Адрес, который привлек мое внимание, находился на склонах Витоши. Жилой многоэтажный дом, — серый, грязный, наверное, одно из первых детищ панельной архитектуры, — навевал скуку. Я не ожидал найти кого-нибудь в этот предобеденный час, но поднялся на второй этаж и нажал звонок. Торопливый звук прокатился бессмысленно вглубь квартиры, поскребся о бетонные стены и замер. Я вслушался, — ни звука. Повторил попытку, на этот раз более продолжительно и настойчиво. Никакого результата. Повторил в третий раз и уже собрался уходить. Толкнул легонько дверь, она поддалась. Я ее прикрыл, подождал секунду-другую и толкнул. Дверь отлетела назад, не издав ни звука, как будто висела не на петлях, а на паутине. «Вот так! — произнес я про себя. — Придется искать свидетелей». На всякий случай еще раз нажал звонок. Нажал яростно, чуть ли не вжался в него.
— Какой идиот так звонит? — пробубнил мужской голос буквально в нескольких шагах от меня.
Я вздрогнул и, вглядываясь в полумрак коридорчика, увидел огромного мужчину. В руках у него были очки… Он выглядел расплывшимся от жира, может быть больше, чем это было на самом деле, — его туловище превосходило все представления о размерах человеческого типа.
— Это я тот идиот, — произнес я, придя в себя. — Полчаса уже звоню. Это вы Румен Георгиев?
— Да, — кивнул он и показал на затычку в своем ухе. — Случайно вытащил другую… А то вообще не услышал бы вас.
— Нам нужно поговорить, — я показал ему свое служебное удостоверение.
— Что это? — он зажег лампу, надел свои очки с толстыми линзами и уставился в документ. — Во! — воскликнул он, чуть не всплеснув руками. — Интересно… Со мной это в первый раз. Что вы хотите от меня?
Я едва скрыл свое удивление. Никак этот слон капризничает? Ему это совсем не идет.
— Я спросил вас, что вы хотите от меня? — на этот раз в его голосе прозвучало нетерпение.
— Ничего особенного — произнес я. — Нужно поговорить.
— Хорошо, — его лицо скривилось в нечто, напоминающее улыбку. Он провел меня через холл, и мы оказались в комнате, достаточно неубранной, которую, имея определенное воображение, можно было бы назвать кабинетом. У стены громоздились стопки книг. На кровати, небрежно прикрытой одеялом, также валялись книги. На столе были разбросаны папки.
— Я, может быть, вам помешал, — произнес я и осмотрелся, ища место, куда можно было бы сесть.
— А, ничего, — махнул рукой гигант и вновь показал на тампон в своем ухе. — Сверху один студент целыми сутками магнитофон гоняет… — С неожиданной для его туловища ловкостью он раздвинул книги на одном конце кровати. — Вот сюда… Пожалуйста.
— Мы, когда были студентами, сутками зубрили, — пытаясь угодить, подхватил я.
— М-м, да, — улыбнулся он, польщенный. Его улыбка подсказала, что когда-то он был симпатичен. — Времена меняются…
— Вы чем занимаетесь, если это не тайна? — полюбопытствовал я.
— Тайна, — поморщился он. — И для меня самого тайна. Теория сверхнизких температур…
— Ага. — глуповато кивнул я. — Наверняка работаете допоздна?
— Каторжный труд! — его голос опять зазвучал капризно. — И конца, и края ему не видно…
— И вчера вечером работали допоздна? — я внимательно наблюдал за ним. — И позавчера…
— Постоянно… — вздохнул гигант, наклонив свою массивную голову. И вдруг насупился, украдкой взглянул на меня, нахмурил лоб. — Хотя, а что это вас интересует моя работа?
И прежде чем я успел набрать воздух, чтобы ответить ему, он быстро обернулся и навалился на стол. Его руки, слишком короткие для его объемного тела, стали раскидывать неровно сложенные листки, рукописи. Он был похож на обезумевшего тюленя в луже. В конце концов, он нашел страницу, которую искал, сунул ее наугад в одну из папок, положил сверху нее несколько справочников и повернулся ко мне с просветлевшим лицом. Вздохнул. Только что ладони не отряхнул по-детски.
— Чистая работа! — засмеялся я.
— А чем вас интересуют мои… дела? — настойчиво спросил он, как будто не заметил моей реакции.
— Вы — владелец ЗАЗ — 124563… — перешел я на официальный тон.
— Был, — кивнул гигант.
— Ну, давайте… — я прикусил язык, хотя мне так хотелось его спросить: «А не врете ли?»
— Давно его не вожу, — объяснил он. — Не нужно.
«Чего ты выворачиваешься?» — подумал я.
— Смена ценностей, — хитро улыбнулся он, как будто догадался о моих мыслях.
— Интересно! — воскликнул я. — В ваши годы… так неожиданно…
— Потребовалось, — вздохнул он. — Гонялся, как идиот, за машиной, за квартирой, за мебелью, за тряпками. За чем только не гонялся… Думал, наука подождет. И так загубил массу времени. Сейчас ничто, кроме науки, меня не интересует.
«Ишь как мы заигрались, — подумал я про себя, — так мы и до завтра не кончим».
— Где ваша машина? — спросил я.
Наверное, мой голос прозвучал слишком резко, так как гигант испугался, поглядел на меня озадаченно и пожал плечами:
— М-м… посмотрите там, — махнул он рукой в сторону окна. — Наверняка внизу.
Я выглянул на улицу. Среди чинно поставленных на стоянку перед домом машин торчал один-единственный «Запорожец», приподнятый на брусках. Выглядел он довольно-таки заброшенным.
— Этот синий, что ли? — спросил я.
— Да, — неуверенно сказал он, — вроде был синий…
— У вас украли чехол с нее, — произнес я. — Мы поймали вора.
— Ну! — воскликнул он. — И кому он потребовался? Он же весь рваный был.
«Не такой уж ты отшельник, — подумал я, — если знаешь как он выглядел».
— Ему потребовался, — сказал я и приковал гиганта взглядом. — Вы собирались обращаться с жалобой?
— Ну уж! — чуть ли не обиделся он. — Лучше бы он и развалюху мою забрал… Я ведь вам уже сказал, что меня теперь ничто не интересует.
Я понял, что напрасно теряю время с ним и пора уходить.
— У вас никакая обувь не пропала? — спросил я. — Туристская.
— Простите? — недоумевающе наклонился он, посмотрев на свои ноги. Потом встревоженно посмотрел в угол, где возвышались его стоптанные полуботинки. — Вот моя обувь.
— У вас какой размер? — улыбнулся я, ища его расположения.
— Сорок третий, — произнес гигант. — А что?
— В доме вора мы нашли одни…
— Не мои! — поторопился он жестом отбросить мои предположения.
— Что-нибудь другое у вас пропало?
— Откуда я знаю! — пожал плечами гигант. — Не объясните ли мне, а в чем дело?
— Предполагаю, что скоро наружу вылезут еще несколько краж.
— Ну, это уже ваше дело! — вскипел он.
— Да, это так, — произнес я, — но вещи — ваши. И если граждане нам не помогут…
— Граждане! — презрительно махнул рукой он. — Лучше вы вора немножко прижмите. Экспериментируйте!
— Простите! — я смущенно посмотрел на него. — Что мы должны делать?
— Экспериментируйте! — торжественно прозвучал его голос. — Эксперимент — мать открытий, верьте мне. Материя постоянно преподносит неожиданности.
«Не из-за этого ли ты такой капризный?» — разозлился я. Подождал секунду-другую и встал.
— Прекрасно, — сказал я. — Обязательно себе это запишу.
— Запишите это себе, — настоятельно произнес он и отвернулся к своим рукописям. — Это фундаментальная истина.
— Мне хотелось бы посоветовать вам кое-что, — сказал я. — Надеюсь, вы не обидитесь?
— Я не обидчивый, — великодушно махнул рукой он, мечтая поскорее выпроводить меня.
— Занимайтесь спортом, — произнес я. — Занимайтесь, иначе при таком сидячем образе жизни…
Он понял меня правильно, но не смутился.
— Моя беда пришла от спорта, — сказал он. — Десять лет назад я занимался штангой, а потом забросил.
— Нужно опять заняться, — попытался я его утешить. — Еще не поздно…
— Времени нет, — нетерпеливо махнул рукой он.
— Супруга ваша дома? — спросил я на всякий случай.
— А посмотрите там, — небрежно махнул рукой гигант.
Я открыл дверь в холл и застыл: передо мной стояла молодая женщина. Она смотрела на меня в упор. Я готов был поклясться, что она нас подслушивала. Продолговатый узкий нос, испитое лицо, бледные нервные пальцы… «Живая пороховница! — подумал я про себя. — Одной искры хватит, а потом только смотри… А здесь их, сколько хочешь. Эта — из самых опасных, — отметил я. — Проворная и некрасивая».
— Зачем вы теряете время, расспрашивая его? — улыбнулась она и, не ожидая ответа, протянула руку. — Очень приятно, Георгиева, — и крепко пожав мою руку, продолжила. — Он никогда ничего не знает. Никогда ничего!
Мне чертовски нравятся женщины, которые говорят от имени своих мужей. Кроме того, ее слова звучали двусмысленно и провоцирующе. «Может, она и права. — подумал я — В ее муже давно засели низкие температуры, «Запорожец» стоит, приподнятый на брусках, а наверно и семейное счастье…»
— Товарищ из милиции, — гигант представил меня так, будто хвалился знакомством со мною. — У нас украли брезент с машины.
Жена смотрела на него прищурившись, покачиваясь на носочках, и улыбалась. Она отлично знала, кто я такой и откуда.
— Вы были в квартире, когда я вошел? — спросил я ее.
— Наверно была, — произнесла она. — Я сейчас спала: что-то нехорошо себя чувствую.
— Было открыто, — сказал я. — Так вас совсем обворуют.
— Воровать нечего, — пробормотал муж.
— Он так считает, — съязвила его жена, обернулась и пошла. Она явно не хотела разговаривать при нем. Прежде, чем последовать за ней, я махнул рукой гиганту:
— До свидания!
Он лишь кивнул.
Женщина ждала меня в коридорчике, оперевшись об стену. Органы ее чувств были начеку, и вся ее поза выражала готовность молниеносно среагировать на любое посягательство.
— Вас совсем не интересует чехол? — спросил я.
— Нет, — вздох облегчения, тело расслабилось, но враждебная подозрительность не исчезла из ее взгляда. Ей все еще не верилось, что их беспокоят из-за одного рваного куска брезента.
— Вы вчера вечером дома были?
— Да.
— А позавчера?
Поколебавшись, она ответила:
— Да, да… А где же мне быть? А что общего это имеет с чехлом?
— Может быть, вы вора видели, — пробормотал я и понял, что ошибся.
Женщина прыснула, и сумасшедший хохот задрожал в ее горле. Смеясь, она обошла вокруг меня, как будто хотела осмотреть со всех сторон.
— Ну, как хотите! — произнес я самым беззаботным голосом. — В конце концов — один чехол…
Она с усилием подавила свой смех и смерила меня взглядом.
«Не делай из меня дуру!» — по-деловому предложил ее взгляд. Я пожал плечами: «Согласен!», — и пошел. Шел к дверям и знал, что женщина следит за мною. Ее глаза поглощали каждое мое движение, быстро дробили его на сетчатке и анализировали… У дверей я обернулся и открыто посмотрел на нее:
— Сохраняю за собой право на еще одну встречу.
— Не говорите глупости, — срезала она меня. — Это право вам дано законом.
Она хлопнула дверью за мной, и пока удалялась в полумрачном коридорчике, я слышал ее бурчание: «Милиционерские штучки!».
«Злобная и дикая, — сказал я про себя, — ничто ее не волнует». Это заключение засело в моей памяти.