Чертовщина
«Магия? Нет, магия – прерогатива фантастических миров, где девочка Долли спешит по дороге из жёлтого кирпича в Изумрудный город, а хоббит Фродо прячется от орков с Кольцом Всевластия. И уж точно далеко от магии то шарлатанство, что фокусники в цирке представляют волшебством. Какое невежество! Неужели заранее подготовленный трюк можно сравнивать с грацией нарушения законов физики и остальных наук?
Таковы были мои мысли на сей счёт, да и остаются поныне.
Но то, что мне довелось видеть своими глазами, я не осмелюсь назвать магией. Для такого есть более подходящее слово – чертовщина. Многие невежды сейчас посмеются надо мной, назвав меня суеверным и необразованным. О, как же они ошибаются на сей счёт! Это вы сами, также как и я до недавнего времени, пребываете в неведении сущего, что может происходить в нашем мире. И, видит Бог, я бы многое отдал, чтобы оставаться столь же слепым и недалёким до самого скончания моих дней.
Началось всё с моего знакомства с неким господином Зайцевым, по крайней мере, он мне так представился. Вполне себе распространённая и безобидная фамилия, однако человек не одной фамилией шит.
Встреча наша произошла внезапно и довольно неожиданно. Я находился в своей серой однокомнатной квартире и сидел в мягком с деревянными подлокотниками кресле. Напротив меня стояло зеркало. Я часто сижу напротив него, попивая утром чай или возвращаясь вечером с работы. Мой собственный вид со стороны по непонятной причине успокаивает меня, позволяя отвлечься от мирских проблем и насладиться тишиной одинокого холостяка. По этой причине данное занятие мне нравится гораздо больше, нежели просмотр опостылевшего телевизора или иное мирское увлечение.
Именно в момент моего полного погружения в себя меня прервал звонок в дверь. Я никого не ждал, а потому он стал для меня неожиданностью. Однако, взглянув на часы, которые показывали без пяти минут двенадцать, я решил, что это мошенники или уличные продавцы, коих развелось слишком много, по моему разумению.
Нехотя я поднялся и прошаркал в прихожую.
Звонившим оказался довольно пожилой человек. Его лицо было разглажено и розово, однако седые пышные усы, небольшая плешь, замаскированная прямыми волосами, и выпирающий лоб, скрывавший глаза, выдавали в нём человека видевшего на своём веку немало зим и лет и познавшего не одну дюжину горестей и радостей. На нём было надето старомодное чёрное пальто, на шею накинут не для того, чтобы прикрыть, а скорее для имиджа, столь же чёрный шарф, а на ногах сверкали отполированные туфли цвета угля. Незнакомец ни капли не походил ни на мошенника, ни на торговца.
Не ощущая от него опасности, я решил общаться не через дверь, а потому приоткрыл её, о чём я сильно жалею сейчас. На мой вопрос о его происхождении и цели визита незнакомец улыбнулся, обнажая пожелтевшие зубы.
– Зовите меня Зайцев, – голос его был приземист и тягуч, соотносясь с его внешним видом. – а вы будете, насколько я понимаю, Виктор Алексеевич, я прав?
Я недоуменно кивнул.
– Как отрадно! – улыбка гостя сделалась шире. – Сегодняшнее утро я посвятил поиску вас. Я очень рад, что прибыл по адресу. С этого дня мне бы хотелось заявить о нашей с вами дружбе, вы не против?
Я не нашёлся что сказать. И как я мог выразить своё отношение, когда мог поклясться, что впервые видел этого человека? Однако его вежливость, дружелюбие и желание поладить составили положительное впечатление.
Сейчас, вспоминая прошлое, я задаю себе один вопрос: почему я ему поверил? Как мог человек, назвавший лишь свою фамилию, претендовать на дружбу? Однако эта мысль начала мучить меня лишь с недавнего времени, а тогда я был упоён новой встречей.
Несмотря на то, что меня смутило его желание, я не мог не высказать ему свои опасения и заявить о том, что даже не подозреваю, почему стал объектом его вожделения.
– Вчера в цирке. Вы помните? Когда фокусник вытащил конфеты из пустой шляпы и разбросал их по залу, а затем показал трюк с раздвоением и появлением предметов, вы фыркнули и сказали, что это не магия, а чистое шарлатанство. Вы меня заинтересовали этими словами. Может, вы не запомнили, но я сидел сбоку от вас и прекрасно всё слышал.
Я был обескуражен, по меньшей мере, странной причиной. На задворках моей памяти маячил зал, где я занимал крайнее место справа, а слева представлялась грузная женщина в перчатках. Однако я вновь не могу поразиться, когда вспоминаю об этом: я в очередной раз не обратил внимания на свои мысли.
– Может, всё же пригласите меня в свой дом? Я не привык вести обсуждения на пороге.
Не видя причин для отказа, я отступил в сторону, пропуская гостя вперёд.
Повернувшись к нему полубоком, я мельком заметил некое движение на кухне. Я глянул в ту сторону и обомлел. На моей кухне кто-то был. Кто-то в чёрном старомодном пальто и шарфе.
Несколько поражённый, я повернулся в сторону человека, назвавшего себя Зайцевым. Он только зашёл и, прикрыв за собой дверь, принялся снимать верхнюю одежду и обувь.
– Как я вижу, у вас и чай уже готов, друг мой? Что ж, нет ничего приятнее дружеской беседы за чашечкой крепкого чёрного чая, – с этими словами он, не дожидаясь приглашения, побрёл на кухню.
Я вновь взглянул туда. На столе стояли две полные чашки крепкого напитка, от которого шёл пар. Между чашками стояли блюдца с печеньем и пряниками. Но я точно помню, что не только не готовил стол к чаепитию, но даже не ставил чайник кипятиться! Вернувшись с прогулки, я поставил стираться бельё и сел в кресло напротив зеркала – я это точно помню. Но глаза, так же как и пальцы, которыми я докоснулся до чашки, не обманывали меня. И чашка, и кипяток в ней действительно были! Но тот силуэт, что их подготовил, отсутствовал.
Я не мог скрыть своей растерянности и изумления. Мой вид весьма позабавил гостя. Рассмеявшись, он сел на стул и предложил присесть и мне.
Приняв его предложение, я попытался взять себя в руки.
– И что же конкретно вас во мне заинтересовало?
– Скажите, друг мой, вас когда в последний раз что-нибудь удивляло? Разумеется, помимо казуса, что произошёл мгновение назад, – Зайцев снова рассмеялся.
Я честно признался, что уже давно не видел действительно чего-нибудь поразительного. Я сразу понял, что мой гость имеет в виду не рядовые неожиданности, но что-то более глобальное и впивающееся в память и душу подобно пуле, выпущенной из ружья.
– И вас вовсе не удивляют фокусы, что вы видели вчера? Я убеждён, вы не пропускаете ни одного циркового представления в надежде увидеть что-нибудь неожиданное. Неужели вы ни разу не чувствовали трепета от взора неведомого и необъяснимого?
Я признался, что такого со мной не происходило. Мой отец до своей смерти сам работал в цирке и рассказывал мне о различных секретах своих коллег, в том числе и фокусников. С разумного возраста мне не составляет труда разгадать, что происходит во время представления и даже привести предположения подготовки к нему. Как говариваю я сам: фокусники достойны уважения за свою ловкость и хитрость, но никак не восхищения. Я не преминул назвать их ещё раз лишь шарлатанами, наживающимися на неэрудированности и туполобости обывателей.
Зайцев слушал меня молча и всё с той же несходящей улыбкой на губах, от которой мне по неизвестным причинам становилось неуютно. По окончании моего монолога он неожиданно спросил: хотел бы я увидеть настоящее колдовство?
Не знаю отчего, но по моей спине от его вопроса пробежал холодок. И дело не в самом вопросе, но в той заговорщической интонации и странном блеске тёмных глаз, что сопутствовали ему.
Моим ответом стала неудачная шутка, что если что-то и сможет меня настолько поразить, то разве что не в этой жизни. Гость засмеялся, и смех его прозвучал приглушённо и оттого зловеще, будто в предвкушении недоброго.
– А не хотите ли вы знать, друг мой, что произошло с нашим вчерашним фокусником после представления? Уверен, вы возьмёте ваши слова обратно после увиденного. Ваша собака сейчас принесёт газету, и вы всё сами поймёте.
Не успел я ему возразить, как на кухню забежал здоровый бурый терьер. Подбежав прямо ко мне, он положил на мои колени свежий выпуск городской газеты.
«Собака! Откуда она в моём доме?» – признаюсь, в тот момент меня на секунду одолел страх. Проводя жизнь в одиночестве, я привык, что моя квартира принадлежит только мне, и оттого чувствовал себя полностью защищённым. Однако здоровый мускулистый терьер, стоящий прямо передо мной, способный задушить в своём захвате волка, разрушал устоявшееся ощущение безопасности.
– Прошу прощения, – быстро спохватился гость, – я допустил ошибку, посчитав, что терьер ваш. Только сейчас я вспомнил, что он принадлежит вашим соседям.
После этих слов старик обернулся в сторону пса и, уставившись на него, громко шикнул.
Словно сорвавшись с цепи, терьер пулей выскочил из кухни, издавая протяжный визг, в котором слышался непреодолимый животный страх.
Боясь, что собака забьётся где-нибудь в угол, я кинулся за ней следом. Но терьера нигде не было. Не слышно тягучего визга, не видно мускулистого четвероногого тела. Дверь наружу также оказалась заперта. Собака будто испарилась!
В полном недоумении и замешательстве я вернулся на кухню, где всё так же, прихлёбывая остывающий чай, сидел странный гость.
– Ненавижу собак! – буркнул он, пока я садился на свой стул.
Он не дал мне спросить, что только что произошло, посоветовав открыть определённую страницу и даже назвав статью, при этом добавив странным образом:
– Честное слово, такое ощущение, что фокусник сам не знает, чем закончится его трюк. Конечно, тигру не понравится, если его схватить за усы, пусть даже эта кошка всю жизнь прожила в дрессировке. Бедняге оставался всего месяц до свадьбы, какое несчастье!
Его слова вызвали у меня новый приступ недоумения, так как никаких уточнений про «усы» и «свадьбу» в статье не приводилось. На мой вопрос собеседник предложил мне включить телевизор, точно назвав номер необходимого канала. Будто во сне я прошёл в спальню, включил телевизор и смотрел широко раскрытыми глазами на репортаж о смерти фокусника одного из приезжих цирков, который будто ждал, когда я включу телевидение. Про тигра, что он вытащил из шляпы за усы, и все эксперты гадают, какой фокус должен быть провёрнут, что двух с половиной метров в длину кошка оказалась помещена из запертой клетки в крохотный цилиндр, что оставалось загадкой и для меня; про застрелившего тигра охранника и интервью, что репортёры сумели взять у не скрывающей слёзы невесты покойного фокусника.
Как только интервью завершилось, я выключил телевизор и вернулся на кухню. Гость провожал меня всё тем же пристальным взором и несходящей улыбкой.
Что за чертовщина? Это был первый раз, когда я назвал происходящее этим словом. Никакого другого, более подходящего, мне на ум не приходило. Готовый чай, появляющийся и исчезающий терьер, газета со странной статьёй, необычное совпадение с репортажем, знание тонкостей смерти. Моего гостя буквально окружала пелена таинственности. Всё происходящее было слишком неестественно, чтобы быть правдой. Может, гипноз?
– Гипноз? – словно прочитав мои мысли, воскликнул Зайцев, и я в очередной раз вздрогнул. – Если вы признаете происходящее как сверхъестественное, то вам придётся признать и меня обладателем сего необычного дара. Но если вы, друг мой, сочтёте произошедшее гипнозом, то я, должно быть, не просто волшебник, а самый настоящий бог иллюзорного мира! Но, обращаясь к вашему благоразумию, ни в одном из случаев вы не посмеете назвать меня фокусником, и уж тем более, шарлатаном.
Мне ничего не оставалось, как признать его правоту. Я сидел, не в силах справиться с создавшимся впечатлением. Именно в этот момент гость наклонился и заговорщически намекнул, что этим вечером он собирается возвращаться в свой дом и, если моей душе будет угодно, он соизволит принять меня в качестве гостя.
Моё сердце бешено забилось. Если он позволил увидеть сии чудеса здесь, в моей скромной обители, то что же меня ждёт в месте, где каждый дюйм принадлежит этому воистину неподдающемуся пониманию человеку? Что мне доведётся лицезреть там, где его дар становился естеством и пребывал в своём истинном обличии?
Должно быть, сам Дьявол тогда тянул меня за язык, и я без толики сомнений согласился. Боже, если бы мне выпал ещё один шанс, я бы не стал даже открывать дверь перед лицом этого человека! Но я открыл её, впустил его в дом, а теперь сам собирался ехать на Родину этого прокля́того неестества, созданного не кем иным, как Вельзевулом и Мефистофелем!
Но ушедшего не воротишь. И себе в прошлое не крикнуть, а потому остаётся лишь с содроганием пролистывать в памяти эти адские минуты, что приведут меня туда, где я нахожусь поныне.
После моего согласия рот старика растянулся в последней, самой широкой и самой хищной улыбке, после чего он встал и попрощавшись удалился, сказав, что будет ждать на вокзале ровно в пять часов вечера.
Зайцев не обманул. Когда я прибыл к зданию вокзала без четырёх минут назначенного срока, он сидел на скамейке в гордом одиночестве. Горожане словно бы не замечали его, но продолжали сторониться места, где он восседал. В отличие от меня, при нём не имелось ни одной сумки, что меня несколько озадачило. Я не рассчитывал оставлять дом на долгое время, а потому взял с собой лишь самое необходимое, в виде туалетных принадлежностей и запасного белья, однако даже этого хватило, чтобы забить мой рюкзак под завязку. У Зайцева с собой не имелось не то чтобы портфеля, даже планшета. Я не имел предположений, каким же образом он жил в городе, отправившись на несколько дней. Однако данный вопрос мне показался неподходящим и уж точно неблагодарным.
Заметив меня, Зайцев встал на ноги и, напустив на себя прежнюю вызывающую дрожь улыбку, направился ко мне. На мою просьбу подождать, пока я возьму билет, он ответил, что в этом уже нет необходимости. Однако мне не хотелось оставаться невежливым, тем более что теперь я нахожусь в статусе гостя, а потому попросил сказать, какова цена билета, чтобы я мог немедленно возвратить старику его стоимость. На мою просьбу старик лишь рассмеялся, ответив, что его стоимость столь незначительна для него, что об этом не стоит переживать. Слегка помявшись, я отступил.