— Ты злишься, — сказала я категорически. Мягко сказано для подобного.

— Злюсь? — Он медленно прошелся по комнате, кружа вокруг меня, его кулаки были сжаты. — Это была гребаная катастрофа.

Негодование захлестнуло меня, когда я попятилась. Смешанное с последствиями того, что Алехандро выпил мою кровь, я чувствовала себя абсолютно воспламененной.

— Ты говоришь так, словно это моя вина. Но скажи мне, Джексон, что именно было катастрофой? Та часть, где я добилась аудиенции у Алехандро Риверы, как мы и хотели? Или та часть, где ты набросился на него с волчьей яростью и вонзил кол ему в сердце прежде, чем мы добрались до пальца?

Его челюсть напряглась, а кулаки сжались.

— Алехандро высосал бы из тебя все до капли. Если бы я знал, как он отреагирует, я бы убил его сразу же, как только мы приехали.

Не было никаких сомнений, что он говорил искренне.

Я держалась на расстоянии, пока мы кружили друг вокруг друга. Он наблюдал за мной, как охотник, готовый напасть, и хотя мои инстинкты звенели, приказывая мне бежать, я была прикована к нему, как Земля, вращающаяся вокруг Солнца, — крошечный космический камешек, медленно приближающийся к своей огненной гибели.

— Оглядываясь назад, я понимаю, что это было плохое решение. Но это было мое решение, а не твое, — сказала я. — И тебе не нужно было его убивать!

Он медленно приблизился ко мне, его тело дрожало от ярости, пока мы продолжали наш танец.

— Ты думаешь, Алехандро остановился бы, как только попробовал тебя на вкус? Я думал, может, это действует только на оборотней, но твоя кровь — наркотик. Если бы я оставил его в живых, он охотился бы за тобой даже на краю света.

Но я знала, что дело не только в этом.

Моя кровь закипела, а пальцы покалывало.

— Ты беспокоился о том, чтобы защитить меня или о своем собственном эго?

В его глазах горела обида и раздражение.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты моя пара. Ты была в опасности, и тебя пытали на моих глазах. Сама моя душа обезумела от ужаса и ярости.

Я тоже знала, что это правда. Я чувствовала его боль, чувствовала, как умирает его душа, когда он смотрел, как Алехандро пьет мою кровь.

Джексон разорвал магические цепи и снес стену, чтобы защитить меня. Но как бы сильно это ни заставило мой пульс участиться, это не оправдывало его действий.

— Ты был безумен от ревности и собственничества, — прошипела я.

Его челюсть напряглась. Прежде чем я успела вздохнуть, он оказался передо мной, его рука сжала мой затылок. Он наклонил мое лицо к своему.

— Это тоже правда. Потому что ты моя.

Его слова вызвали необъяснимую дрожь восторга по моей коже, в то время как электричество от его прикосновения пробежало дугой по его пальцам и послало прилив тепла к моему сердцу. Мой взгляд опустился к его губам, в нескольких дюймах от моих, умоляя попробовать их на вкус.

Но, несмотря на это, праведное негодование горело у меня под кожей.

— Я ничья собственность. — Я вывернулась из его хватки.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — хрипло сказал он.

— Вообще-то, нет, Джексон.

Я дразнила дьявола, но ничего не могла с собой поделать. Шквал эмоций, который он выплескивал, сводил меня с ума и сбивал с толку.

— Ты моя пара! — прорычал он почти звериным голосом. — Как я мог стоять в стороне, когда ты добровольно предлагала себя вампиру?

Я яростно указала на свою шею, когда гнев закипел во мне.

— Чтобы выпить мою кровь, Джексон. Не для того, чтобы удерживать, не для того, чтобы трахаться.

Он недоверчиво склонил голову набок, в каждом слове слышалась горечь.

— Ты думаешь, эти факты чем-то отличаются для вампира?

— Для меня да, — огрызнулась я.

Выражение его лица потемнело, а голос понизился.

— Я видел, как ты упала в его объятия. Насколько это было по-другому?

Негодование пронзило меня, как пуля.

Я ударила его тыльной стороной ладони по лицу, повернув его голову. Костяшки моих пальцев пронзила боль, но это было ничто по сравнению с моим восторгом от того, что я увидела недоверие в его глазах.

Все верно, эта сучка умеет кусаться.

Ярость промелькнула на его лице, но я почувствовала запах его возбуждения, который только усилил мое.

— Ты думаешь, я хотела, чтобы этот урод сосал мою шею? — Я зарычала, метая в него кинжалы глазами. — Мы должны были получить палец Драгана, так что то, что я сделала, я сделала для стаи.

— Стая не просила тебя об этом, и я тоже. Мы могли бы найти другой способ, — сказал он, придвигаясь ближе, дюйм за угрожающим дюймом. — Все, о чем я тебя просил, это остановиться, но ты проигнорировала меня.

Его дымный сосновый аромат окутал меня и затуманил мой разум, а моя спина ударилась о стену.

— Так в чем дело, Джексон? В том что я позволила Алехандро укусить меня или что ослушалась тебя?

Он сузил глаза и сократил расстояние между нами, его тело напряглось от едва сдерживаемой ярости.

— И то и другое. Тебе следовало послушать. Я твой альфа.

Между ним и стеной я оказалась в ловушке. Буйство эмоций взорвалось во мне. Ярость. Разочарование. Беззастенчивое возбуждение и потребность.

Взбунтовавшись против того, насколько возбуждающим меня делало его доминирование, я схватила его за лацканы костюма и развернула нас так, что он внезапно оказался спиной к стене. Я наклонила голову и прошептала ему на ухо.

— Ты мой альфа, да?

Низкий рык возбуждения вырвался из его горла, заставляя мой предательский центр гореть от желания.

Я толкнула его так сильно, что штукатурка на стене треснула, и отступила назад, чтобы избавиться от своих эмоций.

— Срочная новость, Король-Волк: я не обязана тебя слушать.

Прежде чем я успела вырваться, он схватил меня за запястье и дернул обратно к себе, так что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Я не хочу заставлять тебя быть покорной. Я хочу, чтобы ты захотела меня слушаться. Доверилась мне, черт возьми.

Мое сердце бешено заколотилось. Я действительно доверяла ему, не так ли? И если доверяла, то почему он был таким наркотиком?

Мне нужно было пространство. Его близость и жар одновременно удушали и притягивали, и я не могла разобраться в своих мыслях. Какого хрена он со мной делал?

Вырвавшись, я ухватилась за свой гнев, чтобы защититься, потому что это то, что я знала лучше всего.

— Так что насчет того, чтобы слышать меня? Доверять мне?

В мгновение ока он рванулся вперед и снова прижал меня к стене, обхватив руками по обе стороны от моей головы. У меня перехватило дыхание, когда его эмоции захлестнули мои чувства. Разочарование. Предательство. Потребность контролировать.

— Ты просила меня доверять тебе, когда рисовала. Это было безумием, но я доверял. Я держал охрану и зевак на расстоянии, чтобы ты могла закончить.

Я вздернула подбородок, отказываясь поддаваться страху.

— И это сработало. Я добилась аудиенции.

Он приблизил свой рот к моему.

— Верно. И когда я сказал тебе не позволять Алехандро пить, это было именно тогда, когда ты должна была довериться мне.

И как бы сильно ни хотелось каждой клеточкой моего тела вонзить руки ему в грудь и ударить в ответ своей магией, я не сопротивлялась и не пыталась вырваться. Вместо этого мои предательские губы скользнули в опасной близости от его, дразня и искушая.

— И когда я сказала тебе, что это был правильный выбор, именно тогда ты должен был довериться мне.

В нескольких дюймах друг от друга мы злобно смотрели друг на друга, ни один из нас не желал уступать, извиняться или признавать нашу нужду.

А потом мы поцеловались безумно, неистово.

Наши губы соприкоснулись, когда наши рты боролись за контроль. Искры экстаза каскадом пронеслись по моему телу, и его язык погладил мой, заставляя мое тело идти ему навстречу.

Больше не в силах сдерживать зверя похоти внутри себя, я толкнула Джексона на диван. Он схватил меня за запястья и усадил к себе на колени, так что я оказалась верхом на нем, но со скованными руками за спиной.

Его твердое тело надавило на все мои мягкие места, и пульсирующая боль поселилась у меня между ног. Я громко застонала, ведомая инстинктом. Потребностью трахнуться. Быть единым целым со своей парой.

Но он мне не позволил.

В отчаянии я наклонилась вперед и впилась зубами в его нижнюю губу, и металлический привкус его крови воспламенил мои чувства. Он зарычал, но отпустил мои руки.

Наконец-то свободна.

— Саванна…

— Заткнись и трахни меня сейчас же.

Сорвав с него пиджак, я расстегнула пуговицы на его рубашке, проводя руками по его твердому, как камень, прессу. Он схватил меня за бедра, задирая шелковое платье, когда его твердость прижалась к моему центру. Я прижалась бедрами к нему, отчаянно желая трения.

Я нуждалась в нем внутри себя.

Дернув его ремень, я расстегнула его брюки и просунула руку внутрь. Он застонал и оторвал свои губы от моих, его глаза остекленели от желания.

— Ты уверена?

— Да, — сказала я, сжимая его внушительную длину. Мне нужно было, чтобы он был внутри меня сейчас. Его тело напряглось, и из горла вырвался низкий рык.

— И это то, чего ты хочешь? — прошептала я.

— Да, — прорычал он на грани болезненного желания.

Склонив голову к его шее, я коснулась губами его уха.

— Это не значит, что я твоя, и это не значит, что ты заявляешь на меня права или владеешь мной. Это происходит без каких-либо условий.

В мгновение ока он перевернул меня на спину, его рука скользнула между моих ног, когда жесткие углы его тела прижали меня. Его пристальный взгляд был прикован к моему, когда он скользнул пальцами вверх по моему бедру, проводя ими по промокшим трусикам.

— Посмотрим, что ты почувствуешь потом.

Самоуверенный ублюдок.

И все же я взбрыкнула от его прикосновения, нуждаясь в большем сопротивлении, но он удержал меня.

— Ты не можешь контролировать меня, Джексон. Я ничья собственность, — зарычала я в знак протеста. — Ты сможешь отпустить меня, или будешь таким же, как Алехандро, и этого будет недостаточно?

Усмешка тронула его губы, когда он отодвинул кружево в сторону и погладил мой центр.

— Я предупреждал тебя раньше, Саванна: мой волк собственник.

Его пальцы нашли ритм, и я ахнула от его прикосновения, моя спина выгнулась на диване, отчаянно желая облегчения, которое не приходило. Гнев смешался с похотью в моих венах. Он играл со мной. Дразнил.

— Черт возьми, Джексон, — прошипела я. Ему всегда нужно быть главным. Я попыталась оттолкнуть его, но он сопротивлялся. — Не смей прятаться за своим волком, — сказала я. — Кто контролирует ситуацию, человек или зверь?

Наклонившись, он взялся двумя пальцами за край моих трусиков и погрузил их глубоко в меня, посылая дрожь желания по моему телу. Он коснулся своими губами моих, воздействуя на мой центр, и прошептал слова, которые вызвали глубокую боль, пульсирующую в моем сердце:

— Почему ты не хочешь сказать мне, Саванна? Кого ты хочешь контролировать? Человека… или зверя?

Его хриплый голос задел мою кожу, еще больше разжигая мое желание и гнев.

— Себя, — простонала я, покачивая бедрами и перекатывая его на спину, так что оказалась верхом на нем. Затем я просунула руку между нами, наконец высвобождая его длину.

Он зарычал от безудержного возбуждения и сел, схватив меня за волосы и покрывая поцелуями мою обнаженную шею.

— Скоро наступит день, когда ты подчинишься мне.

Боль всепоглощающего желания пульсировала внутри, когда я приподнялась на коленях и стянула промокшие трусики в сторону.

— Я. Никогда. Не. Подчинюсь, — сказала я хрипло, медленно опускаясь на него, прежде чем от его размера у меня перехватило дыхание. Я ахнула, когда он растянул меня так, как меня никогда раньше не растягивали. — О. Мой. Бог.

— Бляяядь, — прорычал он, каждый мускул в его теле напрягся. — Ты чувствуешься так чертовски хорошо.

А затем наши тела задвигались. Все еще держа меня за волосы, он лизнул мое горло, где зажила рана от укуса Алехандро, в то время как он входил в меня снова и снова. Доминирующий, заявляющий права, уничтожающий меня. Я застонала, сочетание боли и удовольствия вызвало фейерверк в моих нервах.

Его хватка ослабла, обе руки переместились на мои раскачивающиеся бедра, располагая меня таким образом, что мучительное удовольствие пронзило мой центр. По нашим телам стекал пот, когда жар, возникший между нами, усилился. Завладев его ртом, я поглощала его всем, что у меня было.

Внезапно он толкнул меня назад и поставил на колени, так что я оказалась держащейся за спинку дивана. Он вошел в меня глубже, чем раньше. Я застонала от наслаждения и ритмично прижалась задницей к его бедрам, наслаждаясь ощущением его контроля.

Удовольствие и огонь объединились в моем центре, нарастая, пока агония и восторг не взорвались, пройдя по каждому нервному окончанию в моем лихорадочном теле. Моя голова откинулась назад, и стон вырвался из моего горла, когда волна за волной экстаза накатывала на меня. Джексон напрягся и застонал, его желание запульсировало, когда толчки пробежали по моему позвоночнику. Я снова прижалась к нему, гоняясь за последними крупицами своего экстаза.

Святой Бог.

Грудь тяжело вздымалась, я рухнула на диван. Он подхватил меня на руки и прижал к своей груди, когда снова лег. Наши тела были потными и покрытыми синяками, наш гнев вылился в вспышку насилия и восторга.

— Ты права, — сказал он наконец, когда моя голова поднялась и упала ему на грудь.

— Конечно, права, — пробормотала я, все еще слишком измученная и запыхавшаяся, чтобы думать. — Но в чем?

— Я как Алехандро. Теперь, когда я попробовал тебя, этого никогда не будет достаточно. Ты моя пара, и я не могу сопротивляться.