Я несколько раз моргаю, пытаясь успокоиться. Сердце почему-то предательски екает, словно я героиня любовного романа. От взгляда Кирилла перехватывает дыхание, а от того, как он смотрит на мои губы, внутри будто загораются звезды, даже те, которые никогда не должны были гореть. Я чувствую, как кровь становится горячее, и земля медленно уходит из-под ног.

– Кирилл, – шепчу, делая шаг назад. Происходящее между нами в корне неправильно. Мои покрытые румянцем щеки – полнейший беспредел. Так нельзя!

– Уже двадцать один год Кирилл, – он усмехается, будто успел прочитать меня, залезть в мою душу и увидеть насквозь.

– Прекрати, – вроде требую, а вроде и прошу я. Окончательно запуталась, что со мной происходит.

– Да ладно тебе, принцесса, – его голос такой мягкий, напоминает пушистый плед, в который хочется завернуться холодным осенним вечером, а взгляд лукавый, с долей интереса. Будто в очередной раз бросает вызов. – Разве я не заслужил награду?

– Спасибо, – шепчу и все-таки выбираюсь из объятий Беркутова.

Нам нужно соблюдать хоть какую-то дистанцию.

– Что это? – Он смотрит мне за спину, и я тут же вспоминаю про дурацкий дипломат Полянского. Опускаюсь на корточки, открываю его и нахожу конверт Алинки.

– Все из-за… в общем, моя подруга попала в беду, пришлось помочь.

– Она написала оду любви Полянскому, а потом увидела его голым и передумала? – Кир смеется, а мне стыдно и неудобно перед ним.

– Перечитала женских статей. – И прежде чем он задаст еще вопрос, я интересуюсь: – Слушай, как мы выбираться будем?

– Через дверь. Нет, ну если ты хочешь, – Беркутов разводит руками в стороны, – я могу быть твоим Ромео, и мы спрыгнем с балкона.

– Нет, – категорично качаю головой я и убираю дипломат на полку. Интересно, почему Полянский ушел без него? Хотя, наверное, это все Алинка… она умеет сбить с мысли. Точно! Мне же надо ей позвонить.

– Ладно, пошли. А то вдруг Герман вернется, вот обалдеет мужик.

Кирилл нажимает на кнопку, и электронный замок срабатывает, выпуская нас в подъезд. Мы стремительно спускаемся на первый этаж, и тут нам на пути встречается Полянский.

Я моментально напрягаюсь, судорожно сжимая лямку рюкзака, который все это время висел на плече. Герман Алексеевич строго окидывает нас взглядом, словно подозревает в чем-то. От волнения ноги у меня деревенеют, даже шагу ступить не могу, а сердце так часто бьется, что готово разорваться. Но тут чудом вмешивается Кирилл: он берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и уверенно тянет за собой.

– Добрый день, Герман Алексеевич, – здоровается Беркутов, когда мы проходим мимо преподавателя. Мне настолько неловко, что я готова провалиться под землю.

– Не знал, что вы здесь живете, Беркутов.

– А мы с Дианой недавно тут квартиру сняли. Агриппина Павловна, подруга моей мачехи, посоветовала этот район, – выдает Кир. Да так, словно реально успел подружиться здесь со всем подъездом.

Я только и успеваю переводить взгляд от одного к другому и поражаться складной лжи Беркутова.

– Понятно, – кивает Полянский. Неужели поверил?

– Ну, мы пошли. Всего доброго, – Кирилл крепче сжимает мою ладонь и ведет за собой к выходу. Не представляю, как бы я справилась без него.

Выйдя на улицу, я звоню Алине. Оказывается, она поехала в универ, решив, что Полянский туда отправился. Думала перехватить Германа Алексеевича, но у нее, как обычно, ничего дельного не получилось. Я сообщаю подруге, что помощь больше не нужна, а на вопросы обещаю ответить завтра. К счастью, Малиновская не пытает меня, наверное, у нее и без того нервы на пределе. Хотя… Конверт мы похитили, честь спасли – о чем еще можно переживать?

Сбросив вызов, я останавливаюсь на парковке и замечаю, что Кирилл стоит рядом с мотоциклом.

– Ты… я думала…

– Боишься? – на его лице игривая улыбка, которая так и кричит: «Слабо?»

– Не то чтобы…

– Поехали, подвезу, – он подходит и, не дожидаясь моего отрицательного ответа, – а я в самом деле хотела отказаться, – надевает мне на голову шлем.

– Что ты…

– Так будет безопаснее, но в целом я хорошо вожу. Обещаю, – Кирилл коварно улыбается, поправляя шлем на моей голове, – тебе понравится.

Я пытаюсь найти тысячу отговорок, но в итоге почему-то иду за ним, залезаю на мотоцикл и думаю, за что бы ухватиться.

– Готова? – спрашивает Беркутов.

– А… держаться за что?

– Ну… – Кир резко дает по газам, и я, больше под действием рефлексов, обнимаю его, прижимаясь всем телом к мужской спине. От Кирилла исходит приятный аромат бергамота с нотками апельсина. Он такой свежий и напоминает лето, свободу, самого Беркутова.

Я понимаю, что должна паниковать, требовать немедленно остановить байк, но не хочу. От ветра, бьющего в лицо из-за открытого визора, и стремительно проносящихся мимо машин во мне бурлит адреналин. Словно это не я сейчас еду, а какая-то другая девушка, в жизни которой нет серых будней.

– Расправь руки, – зачем-то предлагает Беркутов.

– С ума сошел? – кричу ему в ответ, пока мы виляем между рядами автомобилей, объезжая пробку.

– Я думал, все девчонки хотят почувствовать себя героиней фильма «Три метра над уровнем неба».

– Ты не похож на Аче, – пытаюсь пошутить я.

Хотя внешне, возможно, и есть какое-то сходство: рост, широкие плечи, прокаченное тело и безумно обаятельная улыбка. Стоп, Диана! С каких пор у Беркутова появилась обаятельная улыбка?

– А ты на Баби, – отвечает Кир, замедляясь. – Но это не говорит, что мы не можем побыть сумасшедшим красавчиком и его подружкой.

Когда Кирилл останавливается на светофоре, я слегка щипаю его между лопаток, и он вздрагивает. Знаю, это так по-детски, но не могу отказать себе в подобной шалости. А потом я решаюсь и отвожу руку в сторону, правда, от силы секунд на десять, слишком страшно. Мы снова начинаем двигаться, не быстро и не медленно, со средней скоростью. Беркутов позволяет мне насладиться моментом, а я ловлю себя на мысли, что рядом с ним становлюсь другой. Той самой Дианой, которую описывала в личном дневнике класса с пятого. Той Дианой, которую закопал отец, а следом песка на горку подсыпал Денис.

Удивительно, я и не думала, что она все еще живет в моем сердце. Впервые за долгие годы я чувствую и вижу все краски жизни.

До моего дома доезжаем минут за тридцать. Небо к тому времени успевает окраситься оранжево-малиновыми всполохами, закат сегодня безумно красивый. Кирилл паркуется напротив моего подъезда, я слезаю с байка первой и протягиваю шлем, а Беркутов смотрит на меня и почему-то улыбается. В этот раз без подкола, искренне, дружелюбно.

– У меня волосы торчат в разные стороны, да? – я начинаю судорожно приглаживать пряди. Почему-то сразу вспоминаю, как Денис злится, когда у меня на голове беспорядок. Он перфекционист до мозга костей, любит, чтобы все было идеально.

– Не надо, – вдруг останавливает Кирилл. – Так даже прикольно.

– Что? – моя рука повисает в воздухе, потому что услышать подобное поистине дико.

– Говорю, ты выглядишь забавно.

– А?

– Короче… – Беркутов слезает с мотоцикла, наклоняется и так заботливо, словно мы с ним целую вечность дружим, треплет меня по волосам.

Я хлопаю ресницами и осознаю, что Кирилл стоит неприлично близко и смотрит с неподдельным интересом, словно видит во мне гораздо больше, чем просто девушку по имени Диана. Между нашими лицами от силы сантиметров десять, моих губ касается его теплое дыхание. Глаза у Кирилла вблизи кажутся другими. Раньше я думала, что они чисто карие, а теперь напоминают летнее небо, усыпанное звездами. Не знаю, почему я их разглядываю. От собственных мыслей становится неловко, и я спешу сделать шаг назад, чтобы создать хоть какое-то расстояние.

– Не парься. Девушки не должны быть вечно при марафете. Это же так скучно, – добавляет Беркутов шутливым тоном.

Он явно ждет моего ответа, наверное, даже какой-то дерзкой фразочки или ругательства, а мне и сказать нечего, будто все слова растеряла. Только чувствую, как румянец льнет к щекам и как сердце предательски сжимается.

– Спасибо еще раз. И… пока, – спешно благодарю его, потому что мы проводим слишком много времени вместе. Одно дело, если бы у меня не было парня, тогда можно было рискнуть с Беркутом и расцвести. Но у меня есть Денис, и по отношению к нему я поступаю нечестно. Да, в последнее время у нас не ладится, однако это не повод подпускать к себе другого человека.

Я всучиваю Киру шлем и убегаю к подъезду.

– Орлова! – прилетает мне в спину, но я не останавливаюсь, хотя понимаю, что вот так уходить тоже нехорошо. Человек рисковал ради меня, на второй этаж залез, не каждый бы на такое решился. И мне отчего-то становится страшно… страшно, что рядом с Кириллом сердце захочет большего, например, остаться.

Забежав в подъезд, я успеваю преодолеть несколько ступеней и даже дойти до своей квартиры, но неожиданно меня снова зовут…

– Орлова, – тон у Кирилла насмешливый какой-то, словно передо мной пятнадцатилетний мальчишка. Он не злится, хотя должен бы.

– Что ты тут… – шепчу, будто нас поймали за шалостью.

– Ужином угостишь?

– Кирилл… – ошарашенно произношу его имя, а Беркутов уже обходит меня, открывает крышку на электронном замке и ждет.

– Код какой?

– Кирилл…

– Да ладно тебе, принцесса, неужели зажала пару сосисок? – весело подшучивает Кир.

Я вспоминаю, что Денис уехал на несколько дней. Да и совесть зудит, настаивая, что человека нужно отблагодарить по-нормальному, а не одним словом. Поэтому мне ничего не остается, кроме как назвать код от замка.

Надеюсь, это не станет моей фатальной ошибкой.