ГЛАВА 42

​Ларк

​Я кусаю губу, жадно впитывая его образ. Он без рубашки, великолепная грудь с рельефными мускулами открыта моему взору. Повязка на плече ничуть не портит его мужественную красоту. Волосы растрепаны.

— Я не спала прошлой ночью. Слышала всё, что ты сказал.

Он медленно идет ко мне.

— И что же это было?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Что ты любишь меня.

— И это тебя напугало?

Я нервно заламываю пальцы.

— Да. Я ничего не смыслю в том, как заботиться о ком-то, как быть с кем-то... или в любви.

Он останавливается прямо передо мной.

— У тебя могла бы быть любая другая женщина, Бастиан. Есть те, кто красивее, умнее, нормальнее...

— Но такая, как ты, только одна.

То, как он на меня смотрит... Теперь я знаю, что этот взгляд и есть любовь.

— Я люблю тебя, Ларк Смит. Всю тебя. Такую, какая ты есть. Люблю твои навыки, твою ярость, люблю, когда ты улыбаешься. Люблю, когда ты прижимаешься ко мне. Люблю, когда ты просто дышишь.

У меня вырывается короткий смешок.

— Я ничего не знаю о любви. Ни о том, как её отдавать, ни о том, как принимать.

Он берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Нет, знаешь. Родители любили тебя, а ты любила их. И, к лучшему или к худшему, Эд тоже любил тебя по-своему. И... ты любишь меня.

— Я не знаю, как это делать правильно...

— Тебе не нужно знать правила. Ты просто чувствуешь.

Он притягивает меня к себе. С прерывистым вздохом я обвиваю его шею руками. Его сильные руки смыкаются вокруг меня и мы опускаемся на колени прямо на пол, не в силах больше стоять.

Его поцелуй — жаркий и неистовый. Заявление прав на меня.

— Я люблю тебя, Ларк. Моя маленькая птичка. Вместе мы со всем разберемся.

В горле так тесно от слез, что я не могу вымолвить ни слова, лишь киваю.

— Будешь моей? — спрашивает он.

— Я и так твоя, — шепчу я. — Кажется, я была твоей уже очень давно.

Его улыбка — та самая, от которой подкашиваются ноги.

— Обещай мне, что останешься.

Я киваю.

Он раскрывает ладонь, и я вижу на ней свой жемчужный браслет. Сердце сжимается. Мне было невыносимо больно его снимать. Я протягиваю ему запястье.

Он быстро застегивает замок.

— Но предупреждаю, — говорю я, пытаясь вернуть себе капельку прежней дерзости. — Если ты меня разозлишь или хотя бы посмотришь в сторону другой женщины, ты почувствуешь мое лезвие.

— Дорогая, я уже чувствовал твое лезвие, и мне это чертовски понравилось. — Он прижимается своими губами к моим. — Ты для меня — единственная женщина.