В избе Лукерьи было тихо, но тишина была совсем не такая, как у Мани, а какая-то гнетущая, настороженная. Казалось, есть в ней кто-то, кто просто молчит пока что, не выдаёт себя, притаившись в ожидании своего часа. Дуняшка с Марьюшкой сидели в углу, боясь пошевелиться, и лишь переглядывались молча, время от времени. Лукерья же, оставив девчат, уползла змеёй в дальнюю комнату, бормоча и похихикивая довольно от того, что, наконец, нашла своих жертв. Перед тем, как уйти, Лукерья потянула Марьюшку за воротник её шубейки.

– Ишшшь, вырядилась, – прошипела она.

– Я могу подарить вам эту шубейку, если она вам нравится, – робко проговорила Марьюшка, – Берите. Только отпустите нас с Дуней домой, верните нас назад.

– Ага, как же, – расхохоталась ведьма, – Нашли дурочку! Вы мне нужны нынче, за две живых души Хозяин щедр будет.

Она жадно облизнулась.

– И Даниилушка мой меня полюбит, как и раньше, а то что-то охладел он ко мне.

Она встряхнулась, словно поняв, что сболтнула лишнего, дёрнула со злостью Марьюшку за рукав:

– А шубейку ты мне и так отдашь. Снимай, давай! Скоро уже идти пора.

– А в чём же я пойду? – сжалась в комочек Марьюшка, – Ведь метель на дворе.

– На вот, – Лукерья кинула в Марью старой залатанной фуфайкой, висевшей в углу.

Марьюшка облачилась в большую просторную фуфайку и снова прижалась к подружке.

– Марья, – прошептала ей Дуняшка, когда Лукерья ушла, – Снимай это, вот тебе твой тулупчик, бери обратно свой подарочек, а я фуфайку надену.

– Нет, – твёрдо ответила та, – Ничего страшного. До тулупчиков ли сейчас. Знать бы, что впереди.

И они обе вздохнули в тревоге и ожидании неизвестности.

Через какое-то время из дальней комнаты послышалась возня и к девчонкам вышла стремительным, быстрым шагом молодая девица, одетая в яркое красное платье, с распущенными до пят волосами, со множеством браслетов на руках и нитками бус на шее. На ней одета была Марьюшкина нарядная шубейка. Девчонки ахнули и в изумлении уставились на девушку.

– А ты кто? – выдавили они из себя, – Как тут оказалась? Тебя тоже Лукерья поймала?

Девица расхохоталась, запрокинув назад голову.

– Что, не признали?

Девчонки онемели.

– Ты… Ты Лукерья?

– Она самая! Не всегда нужно своим глазам верить, девоньки. А теперь вставайте, пора нам. Скоро уже гулянье начнётся.

Девчонки продолжали сидеть на лавке, ноги словно приросли к полу, страх обуял их.

– Вы что, оглохли? – прикрикнула Лукерья, метнув на них злобный взгляд, – Живо поднимайтесь! И ступайте сюда!

Дуняшка с Марьюшкой встали рядом с Лукерьей. Та обернулась назад, и девчонки увидели, что там, в тёмном углу притаился тот самый чёрный петух, о котором судачили в деревне, красные глаза его светились углями, зорко наблюдая за людьми. Марьюшка схватила Дуняшку за руку, крепко сжав её пальцы.

– Смотри, дружок, не забудь, – обратилась к нему Лукерья, – Кликнешь меня, как всегда в положенное время. До третьих петухов.

Из угла раздалось скрежещущее протяжное «Кра-а-а», петух, склонив набок голову, словно кивнул хозяйке и Лукерья улыбнулась.

– А теперь полетели! – воскликнула она, топнула ногой и в ту же секунду дверь в избу с грохотом распахнулась, клубы пара и снега ввалились внутрь, метель с завыванием и ветром закружилась по избе, всё померкло, а Лукерья, схватив девчонок за шиворот, с хохотом поднялась в воздух и вылетела прочь.

Тем временем Маня, пробравшись сквозь снежную бурю, подошла к дому Марьюшки. Заглянув в окно, увидела она, как мать Марьюшки сидит у прялки, уложив на колени веретено, и закрыв лицо руками, а рядом стоит подменыш и, хихикая, рвёт и путает шерстяные нити. Маня хмыкнула, покачала головой и, стряхнув с валенок снег, решительно вошла в избу.

– Доброго вечера, хозяева любезные! – поздоровалась она, – Как поживаете? Как здоровьице ваше?

Мать Марьюшки поспешно вытерла слёзы, улыбнулась и вскочила с места.

– Здравствуй, Маня! Да потихонечку. Проходи, милая, чаю попьём.

– Спасибо, – кивнула Маня, – Да у меня вот дрова кончились, холодно в избе. Дай, думаю, схожу к добрым людям, авось не откажут мне, дадут две охапочки дров.

– Милая ты моя, – взмахнула руками женщина, – Бери, бери, конечно.

– А может Марьюшка мне пособит донести? А опосля я её приведу обратно?

– Конечно, пособит. Марья, одевайся, помоги Манюше! Саночки возьми в сенцах.

Подменыш злобно зыркнула на гостью, но пошла всё-таки за Маней. Вскоре они уже шли сквозь метель к дому Мани.

Тем же манером выманила Маняша из дому и лжеДуняшку. И когда оба подменыша были у Мани на руках, она усадила их на лавку и довольно улыбнулась:

– Вот и славненько.