– Кто-то очень хочет, чтобы ты ответил, – в голосе Агаты слышится ревность.

После пары я задержался в аудитории под предлогом задать несколько вопросов насчет будущей сессии. Сам же нагло льну к ней, полагая, что сегодня вечером, возможно, не получится увидеться. Переезд без меня не совершится, к сожалению.

– Перезвонит, – отвечаю и вдыхаю ее цветочный запах. Убираю темную прядку за ухо. Агата на секунду прижимается ко мне, закрыв глаза и задерживая дыхание, а затем отстраняется, напоминая, что нам нужно быть осторожными.

– Ответь, вдруг что-то важное.

Я с неохотой тянусь к телефону и показываю ей экран.

– Мама, – озвучиваю вслух.

– Мама, – повторяет Агата.

– Слушай, предлагаю заказать что-нибудь из ресторанчика и на выходных провести время вместе. – Я убираю телефон в карман, решив перезвонить позже. Вряд ли у мамы что-то очень срочное.

– Может быть, – с улыбкой отвечает Агата и прикусывает губу, заставляя мои инстинкты взять верх: я хватаю ее за ладонь и на короткий миг притягиваю к себе. Касаюсь кончиками пальцев щеки, нежно поглаживаю кожу и, обхватив за подбородок, приподнимаю его, чтобы заглянуть Агате в глаза. Зеленые, пленительные, такие манящие.

– Представь: ты и я, пустая квартира, – соблазнительно произношу напротив ее губ, едва уловимо целуя.

Мои пальцы скользят вверх по ее руке, и обнаженная кожа покрывается мурашками.

В голове мелькает мысль, что я хочу встречать с ней каждый день, просыпаться от ее ласковых прикосновений. Не бегать с квартиры на квартиру, выкраивая время и теряя драгоценные мгновения. Зачастую наша жизнь наполнена ничего не значащими фрагментами, мелочью, на которую мы попусту ее растрачиваем. А я и так много упустил.

Веду носом вдоль скулы, пальцами перебираю шелковистые волосы и оставляю нежный поцелуй на щеке.

– Переезжай ко мне, – слова слетают так просто, что я сам поражаюсь этому.

Агата застывает в моих руках и становится похожей на ледышку. Она приподнимает голову, и я отчетливо вижу в ее глазах панику вперемешку с надеждой, что я пошутил и сказанное не более чем мальчишечья шалость. Однако повторить я не успеваю, потому что снова вибрирует мобильный. Он звонит так настойчиво, что возникает странное предчувствие – приключилась беда.

– Ответь, Матвей, – просит Агата, желая отсрочить наш разговор. Мне же важно, что скажет сейчас она, а не кто-то на том проводе. Однако Агата отстраняется и слабо качает головой, чтобы я не рассчитывал на продолжение разговора.

Мобильный звонит по третьему кругу, и я все-таки принимаю вызов.

– Привет, мам. Что-то случилось? Ты в порядке?

В последнее время мама, откровенно говоря, забила на нас и все больше времени проводит в жалких попытках угодить отцу. Ди рассказывала, мать даже сменила прическу на ту, которая, по ее словам, отцу нравится больше. И жить иначе она явно не планирует. Ее устраивает, что муж-тиран пытается подмять под себя все, включая собственных детей. Мама не хочет вырваться. Обрести голос. Найти себя. Ее мир сузился до эгоистичных желаний одного человека. Я перестал понимать женщину, которая меня родила.

– Здравствуй, Матвей. Да, все хорошо, – мамин голос, как и всегда, звучит безжизненно. – Я просто звонила Диане, но она не отвечает.

Опускаю взгляд на наручные часы. Сейчас уже обед, а сестра говорила, что ей ко второй паре. Вчера мы договорились встретиться, так как она хотела рассказать что-то важное. Она говорила так взволнованно, но в то же время умиротворенно. Впервые за долгое время я слышал ее такой счастливой.

– У меня закончились пары, так что я могу заехать к ней. Мы все равно должны встретиться.

– Это было бы прекрасно. – В динамике раздается тяжелый вздох, будто мама не решается что-то спросить. – Матвей, ты должен помириться с отцом.

– Пытаешь меня прогнуть? – ядовитая усмешка слетает с губ быстрее, чем я успеваю подумать, но ничуть не жалею об этом. Надоело молчать и делать вид, что так и должно быть.

– Матвей!

– Я не собираюсь идти на попятную и исправлять «твою ошибку» примерным поведением. Если для него важнее деньги, боюсь, в таком случае нам больше не по пути. Я наберу тебе, когда узнаю, что с Дианой. – Сбрасываю вызов и кидаю мобильный на стол. Он чудом не падает на пол.

Это было жестоко, и отчасти мать не заслужила этих слов, но она никогда не выбирала нас.

– Что-то случилось? – обеспокоенно интересуется Агата.

– Надо съездить к сестре, – я тянусь за мобильником, чтобы убрать его в карман. – Я наберу после тренировки.

Агата приоткрывает рот, чтобы ответить, но слова так и остаются невысказанными. Она молча кивает, и я выхожу из аудитории со стойким ощущением, что перешел какую-то неведомую границу.

Сажусь в машину, открываю все окна и, постукивая пальцами по рулю, отъезжаю от университета. Набираю сестре, ответа нет – сплошные гудки. И так раз десять, если не больше. Это не похоже на Ди, обычно она не разлучается с мобильным.

Неужели с ней реально приключилась беда?

Переживания накрывают меня волной, в горле образовывается липкий ком. Я выжимаю на педаль газа, ускоряясь, а у самого от волнения сердце заходится в груди. Руки делаются влажными, дыхание сбивается. Я ставлю на автодозвон, пролетая на красные сигналы светофора. Перед глазами моя неуверенная Ди, ее теплая улыбка, которая меня поддерживала в трудные периоды жизни.

Порой я ловлю себя на мысли, что мы, сами того не понимая, копировали наших родителей. Сестра превращалась в мать, становясь тенью, я же зациклился на победах, не догадываясь, что моя жизнь стала пустышкой.

Я подъезжаю к дому сестры и паркуюсь чуть дальше ее подъезда, так как впереди стоит карета скорой помощи и полицейская машина. Выпрыгиваю из салона и на каком-то инстинктивном уровне шагаю быстрее. Толпа зевак скопилась возле подъезда, в котором находится квартира сестры. Я подхожу ближе и слышу знакомый грозный голос, а следом вижу Беркутова, выносящего обмякшее тело моей хрупкой Ди на руках.

– Диана! – выкрикиваю я, не веря своим глазам, и застываю в оцепенении на месте.

Тело пробирает ледяная дрожь. Я расталкиваю прохожих, чтобы пробраться к сестре, но меня хватает полицейский и заставляет остановиться.

– Пустите, там моя сестра! – пытаюсь оттолкнуть его, но все тщетно. Кирилл заносит Диану в машину скорой помощи, и медики начинают суетиться над ней.

– Да отпустите же, мать вашу! – кричу не своим голосом и, схватив за грудки полицейского, с силой отталкиваю его в сторону.

Тот падает на землю, ругается матом и обещает, что за такое мне грозит статья.

– Кирилл! – зову Беркута, когда двери скорой захлопываются перед моим носом. Но прежде, чем это происходит, я замечаю взгляд своего товарища.

Так смотрят, когда хотят кого-то убить.

* * *

Скорая с оглушительным воем сирены уезжает вместе с Кириллом и Ди. Я поворачиваюсь, разглядывая любопытных зевак, а у самого руки трясутся.

Неверие сменяется страхом, что я могу потерять сестру. Но сейчас не место панике. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, мне нужно ехать в больницу, там и выясню все на месте.

– Бедная девочка, она так кричала, – сочувственно причитает одна из бабулек. Ее слова заставляют меня резко повернуться. Они словно нож, который раз за разом пронзает плоть, оставляя кровоточащие раны.

– Что, – хриплым от волнения голосом выдавливаю я, – произошло?

– Около часа назад я услышала крики, но не придала этому значения, подобное происходило и до этого, – делится она совершенно обыденным голосом.

– До этого? – задает вместо меня вопрос одна из женщин, которая недавно стояла около подъезда.

– Да, – кивает бабушка. – Мужской крик я не раз слышала, они там частенько ругались, поэтому в этот раз не придала особого значения. Но потом появился этот парень и закричал так, будто потерял что-то самое драгоценное в жизни.

Я сглатываю, виски сдавливает от ноющей боли. Перед глазами Диана, которая зовет на помощь. А что делал я в этот момент? Стоял рядом с Агатой и планировал наш совместный вечер? Ненавидел отца, пока мою бедную сестру кто-то… бил.

В эту минуту ненависть к себе зашкаливает до предела. Я хочу разнести всех, найти гада, кто посмел тронуть мою Диану. Сперва вспыхивает мысль, что к этим зверствам причастен Кирилл, но тут бабушка опровергает мое предположение:

– Тот юноша, который сел в машину, он и вызывал скорую.

– Да может, он сам ее и покалечил, – предполагает другая женщина.

– Нет, нет, – заверяет бабуля. – Я выскочила в подъезд и увидела в распахнутую дверь, как он умолял Дианочку открыть глаза. Он плакал.

Грудь сводит от спазма. Задыхаясь, я провожу рукой вдоль ключиц. В глазах застывают слезы, и я срываюсь с места, словно стопы обдало огнем. Бегу к машине, запрыгиваю в нее и так резко трогаюсь с парковки, что визг шин разносится по тихой улице.

В голове стоит одна-единственная фраза:

«…подобное происходило и до этого».

Никто, кроме Дениса, не ходил к сестре домой. Это он ее избил. Увалень под два метра ростом решил показать себя мужиком перед девочкой, которая едва доставала ему до груди. Я никогда не питал к Дэну добрых чувств и понимал, что они с Ди встречаются только потому, что так нужно нашему отцу, но я и подумать не мог, что Минаев способен ударить ее. Неужели взыграли собственнические чувства? Диана сказала, что хочет расстаться с ним, и он таким образом решил отомстить? Побоялся потерять лакомый кусочек?

Как удостоверюсь, что с сестрой все в порядке, найду эту тварь и выбью из него всю дурь. Он пожалеет, что родился на свет и просто дышал с Дианой одним воздухом. Урод! Ненавижу!

От злости я так сильно сжимаю руль, что костяшки становятся красными.

Выезжаю на городскую трассу, в ушах гул от разъяренного сердца. Не могу отделаться от чувства вины, что не предвидел подобное, хотя и понимаю – невозможно. В последнее время Диана закрылась ото всех, да и мы далеко не те дети, которые делились своими секретиками после школы. В конце концов, я даже понятия не имею, что здесь делает Кирилл, откуда он знает адрес моей сестры.

Проклятье…

Я несусь по городу, пытаясь не терять из вида карету скорой помощи. Хорошо еще, что мне подсказали, в какую больницу они поехали, и я успел нагнать их, проехав другой дорогой. Пролетаю на красный сигнал, наплевав на будущие штрафы. Ничего не вижу перед собой, кроме задних огней желтой скорой, которая увозит мою сестру все дальше.

Впереди довольно опасный перекресток, где стоило бы остановиться, но я решаю проскочить. Все равно машин вроде не видно. И только влетаю в поворот, как неожиданно на пешеходный переход выходит какая-то бабушка. Она будто специально пошла, хотя у нее тоже запрещающий сигнал. Мне приходится резко дать по тормозам, и в этот момент в зад моей машины влетает какая-то черная иномарка. От удара меня заносит.

Последнее, что я вижу перед собой – фонарный столб, а затем – кромешная темнота.