Я бегу по больничному коридору, совершенно не обращая внимания на ноющую боль в боку.

Матвей попал в аварию. Это все, о чем я могу думать в данную секунду.

Уехав к сестре, Орлов игнорировал мои звонки и сообщения. Вопрос, так просто слетевший с его губ, будто клином вбился между нами, и игривость, витающая в воздухе, испарилась так же быстро, как и улыбка Матвея, после моего молчания.

Переезжай ко мне…

Все происходит настолько стремительно, что мое сердце вот-вот разорвется от эмоций. Матвей напорист, он не стесняется говорить о своих чувствах и проявлять их. Он без раздумий берет все, что хочет. Рядом с ним я чувствую себя счастливой и больше не боюсь любить, но переезд – это совершенно другое. Однажды все начиналось точно так же, и я обожглась. Глупо сравнивать Матвея с Артемом, но когда на сердце уже есть шрам, он не дает спокойно жить.

Я звонила Матвею, хотела все объяснить, но слышала проклятые гудки, вселявшие чувство тревоги. Когда я в сотый раз набрала ему, мне ответил совершенно чужой голос и произнес самые страшные слова: «Он попал в аварию, приезжайте, как только сможете».

Перед глазами пронеслись все мгновения, которые мы провели вместе. Каждое прикосновение и улыбка. Как Матвей спас меня от того ужасного мужлана и заботливо отвез в больницу. Как добивался, несмотря на мои протесты. И как сказал, что я важна для него. Орлов думал, что я сплю, но в ту ночь я не могла сомкнуть глаз. Я чувствовала, как он оставляет нежный поцелуй на моем плече и легонько касается кончиками пальцев скулы. А затем он прошептал то, от чего мое сердце чуть не разорвалось на части.

«Ты самое настоящее, что есть в моей жизни».

Слова звучали так трепетно, но одновременно с этим и одиноко. Мне захотелось его обнять, но, говоря это, Матвей думал, что я сплю, и я не решилась ответить. Ведь Орлов значит для меня гораздо больше, нежели обычная симпатия.

Заворачиваю за угол и едва не падаю, когда замечаю его. Матвей стоит рядом с Беркутовым, на его лице несколько пластырей. То ли всхлип, то ли тяжелый вздох срывается с моих губ, и я хватаюсь за края больничного халата. Ноги дрожат, я нахожусь на грани истерики.

Матвей оборачивается и, несмотря на расстояние, я слышу, как мое имя слетает с его губ. Только он может произносить его так, что я забываю обо всем на свете.

Я срываюсь с места и через пару секунд оказываюсь в его объятиях. Хватаюсь за его крепкие плечи, прижимаюсь щекой к груди и вдыхаю родной аромат. Матвей обнимает меня, что-то шепчет, но я ничего не слышу. Я так сильно испугалась, что потеряю его – того единственного, кто помог восстать из пепла.

– Агата, посмотри на меня, – Матвей обхватывает мой подбородок пальцами и приподнимает голову, но перед глазами все расплывается из-за слез. – Эй, со мной все в порядке, – он оставляет на моем лбу нежный поцелуй.

– Я так испугалась, – всхлипываю я и быстро моргаю.

Когда пелена слез спадает, вижу, что бровь и подбородок Матвея заклеены пластырями, а на скуле виднеется несколько ссадин. Злость и отчаяние сражаются между собой, но в этот момент первая эмоций берет верх, и я вспоминаю разговор, который перевернул мою душу.

Я выбегаю из подъезда, едва не подвернув ногу. На ходу вытаскиваю из сумки ключи и только успеваю открыть машину, как слышу голос, преследующий меня много лет:

– Агатик, – нараспев произносит Артем и выходит из-за дерева.

Он захлопывает дверь машины и прислоняется к ней бедром.

– Куда-то торопишься? – его губы растягиваются в довольной ухмылке.

– Проваливай! – рявкаю я.

Все, о чем могу думать, так это Матвей. Как он? Жив? Обрывистая фраза врача выбила почву из-под ног.

– Появились зубки? Забавно, – он продолжает ухмыляться. – Со мной ты не была такой резкой. Неужели футболистик вытрахал всю нежность?

Звук звонкой пощечины разрезает оглушающую тишину улицы.

– Убирайся из моей жизни! – шиплю я, приблизившись к бывшему мужу. – Думаешь, я боюсь тебя? – окидываю его брезгливым взглядом, не понимая, как могла когда-то связаться с таким ничтожеством. – Давай, говори своим кредиторам, что я здесь. Пусть приезжают и попробуют выбить из меня деньги. Тебе ведь не привыкать. Ты столько раз подставлял меня под удар, – напираю я.

Страха больше нет, он закончился. Артем трус, если бы он действительно был должен какой-то крупной шишке, за мной давным-давно пришли бы. Мой бывший просто пытается манипулировать глупой девушкой Агатой, вот только в этот раз не получится. Все. Баста.

Я вижу, как в его взгляде что-то меняется, он становится неуверенным, будто план дал сбой, и Артем не знает, что делать с этой новой версией Агаты.

– Уходи, – отталкиваю его и открываю машину.

– Ты пожалеешь, как и твой мажорик, – выплевывает Артем, а я захлопываю дверцу, и машина с ревом срывается с места.

Я не позволю разрушить свою жизнь.

– Агата, – Матвей всматривается в мое лицо, а меня охватывает оцепенение.

А что, если это Артем? Что, если это он виновен в аварии и Матвей пострадал из-за меня? Встряхнув головой, отгоняю эти мысли. Я расскажу о каждом слове, сказанном бывшим мужем, и своих предположениях, но сейчас важен только Матвей.

Приподнимаю руку и едва уловимо касаюсь его брови. Она немного припухла, и сверху уже сформировался синяк.

– Бывало и хуже, – отшучивается Орлов и берет мою руку, поднося к губам. – Что ты здесь делаешь?

– Я звонила тебе, но ответа не было, а потом трубку взял врач и сказал, чтобы я приехала, так как… – голос обрывается от наплыва эмоций.

– Тише, все хорошо, – он прижимает меня к своей груди и целует в макушку.

Сердце все еще лихорадочно стучит в груди, но чувство тревоги понемногу отступает. Матвей вдруг напрягается и переводит взгляд на Беркутова, который смотрит на нас во все глаза. Но сейчас в нем есть что-то очень странное. Будто он находится на грани пропасти, готовый вот-вот в нее сорваться.

– Где Диана? – спрашивает Матвей.

– Она в палате, – Беркутов кивает в сторону двери в дальнем углу коридора. – Пришла в себя, но… – Он не успевает договорить, как Матвей тут же устремляется в нужном направлении, не отпуская меня.

Мы переступаем порог палаты, и я едва не падаю от шока. Хрупкое тело Дианы лежит на белой койке и выглядит таким маленьким и одиноким. Свернувшись калачиком, она поднимает на нас испуганный взгляд. Мое сердце сжимается до невыносимой боли. Все лицо девушки покрыто синяками и кровоподтеками, а на щеку наложен бинт.

Матвей падает на колени около постели сестры, осторожно берет ее за руку. Вижу, что он едва сдерживается, чтобы не взвыть в голос.

– Ди… – шепчет он и прерывисто выдыхает.

– Все… – Диана не договаривает, так как слова оборачиваются слезами.

Матвей приподнимается, целует сестру в лоб. Она сотрясается от рыданий в его объятиях, а он без остановки заверяет, что все будет хорошо.

– Не плачь, крошка, – приговаривает Матвей, заботливо гладит Ди по волосам и прижимает к себе, а меня не покидает ощущение несправедливости. Она такая хрупкая, нежная, светлая. Напоминает меня восемнадцатилетнюю. Наивную и глупую. Внимавшую каждому лживому слову. И меня точно так же растоптали. Убили душу и все мечты. Что должно жить в человеке, чтобы уничтожить другого? Того, кто слепо верит и любит. Кто доверяет и отдает свое сердце.

Мне так хочется обнять Диану. Сказать, что она не одна и всегда может обратиться за помощью или просто поговорить.

Беркутов подходит к больничной койке с противоположной стороны от Матвея и кладет руку поверх ладони Дианы. Этот жест не ускользает от Орлова.

– Мот, ты потом вытрясешь из меня весь дух, если захочешь, – устало произносит Кирилл. – Сейчас важнее найти урода и выбить из него дерьмо, – его голос словно сталь.

– Прошу, не надо! – с испугом восклицает Ди и сразу морщится от боли из-за резкого движения. – Пожалуйста, Кирилл…

– Детка, – взгляд Беркутова смягчается. Он протягивает руку и нежно касается ее щеки пальцами. – Не думай ни о чем плохом, просто отдыхай. Хорошо?

– Матвей, – взмолившись, Диана с тревогой смотрит на брата.

Парни переглядываются, будто понимают друг друга без слов.

– Я же не правонарушитель, – утешает Матвей сестру, хотя я по глазам вижу – врет.

– Мы прям команда Чип и Дейл, – отшучивается невесело Кирилл, пытаясь разрядить атмосферу.

И как-то так выходит, что мы одновременно усмехаемся.

Я делаю неуверенный шаг вперед, и Диана наконец замечает еще одного гостя. Она смотрит сначала на брата, а потом на меня, и если бы не боль, это была бы самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видела. Она легонько кивает мне, в ответ я тоже ей улыбаюсь. Подхожу к Матвею и кладу ладонь на его напряженные плечи. Он обхватывает мою руку и поднимает голову, я замечаю безмолвную благодарность в его взгляде.

Следующие двадцать минут мы болтаем, стараясь поднять Диане настроение. Матвей жалуется на команду и по-доброму ругает Кирилла, который опять пропустил тренировку. Парни обмениваются приколами на тему их игр. Мы с Дианой мало что понимаем в этом, однако я ловлю себя на мысли, что обязательно хочу побывать на матче. Посмотреть, какой Матвей, когда на нем форма футбольной команды.

Уходим все вместе уже после того, как Ди засыпает. Подходим к лифту и останавливаемся в ожидании, когда цифра на экране покажет наш этаж.

– Мот, видок у тебя так себе, – Кирилл кивает на синяк, переросший в полноценную шишку на голове Орлова.

– Как давно? – спрашивает Матвей, не сводя с друга взгляда. Я молча стою рядом.

Мне кажется, что-то изменилось между ними. Раньше, когда парни говорили, между ними чувствовалась открытая неприязнь, но сейчас оба будто понимают друг друга.

– Если следующий вопрос будет про мои намерения, спешу тебя опередить: Ди – единственная девушка, которая мне нужна. Остальное неважно. И я знаю, что ты убьешь меня, а может, и переедешь на своей тачке. Готов заверить, – Кирилл бьет по плечу Орлова, – у меня все серьезно.

Беркутов говорит совершенно искренне, это чувствуется не только в его интонации, но и взгляде, поэтому Матвей немного расслабляется. Он тяжело вздыхает и проводит ладонью по лицу.

– Серьезно, Мот, езжай домой. Тебя сегодня тоже потрепало. Я останусь с Ди и прослежу, чтобы все было в порядке. Утром сменишь меня.

– Набери мне, если что, – сдается в итоге Матвей.

Кирилл салютует ему рукой и перед тем, как уйти в палату, показывает мне большие пальцы, кивая на Матвея, отчего я не могу сдержать легкий смешок.

Когда мы оказываемся на улице, Матвей присаживается на лавочку и обхватывает голову руками. Устраиваюсь рядом и, прижавшись губами к его плечу, делаю медленный вдох, чтобы еще раз почувствовать его аромат. Мне стало остро его не хватать.

– Поехали домой, – прошу тихо. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я вызову такси, – Матвей вытаскивает телефон, но я отбираю его.

– Ко мне, – заглядываю в его голубые глаза и тону в них. – Сейчас не время и не место, но после сегодняшнего я поняла, что могу потерять тебя. А я только стала счастливой и не собираюсь от этого отказываться. Если твое предложение в силе, я согласна переехать к тебе. Или ты ко мне. Без разницы. Я не хочу тебя терять.

– Агата, – он невесомо касается моих губ, и по моей щеке скатывается слеза.

Надо бороться. За счастье. Любовь. Мечты. Это единственное, что должен делать человек. Плевать на страх и и шрамы. Если рядом будет тот, кто заставляет сердце биться чаще, ни в коем случае нельзя от него отказываться.

И Матвей именно тот, за кого я готова бороться.