Горьковский автозавод, апрель 1950 года
Ситуация повторялась снова: здание заводоуправления, дождь, директорская «Победа» у крыльца. Только теперь дождь был не осенним, а весенним – веселая апрельская морось. И бывший директор ГАЗа выходил из здания не один, а в сопровождении главного конструктора.
С Григорием Сергеевичем Хламовым сослуживцы, встречавшиеся по пути, тоже прощались тепло и с сожалением. Многие помнили его еще по довоенному заводу, а те, кто узнал его за два неполных года директорства, убедились в том, что этот человек при внешней замкнутости обладал богатым управленческим опытом и простым, открытым характером. Именно при Хламове вводились на ГАЗе так называемые четверги, когда после работы в красном уголке литейного цеха собирались начальники цехов и служб завода, в непринужденной обстановке обсуждая рабочие вопросы. Он пригласил на ГАЗ главным инженером Николая Ивановича Строкина, которого хорошо знал еще по довоенной эпохе, он создал технический совет, которым сам и руководил. Знаменитой стала обычная конторская книга, куда Хламов четким почерком вносил во время совещаний рабочие пометки.
Новость о новом назначении Хламова стала на ГАЗе неожиданной, почти шокирующей. Как так – руководить советским автопромом будет не Акопов? Казалось, что Степан Акопович с этой должностью сроднился и будет на ней всегда. Но – грянуло словно гром средь ясного неба: Акопов больше не министр: с 18 апреля ведомство возглавит Хламов.
Эти перемены были связаны с громкими «автомобильными делами», прогремевшими весной 1950-го. В конце марта на ярославском ЯАЗе был арестован главный инженер, бывший директор ГАЗа Александр Маркович Лившиц и несколько его коллег, а на московском заводе ЗИС – заместитель директора Григорий Захарович Шмаглит, главный конструктор Борис Михайлович Фиттерман и еще целый ряд сотрудников. А 17 апреля на заседании Политбюро одновременно лишились должностей Акопов и многолетний директор ЗИСа Иван Алексеевич Лихачев. В вину им поставили недостаточную борьбу с космополитизмом в отрасли и на предприятии.
О разгроме ЗИСа знали уже все – плохие вести разносились мгновенно. К Лихачеву Липгарт никакой человеческой симпатии не испытывал: директор московского завода славился своей грубостью и необразованностью, за глаза его пренебрежительно звали Ванькой-шофером – такое прозвище дал Лихачеву еще Орджоникидзе. И, однако же, как к нему ни относись, но это был колосс, без которого автопром невозможно было представить. Фиттерман же пользовался в отрасли общим уважением как глубокий профессионал. Липгарт отлично его знал: еще в 1933-м они с Борисом (тот как раз только пришел в НАТИ, а Липгарт собирался оттуда уходить) вместе работали над опытным двухмоторным грузовиком и первым советским троллейбусом ЛК. И уж, конечно, все менялось с уходом Акопова. Что будет дальше, как повернутся события – не мог предугадать никто.
Правда, за себя Липгарт мог быть спокоен: как раз 3 марта ему была присуждена очередная Сталинская премия за «Победу». Но он прекрасно понимал, что любое спокойствие подобного рода – весьма относительно. Удар по ЗИСу, автозаводу номер 1, носящему имя Сталина, мог быть только началом. Что, если следующим станет завод номер 2, носящий имя Молотова, – ГАЗ?
Сегодня Липгарт провожал нового министра к его машине. На ходу Хламов давал Главному последние указания.
– Андрей Александрович, в общем, мой телефон вы помните. В любое время дня и ночи, если что – не стесняйтесь. Хотя я и так знаю, что вы, если нужно, стесняться не будете.
– Это точно. Но беспокоить вас по пустякам не стану.
Хламов на ходу повернул к Липгарту серьезное, бледное от усталости лицо, понизил голос:
– С Веденяпиным я переговорил. Новый директор будет оказывать вам полное содействие во всем.
– Спасибо, – так же тихо ответил Липгарт и добавил: – А куда Акопова переводят?
– Замминистра в Минсельхозпром.
– С понижением, значит… Хламов покачал головой:
– В нынешней ситуации считайте, что легко отделался.
Министр и главный конструктор остановились у «Победы». Дождь стучал по шляпе Хламова, крупные капли висели на ее широких полях, водяные дорожки сбегали по мокрым стеклам машины.
– Вы действительно думаете, что директор и главный конструктор ЗИСа виновны? – тихо спросил Липгарт.
– Ну а как еще? – пожал плечами Хламов. – Наши органы хлеб даром не едят.
– Но это же Лихачев, Фиттерман! ЗИС с ними войну прошел!
Хламов вздохнул.
– Что я могу сказать? Мы знаем, как могут маскироваться враги. Да и, между нами, я уверен, что Лихачева припугнут, но не тронут.
Повисла неловкая пауза. Наконец Липгарт проговорил:
– Спасибо, Григорий Сергеевич. Без вас ее бы точно уже не было. – Он похлопал по мокрой крыше «Победы». – А так, видите, бегает, и не только у нас.
– Ну так в чем тут моя заслуга? – скупо усмехнулся Хламов. – Это вы и ваши ребята… Так, ладно, навешали друг другу комплиментов на прощанье, пора и честь знать. Будете в Москве, всегда буду рад видеть.
– Счастливо, товарищ министр.
Хламов и Липгарт обменялись крепким рукопожатием. Григорий Сергеевич сел на заднее сиденье «Победы», и машина неторопливо отъехала от крыльца.
Только через несколько лет, встретившись в НАМИ с досрочно освобожденным из лагеря Борисом Фиттерманом, Липгарт узнает у него об истинном масштабе разгрома ЗИСа весной 1950-го. Тогда на заводе было арестовано сорок восемь человек, тринадцать было расстреляно, прочие получили большие сроки заключения. Самого Фиттермана, еще недавно получавшего за ЗИС-110 и ЗИС-15 °Cталинские премии, арестовали буквально через несколько часов после приемки его бронетранспортера БТР-152 и после нескольких месяцев мучительного следствия дали двадцать пять лет. По пути в лагеря он три недели провел в Горьковской пересыльной тюрьме.
А еще позже, в 1979 году, Андрей Александрович прочтет в книге «Лихачев», изданной в серии ЖЗЛ, эпически-спокойные строки: «28 февраля 1950 года Лихачев получил выписку из приказа министра № 85. В приказе отмечалось, что по итогам социалистического соревнования предприятий министерства за четвертый квартал 1949 года Московский автомобильный завод занял первое место. Заводу было вручено переходящее красное знамя Совета министров СССР. Вскоре Иван Алексеевич был назначен директором небольшого завода Министерства авиационной промышленности».
Вот так, даже без абзаца. О разгроме, через который прошел ЗИС в марте 1950-го, и о причинах такого внезапного перехода из автопрома в авиапром в книге не будет сказано ни слова. Как и о том, что «небольшой завод» № 41 под руководством Лихачева выпускал боевые ракеты В-300 «Беркут».