольная улыбка так и не сходила с пухленьких девичьих губ: мужское внимание Раисе льстило. Еще бы — в финансовом-то отделе, в бухгалтерии, почитай, одни девчонки. Разве что ведущий экономист…

— Значит, все хорошо? — осведомился с «вышки» судья, дядя Женя. — Продолжаем игру! Смена площадок. Раиса, может, заменить тебя?

— Евгений Николаич, что вы! Не надо.

— Ну, не надо так не надо…

Свисток… Подача… Отбив…

И снова мяч свечечкой… И Раиска — тут как тут! Ка-ак засандалила… Игорек и «мяу» сказать не успел.

— «Фин-Литейка»-«Сборочный» — один-ноль! — меланхолично выкрикнул судья. — Мяч на подачу!

Подавал Ефим, здоровяк-литейщик, грудь колесом.

— Давай, Фима! — оглянулась Верочка.

Литейщик подбросил мяч, ударил… Со свистом пронесшись над полем, мяч улетел в кусты.

— Эхма-а, — юная бухгалтер расстроенно махнула рукой.

— Переход подачи!

А вот тут уже Семен не подкачал! Мячик рванулся, словно пушечное ядро… Верочка даже руки не успела подставить. Есть!

Свисток.

— Один-один! Подача у «Сборки».

Судья с подозрением посмотрел в небо — на большую синюю тучу, постепенно нависавшую над озером. Как бы не задождило.

А впрочем… Свисток!

И снова — пушечный удар.

На этот раз мяч принял кряжистый и плечистый Валентин Кружкин… Принять-то принял… Да вот только та-ак зафинтилил! Не поймали…

— Ну, «Литейка»! — хохотнул дядя Женя — завцеха и спортивный сектор.

Уже не молодой, лет под сорок, но кряжистый, крепкий, одним словом — спортсмен. Хваткие руки-оглобли, покатые плечи, обычное, чуть вытянутое лицо с волевым подбородком. Ну да, лысина, чего уж… Но женским вниманием завцеха вовсе не был обделен, хоть и женатый… И одевался всегда… Вот как сейчас. Ребята — заводская молодежь — в дешевых трениках и майках, кое-кто и в спортивных трусах, а вот Евгений Николаич — в настоящем спортивном костюме, который еще попробуй достань! Темно-синие, с тройными белыми лампасами штаны, такая же олимпийка с блестящей застежкой-молнией, на голове — белая полотняная кепка.

Нынче играли четыре на четыре, ну и еще — пара-тройка зрителей. Приехали почти сразу же после работы и теперь дожидались остальных. Там не только одна молодежь должна была явиться. Потому и баня уже топилась, и прокат лодок готов, и даже… и даже вот-вот должен был открыться буфет!

— Пиво привезли — «Жигулевское»! — пока соперники искали мяч, шепнул своим Колька Гореев, крановщик, светлый щупленький парнишка лет двадцати двух в голубой майке со значком ГТО.

Приятель его, Даня Чумкин, аккумуляторщик, смуглый высокий брюнет, этакая худая оглобля, довольно потер руки:

— Пиво — это хорошо! Особенно «Жигулевское»… Интересно, по сколько будут продавать? Как в магазине, по тридцать семь копеек?

— Ага, разбежался — как в магазине! — засмеялся Гореев. — Тут же буфет! А буфет — значит, с наценкой. Считай, полтинник. Почти…

— Полтинник?!

— Чумыч! Тебе чего, премии жалко?

— Да не жалко… Слушай, а может, в буфете еще и вобла есть?

— Может…

— Так! На пиво прошу не налегать! — откашлявшись, строго предупредил Семен, между прочим — комсорг цеха.

— Помните: завтра с утра — выездное комсомольское собрание! Тема — «Решения Шестнадцатого съезда комсомола — руководство к действию!». Да, да — собрание. Афиша уже нарисована. В цехе еще. Мне из райкома комсомола уже два раза напомнили. Вдруг да и сам товарищ Коськов к нам заглянет. Он может…

Озерский уроженец Вениамин Витальевич Коськов ныне заправлял райкомом ВЛКСМ в Тянске. Вполне себе серьезный товарищ, женатый на заведующей Озерской библиотекой Елене Тимофеевой… ныне — Коськовой. В Тянске Елену тоже уже успели узнать, и не с самой хорошей стороны. Дама была своенравная и на редкость чванливая. И это — работник культуры!

Услыхав про Коськова, Чумкин скривился и махнул рукой:

— Ох, лучше б не заглядывал. Без начальства оно спокойнее как-то. Зачем нам райком? Хватит и своих.

— Да уж, — соглашаясь, кивнул Семен. — Хватит.

Среднего роста, с зачесанными назад светло-русыми волосами, комсорг был ладным и красивым парнем, спортсменом и вовсе не пьяницей, хотя и мог немножко себе позволить. Окончив школу, Семен сразу же поступил на завод, куда и вернулся сразу же после армии — служили нынче всего-то два года вместо прежних трех! На красавчика комсорга заглядывались и в бухгалтерии, и в ОТК, и, что греха таить, из ИТР некоторые дамы… Однако самому-то Семену нравилась лишь одна — девушка из бухгалтерии финотдела, синеглазая красавица Элечка Симонова. Кстати, родом отсюда, из Озерска… Интересно, приедет ли сегодня? Вообще-то не собиралась… Но вдруг да захочет на выходных озерских родственников навестить? Так почему бы и не заглянуть на родную базу? Тут бы Семен и билетики в кинотеатр выложил… на первое июня, на премьеру! Дефицит тот еще — еле достал. И вот бы Элечке — нате вам! И букет… обязательно букет… Интересно, какие цветы лучше?

…Загородную базу отдыха для своих работников Металлический завод построил меньше года назад, еще по осени. Потом отделывали, достраивали пирс и торжественно открыли лишь в апреле, как подарок рабочим к Великому Ленинскому юбилею!

Просторный корпус, еще и отдельные дощатые домики, столовая, буфет, спортплощадка… пирс с лодками, баня — как раз у самого пирса, так что можно было после парной пробежаться — и в воду! Красота! Не забыть только трусы надеть — а то вдруг да женщины задумают на лодочках покататься?

Еще имелся красный уголок с небольшим залом для проведения различного рода торжественных собраний, спортивная и танцевальная площадки. Кроме этого, в дождь можно было устроить танцы прямо в столовой. Аппаратура имелась — руководство завода расщедрилось и радиофицировало базу.

Вся эта благодать удобно расположилась на берегу красивейшего озера, прозванного местными Большим. Кроме этого озера в Озерске еще имелись Среднее и Маленькое, а от базы до городка было около трех километров. Не ближний свет, конечно, но прогуляться в магазины — почему бы и нет? А уж у кого имелся личный транспорт — мотороллер или мотоцикл, — то и подавно…

— Черт!

Туча пришла все-таки! Ударили первые капли.

— А в столовке, между прочим, — бильярд!

— Чумыч! А ты что ли, умеешь в него играть?

— Ну-у, так, чуток.

— А я вообще никак!

— Так научу ж, Колян! Какие проблемы? По копеечке ставочка, и все дела.

— Я вам покажу — по копеечке! — Вспомнив, что он все-таки комсорг, Семен погрозил парням кулаком.

Те в ответ громко рассмеялись:

— Да мы ж шутим! Кстати, ты как в бильярд?

— Я? Положительно. И вообще-то…

Все остальные уже собрались и потопали к корпусу. Гневно глянув на тучу, дядя Женя прихватил мяч. Потом бросил взгляд на волейбольную сетку, немного подумал… и махнул рукой — ничего с ней не сделается! Подумаешь, дождь!

— Раз-два, раз-два… — затрещал висевший на столбе репродуктор. — Внимание, проба! Раз-два, раз-два, раз… Синий-синий иней лег на провода-а-а…

— Ого — «Поющие»! — пригладив кудрявую шевелюру, обрадованно заценил Игорек.

Чумкин тут же возразил:

— И не «Поющие», а «Дружба»!

— Да нет же! Семен, скажи!

— По-моему, это с пластинки «Поющих гитар» песенка…

Дождь наконец хлынул в полную силу, и парни побежали в корпус…

Кругом плыли запахи весны и уже быстро приближающегося лета. Озеро, широкий песчаный пляж, заросли ивы и вербы, и до самой дороги — янтарный сосновый лес.

Сказка!

— Эх, вечером девчонки приедут! Танцы заведем… А, комсорг?

— Обязательно! Правда, еще хотелось бы в баню.

— Так можно пораньше!

— Пораньше бухгалтерия заняла.

— Так мы б — с ними… Спинки потерли бы, а, мужики?

— Ага! Глафира Степановна тебе потрет — век не забудешь!

— Вот про нее-то я и забыл. Эх… Ну, в баню и завтра можно.

— А я, пожалуй, сегодня схожу, — вдруг улыбнулся Семен. — Так, по-быстрому… А то не успел сегодня вымыться: пока бак согреешь… В общаге уж недели горячей воды нет.

— Да мы ж знаем…

— Ага-а, товарищ комсорг! Кого-то закадрить хочешь? И вы все… Имейте в виду, я в красном уголке спать не буду!

Снова хохот. И комментарии:

— Так кустов же кругом полно! Лес целый.

— А дождь?

— Ой, смотрите какой! Дождика испугался.

Рейсовым восьмичасовым автобусом прикатили девчонки! Бухгалтерия, ОТК. Юротдел не приехал. Правда, еще оставалась надежда на вечерний автобус… и — на самый поздний, ленинградский…

Что ж, будем отдыхать…

Съев на ужин пюре с минтаем и полстакана сметаны с сахаром, Семен купил в буфете бутылочку пива, зашел за полотенцем в номер и отправился на берег озера, в баню. Дождь, между прочим, заканчивался…

Из столовой донеслись гул динамиков и раскаты барабанов. А затем послышалась песня:

Начинались танцы…

— Семен, постой! — нагнал комсорга Игорек. — Я тоже надумал… А то завтра народу будет — ого-го! Со смены приедут, да всяко…

— Это ты прав. — Семен усмехнулся и глянул на озеро. — Эх, красотища!

— Ну да, — соглашаясь, кивнул Игорек. — Я в прошлом году в Юрмале был, по путевке. Так тут ничуть не хуже!

…В бане оказалось очень даже хорошо — малолюдно. Два инженера лет по сорок — Демьянов и Комельченко, какой-то патлатый доходяга и крепыш Леха Бычков, контролер с проходной.

— О, Леха! Привет! А ты что не на танцах?

— Здорово, парни! Успею еще. Первое дело — баня!

— Верно сказал! — засмеялся один из инженеров, худой и сутулый.

Его напарник, круглоголовый, с заметным брюшком, подмигнул вошедшим:

— А ну, на полок, парни! Сейчас наподдам!

Поддал. Плеснул на камни сразу полковша. Парную заволокло густым паром.

— Да кто ж так поддает, Сергей Прокопыч? Постепенно надо!

— Так я и постепенно.

— Ага-а!

Уж так наподдавали — уши в трубочку скрутились! Игорек с патлатым — звали его Мишей — сбежали в предбанник, Семен же остался и терпеливо сидел вместе с инженерами. Вот уж любители-то!

Комсорг уже было тоже собрался сделать паузу, как вдруг в парную не торопясь вошел крепенький такой старичок, лет, наверное, семидесяти пяти или того больше. Худощавый, жилистый, с седенькой бородкой…

— А! Степан Игнатьич, наш поклон! — узнали старичка инженеры. — Что, тоже решил?

— Решил, решил. — Дедушка с лукавым прищуром взялся за ковшик. — А что это вы тут мерзнете-то, а? Сейчас погреемся нормально!

Тут Семен не выдержал — сбежал. И припал к бутылке с пивом.

— Рыбка! Угощайся, — улыбнулся патлатый Миша. — А Игнатьича лучше в баню не пускать! Все ему холодно, понимаешь…

Вернулись из парилки инженеры. Красные, потные. Тоже ударили по пивку. А потом кто-то вытащил бутылочку коньяка…

— Ну, за нашу базу!

Мишка выпил, Семен же отказался. Никто и не настаивал: не хочешь — не пей! В рот-то насильно не заливают.

Потом еще попарились, попили пива — теперь уже всей компанией. Еще буфетчик заглянул, Аскольд, паренек из Озерска, спросил: не надо ли чего? Компанейский оказался — поболтал со всеми…

— Ну что, братцы? Еще заход? — подмигнул Игнатьич. — Милое дело…

Семен между тем торопливо натянул трусы:

— А я все ж сейчас… Быстро…

Махнул рукой, улыбнулся… и выскочил наружу, плотно прикрыв за собой дверь.

— Ну, хозяин — барин!

…Комсорга хватились минут через двадцать, когда выскочили на пирс после «захода»…

— А парня-то нет!

— И где его носит?

— Может, на лодке решил поплавать?

— Или в буфет пошел?

— Ага, в трусах! Одежда-то в бане.

— Надо бы его покричать…

— Семе-он! Семен! Се-ома-а!

Было уже где-то около полуночи. Стемнело. Моросил дождь.

— Семе-он! Семе-он!

— Может, с сердцем плохо стало?

— Так, надо людей позвать… персонал…

— Сем-е-он!

Комсорга нашли в четвертом часу утра.

Светало. Тело лежало под пирсом, видать, отнесло волнами… Целой артелью искали — человек двадцать.

— Господи… я же говорил: сердце!

— Какое сердце? — обернулся Игорек. — Эвон, кровь! Голова-то пробита.

— Видать, нырнул — и о камень…

— Да-а, тут надо подальше нырять…

— Ну что вы стоите? Надо же искусственное дыханье сделать, медпункт…

— Да не поможет уже! Вон, глаза-то раскрыты — мертвые!

Все же искусственное дыхание сделали, вытащили тело на берег. Прибежала и медсестра, совсем молоденькая. Она же констатировала смерть и позвонила в милицию.