– Ты вновь всё преувеличиваешь. Хватит свои догадки представлять как факты.

Они покинули город. Впереди простиралась автомагистраль. Прибавив скорости, машина помчалась вперёд.

– Но они имеют право на существование! Или почему, по-твоему, до сих пор существуют места, в которые доступ не только обывателям, но и учёным запрещён? Библиотека Ватикана. Какие только документы не были найдены про Инквизицию, казни, приказы и изгнания неугодных лиц, обвинённых в ереси. Что может быть страшнее? Но доступ туда всё равно закрыт. Так, что там может быть, что боится раскрыть Церковь? А библиотеки тибетских монахов? Они тоже не в каждое место пропускают туристов. Не зря же нацистская Германия посылала в Тибет исследовательские группы. По документам, они искали Шамбалу. Но что такое – эта Шамбала? По мнению многих, вход в мир, навроде Рая. Но что если на самом деле это что-то более существенное, чем хранилище информации? Или – не может ли быть этот самый мир Шамбалы родиной иной расы? Искали ли нацисты с ними связи? Или, может, Гитлер, хотел скинуть их гнёт и стать единоправным правителем? А теперь скажи, как ты думаешь, сколько ещё существует библиотек, помимо тибетской и ватиканской, о которых мы ещё даже не знаем?

– Впервые слышу про тибетскую библиотеку, – не удержался Антон.

– И это ещё один пример того, насколько мы ограничены в информации. Ею крутят, как хотят, предоставляя нам лишь то, что нас удовлетворит, а их не затронет. На самом деле у нас так мало возможностей в этом мире, – вздохнул Миша.

Воспользовавшись секундным молчанием друга, Антон подкрутил громкость у радио. Вместо шипения вновь послышался голос диктора:

– Теперь о науке. Накануне были найдены останки человека в пещерах Гималайских гор. Первоначально учёных привлекло только необычное место захоронения, но после непродолжительных исследований, выяснилось, что… что? Мы прервёмся на короткую рекламу. Не переключайтесь.

Заиграла музыка, и детский голос восхищённо начал расхваливать фруктовые консервы, после чего последовало быстрое перечисление целого ряда скидок и акций. Протянули лозунг супермаркета. Через тридцать секунд, наконец, вновь начались новости:

– О спорте. В сегодняшнем матче по волейболу между Бразилией и Аргентиной явное преимущество одержала команда…

***

Вот и речка. Место было не особо популярным, а потому добираться приходилось по полузаросшей дороге. К счастью, съезд находился не так далеко от пути к небольшому селу, а потому друзья успели добраться до нужного места до того, как отбили все подвески. Антон первым вышел из машины и радостно потянул спину.

Место для отдыха они действительно выбрали именно это неслучайно. Оно находилось на возвышенности, благодаря чему на нём не образовалось болото, и трава росла мягкая, невысокая и приятная на ощупь. Невдалеке возвышался лес, прямо за которым находилась деревня. Расстояния хватало, чтобы не слышать шума дачников и лая собак. Под холмом протекала речка. Небольшая – пешком пройти можно, но у неё имелись и аккуратные спуски для рыбаков, и подводные низины для купальщиков.

Погода обещала быть приятной. Утренние облачка рассосались, оставив только яркое летнее небо. Словно чуя прекрасный день, насекомые трещали не переставая, что приводило к непрекращающимся потерям от недовольства пернатых соседей.

– Вот и всё, – Антон вбил последний колышек, закрепляя палатку.

Миша после разговора в машине молчал как рыба. Всё остальное время он ходил задумчивый и рассеянный. Антон даже не мог сказать – помогал он ему больше с палаткой или мешал?

Но на шашлыках раздумья Миши подошли к концу. Как только на мангал легла первая решётка, он вернулся к старой теме:

– Самое обидное, что нам не дают узнать не только правду об этом мире. Нам же дают совершенно ложное представление о том, кто есть человек и какой была его история! Находят города в северных странах, датируя их временами Древнего Египта. На Ближнем Востоке откапывают города, сожжённые при температуре в несколько тысяч градусов Цельсия, какого значения не может достичь ни один пожар. К тому же, как может разгореться крупный пожар в скалистой и песчаной местности? Были расплавлены каменные строения! А официальная наука продолжает утверждать, что люди только научились обрабатывать железо.

– Миш, – Антон перевернул решётку, – можешь говорить о чём-нибудь ином? Мы приехали на отдых. Отдохнуть. Перестань грузить.

– Да-да, – отмахнулся Миша, не останавливаясь, – а если заглянуть ещё дальше? Первый человек появился в Африке – континент, что ещё не успел разрастись пустынями, где был приятный сухой климат. Численности в миллиард люди достигли уже в нашей эре. Так, что могло взбрести им в голову, чтобы разбрестись по всей планете? Уйти на север, где разросся ледник? Поплыть через океан на острова и Австралию, хотя они не были мореплавателями и не знали, что происходит за горизонтом водной глади? Даже греки и финикийцы боялись далеко уплывать от континента, зато первобытный человек рванул без доли сомнений. Пробраться – только задумайся! – через километры голого льда, чтобы достичь Америки? Такое ведь даже отбитому на всю голову не придёт! Уйти непонятно куда, где неизвестно что ждёт, из тепла и сытости. И это если не брать в расчёт население земли. А если учитывать и его, то получаются семейки сумасшедших, которым не хватало места.

– Миш, у меня уже голова начинает болеть. Ты скоро закончишь?

Антон снял первую партию шашлыков и, смахнув пепел с углей, поставил новую. Солнце пересекло зенит. Одинокое дерево, под которым они обосновались, защищало от его палящих лучей.

– Скоро. А теперь взгляни на Теорию Эволюции, которой нас кормят с ранних лет. Какое главное правило эволюции?

– Миш, – сурово буркнул Антон.

– Изменять вид, делая его более приспособленным к условиям проживания. Двенадцать лет. Ни одно животное не растёт двенадцать лет, чтобы стать дееспособным. Они растут в течение года и после этого уже могут добывать питание и размножаться. Человек же за один год даже ходить может не научиться! А глаза? Каким образом объяснишь, что в Северной Африке живут люди с широким разрезом глаз, хотя у них избыток солнца и воздух наполнен частицами песка, зато в Сибири, где солнца мало и кругом лес, живут узкоглазые народы. Назови мне вообще хоть одно существо, помимо человека, у которого узкий разрез глаз? Ни у ящериц, зарывающихся в песок, ни у овцебыков, живущих в районах повышенных метелей, его нет! И прямохождение тоже уникальное явление среди зверей. Не считая птиц, у которых просто нет передних лап, – у них вместо них крылья, – остальные живые существа встают на задние лапы лишь на время и при необходимости. Объясняется же прямохождение тем, что человек часто вставал на ноги, чтобы разглядеть опасность, и через определённое время адаптировался. Интересно, сколько ещё потребуется времени сурикатам, чтобы научиться ходить по-человечески?

– Всё, хватит!

Антон больше не мог слушать бредни Миши. Он специально поехал вместе с ним, чтобы отвлечься от серых будней, но вместо этого получил лишь головную боль. Оставив Мишу наедине с шашлыками, Антон схватил удочку и заранее купленных опарышей и направился к речке.

– Эй, погоди! – крикнул ему вслед Миша, но Антон бросил ему в ответ:

– Следи за шашлыком!

У берега лежало на земле обтёсанное от коры бревно. Удобное место, чтобы сидеть и рыбачить. Белая личинка легко залезла на крючок. Бултыхнуло, и поплавок начал плясать под течением реки. На волнующейся глади блистали солнечные лучи. Несколько стрекоз неустанно кружили то над Антоном, то над рекой.

Это было больше похоже на пикник. Постепенно Антон начал расслабляться.

Гармонию нарушил вновь нагрянувший Миша. Присев рядом, он сразу же взялся за старое:

– Ты когда-нибудь задумывался, откуда взялся человек? Взгляни на Теорию Эволюции и Теорию о Происхождении Видов. В них полно несостыковок, а находки учёных рушат привычное мнение об истории человечества всё сильнее. Являемся ли мы иным видом? Отличающимся от всех живых организмов на земле?

– Что с шашлыком?

– Я его уже снял. Но это не относится к разговору. Ведь какая вероятность того, что из миллионов видов сознанием будет обладать лишь один? Можем ли мы быть генетическим экспериментом?

– Опять инопланетяне?

– Может, и инопланетяне. Разводят нас, кормят, дают развиваться. Это если возвращаться к моим предыдущим рассуждениям. А если инопланетяне – это тоже всего лишь очередной корм. Корм для нечто большего. Какие-нибудь существа, о которых мы ничего не знаем и которых даже увидеть не можем. Так много говорят про иные измерения. Мы живём в третьем и можем создавать рисунками подобия миров второго измерения. Создания, которые просто лепят нас, находясь на уровень выше? Может, мы для них очередная игра или фильм. А может, и нечто большее. Ведь мы такие маленькие в этом мире. За тысячи лет не вырвались даже за пределы атмосферы. Возможно, поэтому мы спокойно и развиваемся, что мы для них всего лишь рисунок. Что бы ни изобрело изображение, оно так и останется изображением. И они продолжают наблюдать за нами в полном спокойствии за то, что они так и останутся неузнанными.

На этих словах Антон выдернул удочку. Опарыш был съеден. Но это, кажется, не особо его расстроило.

Смотав удочку, Антон отправился к палатке.

– Ты уже нарыбачился? – бросил ему вслед Миша.

Антон обернулся.

– Почему про человека тебе приспичило поговорить именно сегодня? В любой другой день я бы тебя с удовольствием выслушал, с удовольствием подискутировал на эту тему. Но зачем сейчас? Когда я не хочу задумываться о себе? О том, что происходит в мире? Я хочу просто вдохнуть свежего воздуха, вспомнить, что я не робот серых будней. Не втягивай меня обратно. Хотя бы сегодня.

Антон продолжил свой путь. А Миша так и сидел на бревне и смотрел ему вслед. Не догадываясь, что и на него сейчас смотрят.

***

С последним всполохом исчезли блики на воде. Пролетело одинокое облако и исчезло за горизонтом в том направлении, где через несколько часов начнётся зарница. Тени больше не увеличивались. Они слились воедино, погрузив весь мир в полумрак. Особенно это хорошо было видно на фоне леса, где за первым строем деревьев начиналась кромешная тьма. От дневного светила остались напоминания в виде розового и малинового колыхания на северо-западе. Однако и оно постепенно затухало, сменяясь на тёмную синь и сиреневую глубину. Всё ярче начали разгораться звёзды. Ночь приближалась.

Миша нашёл Антона стоящим на открытом поле, недалеко от палатки. За остаток дня и вечера они так и не смогли вновь поговорить. Они наелись шашлыков, успели искупаться, позагорать, Миша поймал себе парочку кузнечиков, но ощущение неуюта так и не смогло спасть. Когда друзья забрались в палатку, никто из них не чувствовал наслаждения от поездки. И Миша осознавал, что знатная доля вины за это лежит на нём.

– Антон, прости, меня действительно слегка не в ту степь занесло, – подходя к другу, принялся неуклюже извиняться Миша. – Что-то я слишком увлёкся накануне, вот вовремя и не остановился… но об этих вещах стоит говорить! Нет, столько всего происходит в нашем мире, а мы живём, будто ничего не происходит, – постепенно он начал распаляться и уходить всё дальше от первоначальной причины разговора. – Нельзя закрывать глаза на то, что творится вокруг. Всё взаимосвязано, и если нам где-то лгут, в чём-то недоговаривают, это…

– Миш, – остановил его Антон.

– Чего?

– Давай, просто помолчим?

Небо стало совсем тёмным. Мириады звёзд замерцали на нём ярче новогодней гирлянды на ёлке. Одни из них, казалось, можно разглядеть невооружённым глазом, иные скрывались в выси, смущаясь взора. С реки начал подниматься туман, но до них он так и не дошёл, расплывшись по низине. Из него слышались кваканье лягушек и плеск подплывающих к поверхности рыб. Один раз плеснулось что-то крупное, а затем из тумана высунулась мокрая волосатая головка. Оглядевшись, бобёр вновь нырнул в туман, чтобы вскоре со стороны ивовых кустов послышался хруст. На траве начала образовываться роса. Её было настолько много, что свет звёзд отражался в ней, словно на водной глади. И из этой самой глади начали подниматься собственные звёздочки. Это светлячки вылетели покружиться друг с другом под трели скрывающихся в ночи сверчков. В такт сверчкам послышался писк со стороны леса. От чёрных силуэтов деревьев отделилась маленькая тень и пролетела над полем.

Жизнь текла своим чередом. Не зная, кто они, пели свои песни лягушки. Не догадываясь о своём происхождении, вторил им сыч. Не задумываясь над своим смыслом жизни, танцевали светлячки.

Ночной концерт был в самом разгаре, а посреди него стояли два человека – два неразумных крошечных сознания в бесконечном неизвестном мире.