– На твоем месте я бы пошла в полицию и сразу написала на него заявление! – вспыхивает Лена и откидывает рыжую вьющуюся прядку за спину. – Нет, я бы изначально сделала все, чтобы этот кретин получил по заслугам!

Подруга все больше заводится: зеленые глаза полыхают гневом, и если бы перед ней сейчас предстал Белов, Лена уничтожила бы его одним взглядом.

Я приехала к ней час назад, так как просто не смогла находиться в съемной квартире одна. Можно было, конечно, попросить Матвея остаться, да только я не могу так. Он замечательный, но между нами пропасть и угроза в виде моего проклятого бывшего. Слишком много «но» для одних отношений. Поэтому я любезно поблагодарила Орлова и попросила его подвезти меня к Ленке. К счастью, он не стал сопротивляться.

Дома у Лены, как всегда, шумно и вкусно пахнет выпечкой. Она вечно готовит какие-то вкусняшки по рецептам из интернета. Стоило переступить порог ее квартиры, как нежные ручки милых двойняшек обвились вокруг моих ног. Когда они только родились, Ленка вздыхала и частенько жаловалась, что ей безумно тяжело. Бессонные ночи сводили с ума, казалось, они никогда не закончатся, а теперь девчонкам уже по пять лет, они такие веселые и болтливые, что сложно представить, что когда-то было иначе.

Я целый час читаю сказки, играю в куклы и строю замок для принцессы, которую охранял дракон. Потом мы играем в салон красоты и девчонки, с видом взрослых тетушек, мажут мне лицо какими-то детскими кремами. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что с моего лица не сходит улыбка, в то время как в душе разрастается ком из несбывшихся надежд.

Закончив с играми, девчонки уходят к себе в комнату, а мы с Ленкой располагаемся в кухне. Здесь и начинается наш разговор.

– От этого ничего не изменится. – Прислоняюсь затылком к стене и смотрю на приоткрытое окно, через которое залетает осенняя прохлада с запахом мокрого асфальта и листвы.

– Одинцова, я надеюсь, ты не собираешься давать ему деньги? – слова звучат как угроза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться от сурового вида подруги, но прекрасно понимаю ее беспокойство. – А то я знаю твою щедрую душу. Сейчас Белов сочинит очередную сказку в стиле братьев Гримм, и ты тут же ему поверишь.

– Нет, я больше не собираюсь наступать на эти грабли. Хватит и того, что я уже сделала, – сжимаю в руках кружку с остывшим чаем и, опустив взгляд, наблюдаю, как маленькие чаинки кружатся и постепенно оседают на самое дно.

– Вот скажи мне, как ты так вляпалась? Ты, всегда такая прагматичная, правильная и скучная, – Ленка закатывает глаза, когда я собираюсь открыть рот и возразить. – Не спорь. По сравнению с тобой даже у Золушки куда более интересная жизнь. Но сейчас не об этом. Почему ты обходишь правильных мужиков стороной?

– Мы вернулись к тому, что ты снова пытаешься устроить мою личную жизнь? – уголки губ слегка приподнимаются в подобии улыбки, хотя на самом деле сил нет даже на такую мелочь. Я настолько выжата, что того и гляди свалюсь с ног. – И вообще, перестань вставлять сравнения с детскими сказками в мою порочную жизнь. Ты придаешь им какой-то другой смысл.

Ленка фыркает, разворачивает конфету и закидывает ее в рот.

– Знаешь, если бы ты изначально прислушалась к моему врожденному ведьмовскому дару, то уже была бы вполне счастлива с каким-нибудь красавчиком, который носил бы тебя на руках и делал твою жизнь гораздо счастливее.

– Это каким же образом?

– Например, с помощью секса, которого у тебя практически нет. Одинцова, ты же стала похожа на монашку, – произносит она с такой печалью, будто мы обсуждаем чьи-то похороны, хотя, скорее всего, так и есть. Перекинув конфету за щеку, Лена запивает ее чаем и, подперев рукой подбородок, смотрит на меня. Ненавижу этот взгляд. В нем прямо читается: «Я все знаю». – Я столько раз говорила, что Белов тебе не пара и сожрет тебя, словно волк Красную Шапочку. – Я сдерживаюсь, чтобы не цокнуть. – Почему бы тебе не позволить твоему студентику помочь?

– Его зовут Матвей, – поправляю я.

– Вот видишь, ты уже его защищаешь. Слушай, по крайней мере ты должна с ним поговорить и все объяснить.

Можно подумать, я этого не понимаю.

Закрываю глаза и делаю медленный вдох, вспоминая ощущение безопасности, которое возникает, стоит мне оказаться рядом с Орловым. Я знаю, что могу рассчитывать на его помощь. Он не такой, как Артем, который только бросался словами и пользовался моей наивностью, каждый раз одурманивая очередной ложью. Если Белов только кормил обещаниями, Матвей берет и делает. Он без раздумий закрывает меня своей спиной и подставляет плечо, когда я начинаю рассыпаться. И я как минимум обязана его предупредить насчет Темы, а как максимум, наверное, рассказать обо всем, что происходит вокруг меня.

Но я прекрасно понимаю, что, если начну говорить, придется вдаваться в подробности, и тогда Матвей точно увязнет в моих проблемах, а этого я хочу меньше всего. Неосознанно подношу пальцы к губам и будто чувствую, как он снова их касается. Нежно и неторопливо, но в то же время требовательно. Словно показывая, что я принадлежу ему, но давая мне время сделать выбор.

А я так боюсь его сделать. Боюсь снова поверить, исцелить сердце и почувствовать что-то помимо одиночества.

– Мое чутье говорит, что мы с тобой должны отправиться в какой-нибудь клуб и немного повеселиться, – Наумова так резко встает, что ножки деревянной табуретки скрипят по полу. – И не вздумай спорить. Благодаря мне ты познакомилась со своим футболистом.

– А я думала, виной всему пара коктейлей, – хихикнув, подхожу к подруге и, отпихнув ее бедром, принимаюсь мыть посуду. Ленка складывает руки на груди и опирается о деревянную столешницу спиной, не сводя с меня взгляда. – Кстати, как ты собралась идти в клуб? А как же статус прилежной жены и матери? – подначиваю я, копируя голос ее матери, постоянно упрекающей за желание немного отдохнуть.

– У детей обычно двое родителей, – фыркает Наумова и мгновение смотрит на закрытую дверь, отделяющую нас от остальной квартиры. Плечи Лены напрягаются, а взгляд становится каким-то тусклым.

– У вас с Русиком все нормально? – тихо интересуюсь я, выключая воду. В последнее время мы говорим только о моих проблемах, а стоит зайти на ее территорию, как Наумова тут же сворачивает разговор в другую сторону.

– Ага, насколько это возможно для людей, проживающих вместе уже семь лет. Так, я дам тебе что-нибудь из своей одежды. Твои белые блузочки и строгие юбки смогут привлечь разве что пенсионеров, желающих побольше узнать о пенсионных льготах, – взмахнув своими огненными волосами, Лена отталкивается от столешницы и уверенной походкой направляется в комнату, откуда через пару мгновений слышится какой-то шорох, а следом недовольное бормотание Руслана.

Пусть мы с Леной очень разные, но в одном похожи: обращаемся друг к другу за помощью только в тот момент, когда пожар достигает своего апогея и вот-вот уничтожит последние крупицы счастья.

* * *

– Я же говорила! Верь моему чутью, Одинцова, и, возможно, твоя жизнь заиграет новыми красками! – Обхватив мою ладонь, Ленка тянет меня за собой через танцпол, до отказа забитый людьми.

Меня несколько раз толкают в плечо и наступают на ногу, которая, к слову, и так болит из-за жутко неудобных туфель Наумовой. Наконец добравшись до барной стойки, мы проскальзываем на пару свободных барных стульев. Ленка взмахом руки подзывает бармена, но когда озвучивает заказ из крепких алкогольных коктейлей, я все же заменяю свой на обычную «Пина коладу», чем вызываю у подруги неодобрительное фырканье.

– Вечер обещает быть веселым, – поджав губы, она постукивает красными ноготками по деревянной столешнице. – Итак, Одинцова, сегодня ты обязана оторваться!

– Оторваться? – усмехнувшись, поправляю вырез на зеленом платье, так как парень, сидящий за Ленкой, не стесняясь разглядывает меня. Похотливый тип. Все же надо было заехать домой и выбрать что-нибудь из своего привычного гардероба. – Это тебе подсказывает твое ведьмовское чутье?

– Именно оно. Все очень просто: ты выпиваешь свой коктейль, идешь на танцпол и чувствуешь себя королевой, перед которой люди расступаются, как море перед Моисеем, – она демонстративно разводит руками, совершенно не обращая внимания на проходящую мимо девушку, которую задевает ладонью.

– Да ты сегодня в ударе, – покачав головой, беру коктейль и делаю глоток.

От гремящей музыки закладывает уши, туфли противно сжимают пальцы, но мне хочется почувствовать себя лучше. Хочется забыться. А в идеале – вновь оказаться в объятиях Орлова, прижаться к его груди щекой и вновь ощутить, что я кому-то нужна. Прожекторы мелькают по танцующей толпе, а тусклое освещение скрывает самые дальние уголки клуба. Я медленно потягиваю коктейль, подумывая, как бы уйти и не обидеть Лену. Она изо всех сил старается сделать все, чтобы как-то нормализовать мою жизнь и внести в нее чуточку хаоса, но это последнее, о чем я сейчас думаю. Отчасти я завидую Наумовой. Она всегда полна оптимизма, даже если путь, по которому она следует, ведет прямиком в логово хищника.

Когда я поворачиваю голову, бокал с напитком едва не выскальзывает из моих рук. Теплый взгляд Матвея не спеша изучает меня с ног до головы и задерживается на глазах, и даже на расстоянии я чувствую его нежные и обжигающие прикосновения. Сердце в груди замирает, дыхание перехватывает, стоит мне вновь попасть в плен его глаз. Это судьба? Знак, чтобы я перестала упрямиться? Второй раз мы встречаемся в этом клубе, когда я вновь распадаюсь на части.

Я не замечаю, как встаю со стула и оставляю недопитый коктейль, как шаг за шагом сокращаю расстояние между нами. Матвей будто незримыми нитями притягивает меня к себе, обещая сберечь то, что уже угасло. Все звуки затихают, а люди становятся похожи ми на размытые пятна. Весь мир будто исчезает, есть только мы с Орловым. Остановившись в шаге, нервно сглатываю и поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. Кончики пальцев покалывает от желания коснуться его, тело будто наэлектризовано. Хватит всего одного движения, чтобы напряжение, витающее между нами, вспыхнуло пламенем.

– А я думал, ты хочешь побыть в компании с подругой, – каким-то снисходительным тоном говорит Матвей. Он незаметно касается моей ладони, переплетая наши пальцы.

Господи, Агата, что ты делаешь? Эти метания туда-сюда ничем хорошим не закончатся.

– Иногда для поднятия боевого духа необходимо немного музыки, – зачем-то оправдываюсь я.

– И ты решила прийти… – Орлов скользит по мне взглядом, обжигающим, ревнивым. И я снова ругаю себя, что надела это платье, да и в целом не стоило ехать.

– Прошу, не надо, – шепчу, а сама вся будто превратилась в раскаленный металл. Только и могу, что чувствовать эти ненавязчивые прикосновения мужских рук.

– Просто доверься мне, нам же… – Матвей наклоняется и шепчет окончание фразы на ухо, – было хорошо вместе. Зачем ты усложняешь, Агата?

И я сама не знаю почему, но вдруг делаю последний шаг и отчетливо чувствую горячее дыхание на своих губах. Глаза в глаза. Биение сердец становится синхронным и замедляется, когда моя ладонь скользит по его крепкой груди.

Мы неспешно раскачиваемся в собственном ритме, наплевав на музыку и проходящих мимо людей. Мне хочется поцеловать Матвея, быть с ним, не думая о «завтра» или пропасти между нами. Ведь именно рядом с ним я чувствую себя живой. Его рука касается моей спины и задевает вырез на платье, пальцы ласково проскальзывают по коже, заставляя вздрогнуть.

– Ты совершаешь ошибку, – выдыхаю ему в губы. И это правда, рядом со мной этого мальчишку, который однажды наверняка станет прекрасным мужем, не ждет ничего хорошего.

– Снова боишься, что нас заметят вместе? – он смотрит так, словно ожидает подвоха или очередной отказ.

– Все так сложно.

Матвей обхватывает мой подбородок пальцами, его взгляд становится холодным и жестким, и я съеживаюсь под этим натиском.

– Тогда откройся мне.

– Ты не понимаешь, – горькая правда едва не срывается с губ.

Орлов вдруг берет меня за руку и тянет за собой. Я поддаюсь. В конце концов, здесь слишком душно, и от музыки у меня начинает болеть голова. Мы довольно быстро оказываемся в прохладном холле.

– Поехали ко мне? – неожиданно предлагает Матвей.

– Что? – я на мгновение теряюсь.

– Давай будем честны друг перед другом или…

– Матвей, – я опускаю голову, сжимая перед собой пальцы в замок.

– Агата, я не могу быть твоей игрушкой, – уже строже говорит он. Это голос не мальчишки, а взрослого мужчины. – Ты то отталкиваешь меня, то притягиваешь. В одно мгновение говоришь, что между нами ничего не может быть, а потом целуешь.

– Матвей, – повторяю, как мантру, его имя.

– Я готов хранить наши отношения в тайне, так как прекрасно понимаю, что для тебя важна работа. Я готов быть рядом и поддерживать тебя, – он повышает голос, и я понимаю, что он пытается сдерживать себя, чтобы не сорваться. – Но пойми, я никогда не смогу принять роль твоей жилетки по вызову.

Я едва не задыхаюсь от его слов. Они острые и холодные, словно пощечина, от которой хочется укрыться.

– Это не так, – тихо возражаю.

С губ Матвея срывается смешок. И мне становится так грустно и одиноко, что хочется разреветься.

– У тебя есть мой номер. Если захочешь поговорить, звони, – кидает прощальную реплику Орлов, а затем исчезает так же внезапно, как и появился в моей жизни.