Москва,

Наркомат среднего машиностроения,

июль 1943 года

Стоя у приоткрытой форточки, Степан Акопович Акопов докуривал свою третью и последнюю за ночь папиросу. Раньше, когда ночной режим работы был ему еще непривычен, он мог выкурить за несколько часов целую пачку, мог поесть, как говорил король Фридрих Великий, на другой день, а уж сколько крепчайшего чая было выпито – не счесть. Но, пообщавшись с коллегами, да и прислушавшись к собственному организму, понял, что долго так не протянешь, нужно устанавливать жесткий лимит. Во-первых, нельзя все же пахать без отдыха, хотя бы «наполеоновские» четыре часа на сон надо выделять. Во-вторых, нужно нормально питаться, а количество чая и табака – ограничить. В идеале, конечно, лучше вовсе бы отказаться от этой дряни. Вон сколько англичане пишут о связи курения и раковых заболеваний. Но сейчас война, а на войне не до всех этих мирных рассуждений. Вот разобьем фашиста, тогда и курить побросаем, и подумаем о более комфортном стиле работы.

Внутренний двор наркомата был пуст и тих. В нескольких кабинетах сквозь светомаскировочные шторы пробивались скудные полоски света. Последний налет немцев на Москву был совсем недавно, 9 июня, и светомаскировка соблюдалась неукоснительно. Вспомнив об этом, Акопов помрачнел. Столице тогда досталось немного, опыт осени 41-го московские зенитчики усвоили на отлично. А вот Горький в те же самые дни разнесли в клочья. Самая массированная бомбардировка советского завода за всю войну, теперь это уже понятно. И цель понятна: вывести из строя ближайшее к линии фронта предприятие по производству танков и самоходок.

Заседание в Горьковском обкоме тогда было внешне спокойное, но внутренне напряженное. Холодно посверкивали очками в президиуме Берия и Щербаков, старался говорить сдержанно, но явно волновался нарком строительства Гинзбург… Уже прозвучали соображения специалистов: ГАЗ можно восстановить за год, а реальнее – за два. Когда спросили мнение Лоскутова, он встал и кратко отозвался: сто дней. Все тогда только переглянулись. Ох, и тяжкую ношу взвалил на себя Иван Кузьмич…

Невольно подумал и о Липгарте. Акопов любил этого умного, упрямого, неудобного, резкого человека, всегда имевшего собственное мнение и не стеснявшегося его высказывать. Доверял ему настолько, что в июне 1942-го именно ему поручил составить записку о прототипах бронированного автомобиля для товарища Сталина. Хотя выпускать его предполагалось в Москве, на ЗИСе, но обоснование писал главный конструктор ГАЗа! И все его доводы были безоговорочно приняты. Но сколько же раз мог Липгарт погореть за свою смелость! То, что Акопов позволил себе на февральском совещании – утверждать, что советские автомобили отстают от западных, – Липгарт прямым текстом писал в своих докладных еще в 1936-м: «Мы строим устарелые, конструктивно отсталые автомобили. Грузовики ЗИС и ГАЗ устарели на 5–6 лет. Машина М-1, производство которой только еще осваивается, уже отстает примерно на 2 года. ЗИС-101 еще не выпускается, но уже отстает в части шасси более чем на 2 года и вследствие чрезмерного “мертвого веса” имеет неудовлетворительные общие показатели. Обе машины будут строиться не менее 2–3 лет и, следовательно, в 1939 году будут отставать на 5 лет! Такое отставание обходится стране очень дорого…»

Не знал он тогда, что скоро автомобильная промышленность СССР отойдет на второй план, что приоритетной станет военка. Но вопрос ставил правильно. И вот теперь его мысли снова стали актуальными. Да, все для фронта, все для победы, но мыслить надо на перспективу: а что мы будем строить в 1947 году? А в 1950-м?

Конечно, такая самостоятельность, резкость в суждениях оборачивалась тем, что врагов у Липгарта тоже хватало. Не любят у нас ни шибко умных, ни шибко самостоятельных. И тем более успешных при этом. А Липгарт за войну успел получить аж две Сталинские премии! Не говоря уж про ордена – в октябре 1941-го Трудового Красного Знамени, в январе текущего года – Ленина. Так что вполне вероятно, что под него потихоньку копают, собирают компромат. Ну что же, это их дело, а наше – беречь талантливого человека, давать ему возможность делать то, что считает нужным. Везти свой воз, пока еще хватает сил и энергии.

Правда, сейчас Липгарт набрал себе столько задач, что с лихвой хватило бы на несколько заводов. Грузовик ГАЗ-51, его полноприводная версия ГАЗ-63, да улучшение военного вездехода ГАЗ-67, да перспективные легковые модели – шестиместный ГАЗ-12 и четырехместный ГАЗ-25, он же «Победа». Да военная продукция, которая для завода сейчас основная. А завода-то после июньской бомбежки считай, что нет. Но от заданий Липгарта никто не освобождал, сроки никто не сдвигал, поблажек никаких не давал. Взялся – тяни. А что завод разбомбили, так на то война. Выкрутится ли, сдюжит? Тут уж опять-таки все зависит от Лоскутова, справится он в срок или нет. А отношения между директором и Главным отличные, творческие, они работали вместе еще до войны, с 38-го…

На столе коротко зажужжала «вертушка», телефон правительственной связи. Акопов положил недокуренную папиросу в пепельницу, подошел к столу, снял трубку.

– Акопов у аппарата.

Услышав в трубке знакомый глуховатый голос с грузинским акцентом, нарком непроизвольно одернул френч. Повернулся с трубкой у уха к большому фотопортрету Сталина, висевшему над столом, и произнес:

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Расскажите мне, как продвигается восстановление Горьковского автозавода, – неторопливо проговорил Сталин. – Кто им занимается?

Акопов перевел дыхание. Нужные данные лежали у него на столе, но необходимости в них не было. Все, что касалось ГАЗа, он отлично помнил и без шпаргалок.

– Основные работы возложены на Особую строительно-монтажную часть, – начал он. – Кроме того, работают пятнадцать молодежных бригад, узбекская бригада и двести комсомольско-молодежных отрядов. Всемерно содействуют другие горьковские заводы – «Красное Сормово», «Красная Этна»,

«Двигатель революции», имени Орджоникидзе. На возрождении родного предприятия трудится весь коллектив. Многие люди ночуют в цехах. Встают на работу в три ночи и уходят в десять вечера. Станки ремонтируются за пять дней при норме сорок. Отдельные мастера перевыполняют план на 800 процентов. Есть примеры того, когда мастера дают тысячу процентов и больше – Удод, Воронов, Ревин, Крацер…

– А каковы конкретные результаты? – поинтересовался Сталин.

– 14 июля была восстановлена кузница, 18-го – литейный цех. Литейщики дают шесть плавок в сутки вместо положенных трех. С 25 июля по обходной технологии снова выпускаются грузовики. На днях возобновится сборка бронемашин БА-64. Всего отремонтировано 3106 единиц оборудования. Это 55 процентов общего объема, подлежащего восстановлению.

Сталин помолчал, потом произнес:

– Напомните, в какой срок товарищ Лоскутов обещал полностью восстановить завод?

– В сто дней, товарищ Сталин.

– Да, правильно. Ну что же, будем надеяться, что все у него получится. До свидания, товарищ Акопов.

– До свидания, товарищ Сталин.

В трубке зазвучали короткие гудки отбоя. Нарком машинально вынул из кармана брюк платок, вытер неожиданно оказавшийся мокрым лоб. Перевел взгляд с портрета вождя на большие напольные часы, стоявшие в углу.

Они показывали три часа ночи.