Еще никогда в жизни я так не нервничала. Все подробности моего «счастливого» брака знает только Ленка и родители, которые с самого начала не одобряли мой выбор. «Агата, подумай хорошо, ты ведь его совсем не знаешь!», «Агата, любящий человек никогда не подвергнет тебя опасности». Когда я приехала к ним в деревню посреди ночи вся в слезах и с трясущимися от страха руками, они без лишних слов завели меня в дом, прекрасно понимая, что случилось.

В тот вечер я возвращалась домой, совершенно позабыв про Артема. Мы не виделись уже много месяцев, так как он находился в бегах из-за долгов, с которыми, как всегда, расплачиваться пришлось мне. Я едва успела переступить порог старенькой съемной квартиры, как меня схватили за руки и повалили на пол. Я отчетливо помню едкий сигаретный запах, пробивающийся в легкие, и страх, сковавший каждую мышцу в теле.

Я не могла вымолвить ни слова, пока бандиты в красках расписывали, что они со мной сделают, если не верну долг Артема. Помню треск рвущейся ткани и как слова рвались наружу, но так и остались стоять комом в горле. Как омерзительные прикосновения оставили следы на моей шее, бедрах, а после и на сердце. Чудом не случилось самое страшное. Наверное, за это стоит благодарить моего ангела-хранителя, хотя тогда мне казалось, он позабыл о девушке по имени Агата.

В тот вечер моя жизнь кардинально изменилась. Я поняла: чтобы спасти себя, человек пойдет на все. Предаст клятвы, обещания и слова любви. Выберет себя.

Прошлое, несомненно, закаляет, делает сильнее, заставляет сердце закрыться не на один замок, но рана все равно не затягивается. Она продолжает кровоточить, словно яд от предательства, который не дает возможности исцелиться. От прошлого невозможно избавиться, оно навсегда с нами. Остается лишь принять ту часть своей жизни и постараться жить дальше, как бы ни было трудно, а порой и страшно.

И сейчас, наблюдая, как Матвей напряженно сжимает и разжимает ладонь, как безотрывно смотрит на меня в ожидании рассказа, я понимаю, что не жила. Делала жалкие попытки, но никогда не старалась выбраться за рамки возведенных стен.

Отрываю от салфетки маленький кусочек и комкаю его, пытаясь понять, с чего лучше начать разговор. С какой стороны не посмотри – итог один.

– Я была замужем, – выдаю тихо и поднимаю взгляд на Орлова.

Он смотрит на меня с таким беспристрастным выражением лица, что по телу пробегают мурашки, и я начинаю нервничать сильнее. В кофейне царит уютная и теплая атмосфера, играет тихая музыка и в воздухе витает сладкий аромат выпечки, но меня все равно пробирает озноб. Опускаю взгляд и дрожащими пальцами разрываю салфетку напополам. В какой-то момент мне кажется, что прошлое подкралось и стоит тенью за моей спиной, но тут Матвей накрывает мою ладонь своей. Тепло от его прикосновения равносильно маленькому оттаявшему кусочку посреди бескрайнего замерзшего океана.

– Я была наивна и глупа. Верила каждому сказанному слову и не замечала самых очевидных вещей, – грустно улыбнувшись, делюсь я. – Мне было восемнадцать, когда я встретила Артема. В таком возрасте даже мерзавец может показаться рыцарем на белом коне, что уж говорить о мечтательной провинциальной девчонке.

– Что он натворил? – напряженно спрашивает Матвей, переплетая наши пальцы.

– Играл, делал ставки, закладывал мои украшения, – Артем даже не пожалел цепочку, подаренную мне бабушкой, а ведь это все, что от нее осталось. – Он всегда врал, но настолько искусно, что у меня и мыслей не было сомневаться в этом человеке. Он манипулировал моим сердцем, а я позволяла. Когда же те, кому Артем был должен, впервые появились на пороге нашей квартиры, дымка влюбленности начала спадать. Потом последовали оправдания, заверения, что такого больше не повторится, но раз за разом пропадали деньги, всплывали новые долги, а за ними и коллекторы, – смотрю на ладонь Матвея, так нежно обхватывающую мою, и поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. – Я дала себе слово, что больше никому не открою свое сердце и уж точно ни за что не полюблю.

Люблю ли я Матвея? Сейчас я не отвечу этот вопрос. По большей части только из-за того, что любить – значит чувствовать, а это равносильно стать слабой. Но Матвей мне небезразличен. Этого я точно отрицать не могу.

– Ты сказала, что была замужем. Тогда в чем проблема сейчас? – проницательный взгляд голубых глаз исследует мое лицо.

– Артем никогда не оставит меня в покое. Раз за разом он возвращается в мою жизнь в тот самый момент, когда она начинает налаживаться.

– Выходит, он вернулся и сейчас? Что хочет? – выражение лица Матвея становится суровым. Я будто вижу совсем другого человека, готового сделать все, лишь оградить меня от опасности. Вот только я сама навлекла на него проблемы.

– Деньги, – пожимаю плечами. – Это все, что интересует моего бывшего мужа.

– И ты заплатила?

– Пока что нет. – Я посчитала все свои сбережения и понимаю, что их хватит лишь на малую часть долга. Откуда я знаю? За столько лет бесконечного вранья я досконально изучила своего бывшего мужа. Он всегда играет по-крупному. – И я бы не стала этого делать, но…

– Но?..

Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Кофейня – не самое подходящее место для подобных разговоров. Порой думаю, что у меня развилась паранойя, поэтому я в каждом прохожем вижу приспешников Артема.

– Он знает о нас с тобой, – признаюсь я, глядя Матвею прямо в глаза. – Он может разрушить мою жизнь по щелчку пальцев. Глупо было полагать, что этот человек оставил меня в покое. Все это время Артем следил за мной и видел нас в ту ночь, когда мы выходили из клуба. – Это словно было в прошлой жизни. – Он сказал, что если я не заплачу, то может навредить тебе и…

– Подожди, – уверенным голосом прерывает меня Орлов. Мне почему-то кажется, сейчас он разозлится из-за того, что я так долго молчала, ведь все это время он был в опасности. Но Матвей в который раз доказывает, насколько я в нем ошибаюсь. – Ты планировала сама со всем этим разбираться?

– Н-ну да, – заикнувшись, отвечаю я.

Свободной рукой Матвей проводит по лицу и тяжело вздыхает. Трудно кому-то довериться и попросить о помощи, когда на протяжении стольких лет привыкаешь к тому, что можешь рассчитывать только на себя.

Взгляд Матвея смягчается, когда он вновь смотрит на меня, и сейчас больше всего на свете я хочу оказаться в его объятиях. Почувствовать опору, ту самую загадочную и мифическую мужскую спину, к которой я могу прислониться и на мгновение позволить себе стать хрупкой и ранимой. Могу перестать бояться.

– Я не знаю, что между нами. Мы провели вместе ночь, и после этого я не могу выкинуть тебя из головы. Если ты не захочешь быть вместе, что ж… Наверное, я приму такой вариант, хотя и не уверен. – На его губах появляется мальчишеская улыбка, и уголки моих губ непроизвольно дергаются. Его настойчивость сводит меня с ума. Честно говоря, если бы не Артем, я бы давно перестала сопротивляться Орлову. – Но давай договоримся, что, если он еще раз объявится, ты сразу мне сообщишь.

– Матвей, ты не обязан…

– Дело не в том, обязан я или нет. Ты мне небезразлична, и это единственное, что имеет значение, – признание так просто слетает с его губ, что у меня перехватывает дыхание.

Он мой студент. Я нарушаю правила преподавательской этики и могу вылететь с работы не успев раскрыть и рта, чтобы попытаться что-то объяснить, но сейчас мне все равно.

Пронзительные голубые глаза смотрят с такой искренностью, что по телу разливается волна тепла и очередная льдинка оттаивает. Возможно, Матвей понимает, что моя душа полна противоречий, и не требует ответного признания. Подозвав официанта, он расплачивается, помогает мне надеть куртку, а затем берет за руку и уверенным шагом направляется к выходу.

На улице мы попадаем под моросящий дождь, усиливающийся с каждой секундой. Добежав до машины Орлова, мы запрыгиваем внутрь, при этом Матвей сначала помогает забраться мне, а уже потом оказывается на своем месте. Гул мотора и стук капель дождя уносят меня в тот вечер, когда мы только познакомились. Я помню, каким он был напористым и сильным, но в то же время нежным и страстным. Как его руки крепко сжимали меня и заставляли душу дрожать. И я хочу снова почувствовать его. Возможно, я совершаю ошибку, но стать счастливым можно только в том случае, если рискнуть.

– Поехали ко мне, – тихо предлагаю я, и слова сливаются со звуком бьющегося о капот машины дождя.

Матвей поворачивается ко мне, и я замечаю, как дергается его кадык и перехватывает дыхание. Он медленно выезжает с парковки, а внутри меня все трепещет от желания взять его за руку. А что, собственно, мешает мне это сделать? Я больше не сопротивляюсь своим желаниям – беру и делаю.

– Агата Сергеевна, кажется, мы переходим на углубленный курс, – его голос сочится сарказмом.

– Что поделать, Орлов, не могу допустить, чтобы мой студент получил незачет. Возможно, нам лучше сразу перейти к практике, – стараюсь говорить так же, как и на лекции, но рядом с этим парнем все внутри тает.

– Я очень старательный, – он поигрывает бровями, и мои щеки заливает румянец от воспоминаний, насколько Матвей хорош в постели. – Думаю, нам с вами надо пройтись по каждому пункту несколько раз.

– Вы так считаете? – назовите меня извращенкой, но подобная игра заводит похлеще всяких прелюдий.

– Конечно. Я рассчитываю потратить на изучение вашего предмета всю ночь, чтобы ничего не упустить, – как ни в чем не бывало произносит Орлов, медленно обводя меня взглядом. Я готова провалиться сквозь землю от того, насколько его слова действуют на мое тело. Клянусь, если он не коснется меня в ближайшие несколько минут, я получу инфаркт.

Но у Матвея свои планы.

Всю дорогу мы разговариваем. В основном спрашиваю я, так как первую часть вечера мы и так говорили обо мне. Матвей рассказывает о футболе, его глаза горят таким азартом, что я непроизвольно улыбаюсь. Он делится тем, как порой тяжело быть капитаном, ведь приходится принимать непростые решения, и все же в каждом его слове слышны уверенность и твердость. Матвей даже интересуется про Наумову, так как она произвела на него неизгладимое впечатление, когда чуть не прибила на пороге больницы в день аварии. Я уже предвкушаю допрос, который мне устроит Ленка, стоит ей узнать, что я решила последовать ее совету.

Мы подъезжаем к моему дому, Орлов паркуется на свободном месте прямо напротив моего подъезда. Дождь практически прекратился и теперь оседает легкой моросью на одежде. Мы успеваем сделать всего пару шагов, как позади меня раздается до боли знакомый голос, напоминающий, что никогда не отпустит:

– Агатик, я смотрю, ты меня не услышала, – произносит Артем, шмыгнув носом.

Я не успеваю обернуться, как Матвей загораживает меня своей спиной, доказывая, что его слова – не пустой звук.