– Ещё раз.
Бесстрастный голос ввинтился в голову. Все мышцы отчаянно сопротивлялись тому, что надо подняться и выдержать новую атаку.
– Ещё раз!
Теперь в голосе послышался гул песчаной бури, а по спине словно прошлись наждачной бумагой. Стиснув зубы, Кирилл поднялся с пола. Кожа саднила от постоянного жара и мелких ссадин, которые так легко оставляют тени. Шорохов – их наставник – прошёл мимо, овевая тяжёлой, давящей силой: ему около пятидесяти, но он мог дать фору многим зрелым стражам, что уж говорить о них, юнцах. В строгой форме, с ёжиком волос, высокий, он сам напоминал сгустившуюся тень. И трость стуком вторила каждому слову:
– Концентрация, дери вас стихии! Вам всего лишь надо удержать щиты!
– А как уничтожать тени? Что мы за стражи, если прячемся за щитами?
Резко смолкли голоса других учеников, Кирилл почувствовал их насторожённые взгляды. О да, они не привыкли спорить, то ли напуганные методами обучения, то ли не готовые отстаивать свои желания, хотя ровно этот же вопрос звучал перед занятием.
А Кириллу что? В нём клокотола ярость пополам с огнём. Он жаждал драки. Жаждал рвануться пламенем в тот мир, откуда приходят тени. Щиты, ха! Щиты для трусов, для неумёх, для тех, кто с трудом может вычертить самое слабое заклинание. Впрочем, сдержанностью Кирилл никогда не отличался.
Но они не скот на убой! Кирилл наблюдал за старшими стражами, видел, что те могут. Когда же начнётся настоящее обучение? Два месяца в Школе стражей, из-за которой он поссорился с отцом, а их только заставляют учить путаные рисунки печатей, непонятные схемы мира теней и пичкают теорией. Вот, ещё и щиты.
Шорохов же не просто наставник, именно он заведует Службой. Должен понимать!
Кирилл сложил руки на груди, когда Шорохов медленно подошёл к нему.
– Хочешь большего? – вкрадчиво спросил он. Его сила тяжела как земля, которой засыпают гроб. – Пожалуйста.
По щелчку пальцев спало сдерживающее заклинание, и сгустки теней понеслись на Кирилла. Краем глаза он заметил, как отшатываются остальные ученики, и даже обрадовался. Уверенно выставил огненный щит, и тени бились об него, некоторые опадали пеплом.
Снова щелчок. Тени окружали, заслоняли его от мира, и Кирилл остался с ними один на один. На секунду рёбра сжал страх – он один и не справится, – но Кирилл тут же отогнал его. Не до того.
Кирилл начал задыхаться от напряжения, магия текла в воздухе палящим жаром, но Кирилл упрям. И не сдавался. Вокруг шипение, хриплый клёкот, сухой воздух. Щиты сминались под напором теней. Кирилл вытянул руки, усилил заклинание, вертелся вокруг своей оси.
Но их слишком много. А он один в этой буре.
– Так что же ты? – спокойный голос Шорохова пробился сквозь шум в ушах. – Справишься?
Кирилл вытер пот с лица и зло посмотрел на него сквозь мельтешащие тени. Преодолев напор, медленно поднялся. К черту щиты!
Он выпустил весь огонь, что горел в нём. Щит упал, не выдержав такого напора – иначе Кирилл бы сам его убрал. Тени накинулись злой сворой, но умерли тут же, попавшие в жаркую бурю.
– Интересно. Но стражам мало уметь сражаться, важна дисциплина и субординация. Подчинение приказам. – Шорохов подошёл ближе и поднял тростью подбородок Кирилла вверх. – Это ясно? К тому же твои щиты не выдержали, ты выбрал неправильную основу. Одного огня мало, о чём я и говорил в начале занятия. Нужно подстроиться под теней.
Кирилл ничего не ответил, даже не стряхнул дым с рубашки и брюк, оставшись стоять в кругу пепла. Шорохов убрал трость и отошёл, а потом равнодушно бросил:
– Сегодня ночуешь в камере без силы. Продолжаем занятие.
Кирилл вздрогнул, но поднялся. Он знал – это будет самая долгая ночь в его жизни.
Кирилл проносится по преддверию мира теней, за которым, точно за мутным зеркалом, виднеется человеческий. Студенты бегут к главному зданию в надежде найти спасение: вокруг него одна за другой вздымаются стены изо льда и пламени. На лужайках остаются пледы с корзинами для пикника, забытые впопыхах рюкзаки и учебники.
Кирилл видит голубоватый свет: преподаватели возводят щиты изо льда. Остаётся только небольшой проход для спешащих внутрь студентов.
Но эти заклинания не спасут от теней. Ему ли не знать.
Разрыв пульсирует зелёным. Кирилл проходит сквозь него, чувствуя, как тело покалывает мелкими иголками. Сила сухри – переплетение огня и земли – вспыхивает внутри, рвётся стечь пламенем на землю, прорасти корнями.
Пахнет взрытой землёй и порохом. Дымные тени носятся в воздухе, расточая запах гари. Когтями они проводят по льду, как по стеклу, и нет ничего хуже этого звука. Кирилл быстро окружает себя щитом огня. Воздух плывёт маревом вокруг него, обдаёт жаром.
Дежурный страж по Академии, ещё молодой парень, бледен и явно не понимает, что делать. Его сила вспыхивает перед ним искрами и гаснет. Его трясёт, на лице ужас. Концентрация, парень! Кирилл коротко выкрикивает:
– Закройте печати!
– Нам бы с тенями разобраться! – скрипит зубами страж постарше, второпях вычерчивая руны ловушки на земле. Две или три тени, учуяв стражей, скользят к ним.
– Закроем печати – больше теней не появится, – отсекает Кирилл.
– Вот и закрывай, раз такой умный! – огрызается старший страж. Он морщится от усилий и напряжения, бросая взгляды на круговорот теней перед ними.
Кирилл опускается на одно колено и касается руками земли, взывая к ней, чувствуя, как токи жизни впиваются в пальцы, прорастают внутри него. Поднимает руку – и с неё срывается вихрь из камней и пыли, сметает ближайшую тень, маленькую и юркую, которая почти коснулась его щита…
Тень рвётся из клетки внутри, стучится в рёбра. Достав кинжал, Кирилл режет ладонь, приоткрыв печать. Тень проносится, будто огромный нетопырь, распахиваясь жутковатой красотой ночи.
Вопль боли доносится сбоку. Кирилл бросается к парню, уже окутанному агатовой шипастой тенью. Её длинные изломанные пальцы скребут по позвоночнику стража, и тот извивается на земле, пальцы впиваются в её мякоть. По рукам Кирилла течёт пламя, опадая всполохами. Он выпускает тень всю, до остатка, до нервной дрожи. Сейчас ему не нужны заклинания.
Кирилл сжимает кулак, и огненный вихрь плащом накрывает шипастую тень, сдавливает её в объятиях. Пронзительный визг – и она опадает крошками земли.
Страж, кажется, без сознания, но у Кирилла нет времени. Он призывает заклинанием тень обратно, и та врезается в тело на полном ходу. Кирилл едва удерживается на ногах, сила взрывается внутри, сдавливает лёгкие, стекает с пальцев дымом. Сейчас в нём вихрятся сотни костров.
Что-то будто шепчет внутри:
«Ты – хаос. Ты – огненная смерть. От твоего прикосновения всё рассыплется в прах».
Кажется, одна тень всё-таки дотянулась сквозь щит и рванула когтями по лопатке. И тут же развеялась. Кирилл не сразу понимает, что больше не с кем сражаться. Остался только выжженный круг земли.
Тень бьётся внутри, как в клетке, просит спустить её с поводка, дать снова почувствовать мощь хаоса. Скрипнув зубами, концентрируясь и не давая себе послабления, Кирилл выравнивает силу внутри, утихомиривает. Не сейчас. Не здесь.
Трещит воздух, вспыхивают печати, расправляя грань миров и выпуская команду стражей. Рубашка хоть и пропитана не пропускающим огонь маслом, не выдержала такого напора, рукава до локтя сожжены. Правая лопатка саднит и ноет. К Кириллу подходит Николай. Кожа его перчаток блестит на солнце чёрным, и он сам – воплощение изящества и порядка. На шее небрежно повязан белый шарф – единственное светлое пятно на фоне чёрного костюма. В тёмном взгляде – спокойствие, а голос негромкий и будто бы бесстрастный, хотя Кирилл точно знает, что Николай просто выучился сдержанности:
– Помочь?
Не с тенями, а с тем, что бьётся внутри него и просится наружу. И Николай, как и прежде, готов обуздать, проследить, чтобы разрушение не коснулось самого Кирилла. И, как и прежде, Кирилл не хочет, чтобы хоть кого-то зацепила его тень.
– Сам справлюсь.
Он достаёт из внутреннего кармана сигареты. Руки дрожат. Усталость накатывает волнами, от неё сводит мышцы. Николай оглядывает его с ног до головы и неодобрительно цокает языком. Кирилл потирает тыльной стороной ладони нос, морщится от того, как саднит порез, и закуривает, запрокидывая голову к небу. Прохладный осенний ветер остужает кожу. Надо обойти Академию, убедиться, что нигде больше нет прорывов, и найти Кристину.
– Сколько прорвалось? – Николай спокоен. Как и положено тому, кто теперь будет разгребать весь беспорядок.
– С десяток.
– Уничтожены?
– Все.
Николай одобрительно кивает и оглядывается, оценивая последствия. Защитная стена тает в воздухе, из здания выходят преподаватели. Они переговариваются и нервно косятся в сторону стражей. Кирилл отворачивается, предпочитая смотреть в небо и теряться в его голубизне, и видит, как к ним спешит Саша. Сейчас он совсем не похож на художника: вместо пятен краски – пыль и гарь на синей форме; вместо комбинезона – джемпер и стёганая серая куртка. Кирилл хмурится: и как ему не жарко? А потом спохватывается. Это ему самому достаточно одной рубашки, а другие замёрзли бы в конце сентября без верхней одежды.
Николай задаёт вопрос прежде, чем дожидается Сашиных комментариев:
– Ты осмотрел печати? Как теням удалось их сломать? Ведь только вчера их заклинали.
Саша хмурится и смотрит под ноги, закладывает руки в карманы брюк. Солнце подсвечивает его волосы золотом мёда.
– Нет. Печати были вскрыты, – произносит он с недовольством и неохотой, будто чувствует за это собственную вину.
– Что значит – вскрыты? – Николай щурится на солнце.
– То и значит. – Саша пожимает плечами, не поднимая взгляда от земли и чертя носком невнятный узор. Кирилл спалил окурок. Становится легче. Сила шуршит внутри, тёплая и приятная.
– Теней выпустили специально? – уточняет Николай, мельком оглядываясь.
– Получается, да.
Кирилл давно не видел, чтобы у Николая не нашлось слов: тот втягивает воздух через ноздри, руки сжимаются в кулаки. Николай говорит тише, чем до этого:
– Та-ак… Никому ни слова об этом. Надо подобрать более толковых стражей для Академии. Это какое-то недоразумение. – Он машет туда, где лекари колдуют над парнем, которого окружили тени. Кажется, он будет жить.
В этот момент со стороны дороги к озеру раздаётся крик:
– Стражей сюда!
Николая окликает страж из-за ворот и машет в сторону леса. Кирилл же торопится вслед за Сашей.
Воздух пропитан запахом моря и водорослей. Над дорогой метрах в полутора парит тень, похожая на серебристую медузу. Её полупрозрачные щупальца колышутся. Медуза вызывает желание дотронуться. Вокруг уже столпилось несколько преподавателей и студентов, которые в растерянности смотрят то на медузу, то на замершую перед ней Кристину. То, что это тень, Кирилл не сомневается, но никогда с такими не встречался. И ему очень не нравится, что эта хреновина слишком близко к Кристине, а та выглядит так, будто её зачаровали. Или опоили.
– Это что ещё за создание? – Саша замирает, не доходя пару метров.
– Не шевелись, – тихо произносит Кирилл, надеясь, что Кристина его услышит. Пальцы тянутся за кинжалом, он обходит тень полукругом, пытаясь понять, как к ней лучше подступиться и сработают ли обычные заклинания.
– Она красивая. – Кристина, как в дурмане, делает шаг вперёд. Слышатся щелчки, будто цепляются магниты друг к другу. Запах моря усиливается. Кончики пальцев щиплет от магии, готовой сорваться в новую смертоносную пляску.
– Я чувствую её, – выдыхает Кристина. – Она такая красивая…
Её пальцы едва не касаются щупальца. Кирилл не выдерживает и рвётся вперёд, сбивает Кристину с ног и тут же выставляет над ними земляной щит. Медуза касается его, стучит щупальцам. Запах водорослей не даёт толком дышать. Кирилл ловко выныривает из-под щита и шепчет заклинание, пламя вырывается из-под земли и касается кончиков щупалец. Медуза визжит, за несколько мгновений сгорает, оставляя зияющую дыру в воздухе, из которой тянет ледяным холодом.
Кирилл только поворачивается к Кристине, как слышит хриплый крик Саши:
– Кирилл! Помоги!
Того будто затягивает внутрь этой дыры. Пламя скачет по его пальцам, которые чертят знак печати. Бесполезно. Дыра поглощает силы, всасывает в себя всё вокруг. Кирилл вскакивает и встаёт плечом к плечу с Сашей.
– На счёт три!
Неистовый огонь Кирилла и мягкое пламя Саши сливаются, перемешиваются, становятся единым целым, стягивающим дыру. Запах водорослей теряется в тягучем аромате мирры, подогретой на огне. Ещё мгновение – и не остаётся ни следа печати или пролома. Только дымится воздух.
– Спасибо. – Саша дышит тяжело. Кончики его пальцев почернели, словно он копался в саже. Из носа течёт кровь. – Ты понял, что это было?
– Понятия не имею.
Кирилл разворачивается и подходит к Кристине, которая как раз поднимается с земли и стряхивает с джинсов соринки и пыль. Она слегка шатается, выглядит бледной и не смотрит на него, а Кирилла вдруг охватывает необъяснимое раздражение. Ведь сколько раз он рассказывал об этом на лекциях! А она ещё называет его хорошим учителем!
– Ты что, считаешь, что можно вот так взять и дотронуться до тени?!
– Я не знаю, что на меня нашло. – Кристина избегает его взгляда.
– Я же говорил – иди в главное здание.
– Я не успела! Они уже поставили щит, а вокруг кружили тени. Я отошла как можно дальше. Но в этой тени… было что-то чудесное. Что-то, до чего хотелось дотронуться.
– Тени убивают! – жёстко бросает Кирилл. – Ты этого хотела? Умереть на глазах у всех?
Она обхватывает себя руками и закусывает губу, будто хочет защититься от его слов.
– Кирилл. – Саша мягко касается его плеча. Его сила ощущается как ночное спокойствие пустыни. – Перестань. Пойдём, надо доложить Николаю и разобраться, что вообще произошло. Вы в порядке?
Кристина явно не сразу понимает, что спрашивают её. Она медленно переводит взгляд на Сашу и тяжело кивает. Из спутанных волос торчат травинки и листья, а взгляд совершенно потерянный, но голос звучит упрямо и твёрдо:
– Я знаю, что видела. Это была не та тень, которая хочет всё уничтожить.
– Можешь рассказать подробнее? – Саша склоняет голову набок и протягивает руку. Кристина хватается за неё с каким-то облегчением. Или так кажется Кириллу.
– Если вы послушаете. – Кирилл не может избавиться от ощущения, что этот справедливый упрёк – для него, и теперь злится на самого себя. Впрочем, нет. И до этого он злился на себя, и зря вообще… чёрт, он явно устал.
– Конечно, – улыбается Саша. И тень улыбки появляется на лице Кристины.
Кирилл не вмешивается. Он почти ненавидит себя в такие моменты. Что ему стоило дать ей договорить? Она была напугана, возможно, околдована. А он, как всегда, слишком испугался, что не справится. Но ведь они смогли. Тень растворилась, печать закрыта. Вот только рука Кристины сжимает руку того, кто вызывает куда больше доверия. И что хуже – Кирилл не понимает, почему его вообще волнует этот факт.
Хрустит гравий на дорожках, когда к ним подходит стажёр из Службы стражей, держа в руках кепку. Мнётся, явно не зная, как сказать. Кирилл закуривает, нутром ощущая плохие новости.
– Ну что ещё?
– Николай просит вас прийти в лес. – Служащий сжимает кепку так, что белеют костяшки пальцев.
Кирилл переглядывается с Сашей и едва заметно кивает в сторону Кристины – мол, побудь с ней.
– Думаю, нам не помешает хорошая кружка чая, – по-доброму улыбается Саша. – Кирилл говорил, тут есть отличное кафе. Покажете?
Кирилл, прищурившись, смотрит, как они сворачивают в сторону «Гвоздики и костей», куда уже подтягиваются взволнованные студенты. Конечно, Кирилл бы тоже сейчас не смог оставаться в стенах Академии, лучше вообще уйти подальше. И сейчас эта мысль так соблазнительна. Впрочем, он давно не ученик и не студент. Его ждёт лес.
Кириллу кажется, что этот день никогда не кончится.
Лес пахнет сосновой смолой, иголками и сухой листвой. Здесь всё кажется спокойным и мирным. В ветках деревьев звенят голоса птиц. Кирилл любит этот лес. И сердце вдруг охватывает щемящая тоска. Он словно знает, на что смотрит Николай, который сейчас разглядывает заросли кустов. И всё-таки подходит ближе.
Мёртвые глаза Хлои Монтейн. Неестественно вывернутая шея. Засохшая кровь – на руках, одежде. Чёрные спутанные волосы. Застывшая маска ужаса на лице.
– Там ещё один. – Николай кивает в сторону деревьев, среди которых возятся следопыты: изучают, обносят магической границей и заодно яркой красной лентой. – Но пропало трое. Нет тела Анны.
– Тени? – Кирилл садится на корточки и вглядывается в лицо Хлои. Он запоминает каждого, кто погиб от этих тварей.
– Здесь что-то другое.
Николай протягивает ему перчатки и продолжает:
– Смотри. – Его пальцы, затянутые в белый латекс, задирают рукав кофты Хлои. Кириллу кажется, его ударили под дых. От сгиба локтя вниз и вверх по руке разбегаются иссиня-чёрные вены. Он поднимается и отходит в сторону. Это слишком даже для него.
– Тебе это о чём-то говорит?
– Так было у моей матери, – на удивление спокойно произносит Кирилл. Он смотрит, как с ветки срывается сухой листок и падает. Раньше здесь дышалось легко, земля пружинила под ногами. А теперь лес испоганен. Опорочен тенями и смертью молодых ребят.
– Кирилл? – окликает Николай.
– А? Да, после того как на их дом напали тени. – Кирилл достаёт сигарету, но не спешит закурить, вертит в пальцах. – Лекари тогда сказали, что сделали это через кровь каким-то заклинанием. Толком не смогли разобраться. Но я запомнил вены. Они выглядели так же паршиво. Я тогда думал, что это скорее походило на отравления, как бывает, когда тени оставляют следы, но что, если нет?
Кирилл не любит вспоминать эту историю, но понимает, что это важно. А ещё думает, что давно не звонил матери и не спрашивал, как у неё дела.
Николай, конечно, отлично знает эту историю, но тогда переживал за Кирилла и его семью, а не расследовал нападение, поэтому мог и не помнить детали. И сейчас слушает внимательно.
– Ещё на К… на одну из моих студенток напали. Но её не похищали, – добавляет Кирилл. – Она смогла устоять. Но видела зелёные вспышки, а ещё здесь Соня. Приехала с визитом после нападения и расспрашивала, особенно про зелёные вспышки. Намекнула, что те походили на то, как мы открываем печати.
Николай молчит. Он наверняка уже думает, прикидывает версии, перебирает всё, что знает о тенях. Кто, как, зачем, почему. Пусть он сто раз твердит, что страж, на самом деле его всегда тянуло к двум вещам: алхимии и загадкам, в этом они с Шороховым походили друг на друга. Кирилл же всегда хотел одного: сражаться с тенями.
– Николай Андреевич. – К ним подходит кто-то из лабораторий. – Есть ещё новости.
– Слушаю. – Николай спокоен как скала, и только опасно блестят тёмные глаза.
– Я проверил и выяснил, что ровно здесь проходит граница между парком людей и отводящими взгляд заклинаниями Академии. И здесь везде следы теней. Печати уже восстанавливают. Тела забирать?
– Да. Что думаешь? – обращается Николай к Кириллу.
– Чертовщина какая-то. Вскрытые печати, похищенные студенты. И сейчас будто кто-то это сделал нарочно.
– То-то и оно. – Николай трёт подбородок. – И я могу понять подозрения Сони. Надо подумать об этом.
– Думаешь, в это действительно замешаны стражи? – Кирилл понижает голос и отходит вслед за Николаем в сторону, пропуская специалистов к телу Хлои. Оба закуривают, и дым смешивается с горечью осени.
Кирилл отлично понимает, как это выглядит со стороны. Можно сказать, что стражи не справились. Или что взялись за мутные ритуалы, о которых иногда пускает слухи Управление, которые, впрочем, не беспочвенны. То и дело находится какой-нибудь идиот, который захочет пойти дальше, чем контролировать темноту, скрываться в природных тенях или укрывать дымом следы. Кирилл видел дела в Архиве, когда стражи экспериментировали с магией теней, в том числе на других. Впускали яд, пытались привязать тень к телу или запустить внутрь, чтобы понять, как вытащить обратно. Ведь сегодня, если бы Кирилл не успел уничтожить её, одна из тварей забралась бы парню под кожу.
А те случаи, когда по халатности какой-нибудь следопыт забывал толком закрыть печать! И это могло стоить людям жизни.
Николай молчит долго, наблюдает за тем, как увозят тела, а само место укрывают заклинаниями. Это дела магов, скорее всего, придётся привлечь Бюро, но не полицию. Наконец произносит:
– Значит, наша задача выяснить, кому это понадобилось. Всеми стихиями тебя заклинаю, проследи, чтобы больше не пропадали студенты. Да, и та девочка… приведи её ко мне завтра. Сегодня я буду занят.
– В Службу? – уточняет Кирилл. Жар проходит по рукам, усталость стучится в виски.
– В Службу. Там нет лишних ушей, да и нашим лекарям я доверяю больше тех, что в Академии.
– В какой момент я стал заниматься связями с общественностью? – Он ничего не может поделать с раздражением в голосе.
– У тебя неплохо получается. Ведь не уволили же тебя, – усмехается Николай. – Ты сам сейчас куда?
– Я чертовски хочу спать, но сначала мне надо убедиться, что Кристина в порядке. Потом – в Службу. Так что подброшу тебя и Сашу.
Кирилл зажмуривается и прижимает указательный и большой пальцы к векам. Виски ломит, хочется не то что кофе, а пару вёдер энергетика.
– Тогда буду ждать на парковке.
Саша с Кристиной сидят на лавочке около «Гвоздики и костей»: внутри битком. Сквозь большие окна видно, как суетится Сташек с помощниками, разливая чай и кофе, а студенты, скучившись за сдвинутыми столами, бурно обсуждают нападение. Другие в растерянности ходят по лужайкам перед Академией и собирают оставленные вещи.
Кристина выглядит чуть более расслабленной, хоть и уставшей. Выкрашенные в рыжий волосы рассыпались по плечам, в них уже нет соринок. Даже жаль: ей шло.
Кристина замолкает, стоит Кириллу подойти, и опускает взгляд. Не смотрит на него. Те мгновения, когда он заглядывал в её глаза и пускал искры на их руки, растворились. Растаял и поцелуй озёрной девы, и Кирилл чувствует себя так, будто и правда потерял благословение.
– Кофе? – Саша улыбается и протягивает бежевый стаканчик с рисунком гвоздики и скрещённых костей. Для него мир наполнен красками, наверное, поэтому ему проще вот так переключаться между битвами, которые иссушают, и открытым дружелюбием. Кирилл слишком часто видит серость мира теней.
– Спасибо. – Он приподнимает крышечку, вдыхая аромат молотых зёрен. Чёрный американо – то что надо.
Глотки кофе спасают от неловкого молчания. Кирилл исподволь смотрит на Сашу с Кристиной. Он не может избавиться от мысли, что те слова, которые она говорила про медузу, – отражение её самой. Словно в её хрупких костях, в тонких пальцах, которые обнимают стаканчик с чаем, в глубине глаз скрыто куда больше, чем она показывает. Вокруг неё нет тени. Только воздух чуть мерцает, как гладь озера на солнце. Она – свет пополам с водой.
– Кристина, – он старается, чтобы его голос прозвучал как можно мягче, – мне придётся завтра отвезти тебя в Службу стражей.
Саша поднимает брови, в глазах немой вопрос.
– Зачем? – Она всё ещё смотрит на свои ботинки, будто в них сокрыта некая истина бытия.
Он колеблется, теряется. В ход идут сигареты, потому что глотков кофе недостаточно. Саша неодобрительно поджимает губы.
– Николай, начальник Службы, хочет поговорить с тобой насчёт нападения. Хочешь, я позвоню твоему отцу…
– Нет! – Кристина вскидывает голову и впивается в него взглядом. – Ни к чему его беспокоить. Назови адрес, и я приеду.
– Я сам тебя заберу. Это не обсуждается. – Кирилл выкидывает пустой стаканчик в мусорку, тот глухо стукается о стенки. – Не хватало, чтобы ты одна выбиралась в город. Дорога через лес…
Он осекается. Кристина поднимает брови в ожидании продолжения.
Им наверняка ещё расскажут. Про смерть, которая забрала юных и чудесных ребят. Про безопасность. Введут какие-нибудь глупые правила, которые ни черта не помогут. Но у него сейчас нет сил говорить о смерти.
– Так будет лучше, – сухо заканчивает он.
– Может, ещё наручники на меня наденешь? И сразу в подвалы? Мне не нужно сопровождение…
– Кирилл Романович, – спокойно замечает Саша, покачивая ногой и выразительно глядя на Кирилла, – всего лишь хотел сказать, что пока мы не выясним причины нападения теней, безопаснее будет с ним. Через пару дней всё утихнет, и можно снова наслаждаться свободой и лесным воздухом.
Её взгляд – как зелень мха. Её голос звенит музыкой ветра. Кирилл отворачивается, чтобы избавиться от наваждения. Кристина вдруг поднимается и подходит ближе. Он чувствует её силу спиной. Хочет повернуться, но она касается пальцами правой лопатки и тут же отдёргивает руку.
– У тебя кровь, – вдруг произносит она.
Саша подрывается вслед за ней.
– Кирилл, ты лекарю показывался?
– Не до того было.
Вот почему так болит голова и перед глазами цветные пятна.
– Немедленно к лекарям! Совсем с ума сошёл? Не хватало, чтобы ты тут кровью истёк.
– Царапины. – Кирилл морщится. Ему не нравится, когда начинают переживать по пустякам. И не такое бывало.
– Я бы их так не назвала, – скептически добавляет Кристина. – Кажется, теперь моя очередь кормить тебя шоколадом.
Он оборачивается, удивлённый, и ловит её улыбку. Саша тянет за рукав и торопит.
– Я позвоню, – бросает Кирилл, хотя голова соображает всё хуже.
– Я буду ждать.
Когда Кирилл уходит, то замечает, как к Кристине подрывается компания студентов, как они окружают её, обнимают и задают вопросы. И бросают ему вслед странные взгляды.
На парковке их уже ждёт Николай, рядом с ним – фургончик лекарей, которые только подъехали, чтобы оказать помощь. Один из них кивает Кириллу, и Саша торопится рассказать про порезы, которые действительно ощущаются не более чем царапины, но его всё равно заставляют снять мундир и протягивают свежую рубашку. От лекарств эти самые царапины жгутся и шипят, как раскалённые угли, брошенные в воду.
Николай обсуждает с Сашей печати. И когда Кирилл уже поднимается, чтобы направиться к машине, на парковку с рыком въезжает мотоцикл болотного цвета. Кирилл вполуха слушает про мази и советы, что делать с ранами – а то он не знает! – и, сдавшись, берёт бутылку воды. Наклонившись, льёт прямо на шею и на волосы, смывая пыль и грязь битв. И смотрит, как пилот останавливает мотоцикл в уголке и слезает. Прочь шлем и балаклаву, расстёгнута кожаная куртка, и под этим всем пряталась стройная незнакомка в высоких ботинках и обтягивающей футболке с логотипом группы AC/DC. Волосы, выкрашенные в фиолетовый, на левом виске заплетены в тугие мелкие косы, на шее болтается связка цепочек и подвесок из аметиста.
Она подходит к ним, и Кириллу кажется, что эта девушка ему знакома.
– Привет, – её голос звучит удивительно певуче, – вы ведь стражи?
– Да. – Николай отвечает первым, но смотрит настороженно. – Могу чем-то помочь? Вас не задело тенями?
– А, нет, я же только что прикатила. В Академию сейчас можно? Или не пускают? Мне так, спросить…
Она чуть выставляет ногу вперёд, чтобы прислонить шлем к бедру, шарит в кармане куртки и достаёт из кармана жвачку. Разворачивает пластинку и кидает ярко-розовый прямоугольник в рот. Кирилл всматривается, не понимая, почему она так знакома, они точно не встречались раньше.
– Можно. – Николай кивает и добавляет: – Но в лес лучше не ходить.
– Чего мне там бояться? Лес я этот знаю, секс люблю… что? Анекдот такой. Но раз вы так говорите, поверю. Тем более мне действительно надо в Академию. Кстати, классная штука. – Она вдруг кивает Кириллу, и тот не сразу понимает, что та имеет в виду кулон.
С этими словами она направляется в сторону главного здания, на ходу доставая телефон, а Саша задумчиво протягивает:
– Что ж, теперь я знаю, кого мне нарисовать для своего комикса.