Всегда любила этот праздник за запахи. Мимоза мне пахла солнцем, тюльпаны – помидорами. Все детство я прожила на Севере, в краях, где зима держала оборону аж до середины мая. Но именно в начале марта становилось понятно, что ее проигрыш неизбежен.

Тюльпаны были хрупки, как сама жизнь, папа нес их домой с работы через весь город завернутыми в газеты и шарф, и каждый раз я удивлялась и радовалась, что эти нежные полупрозрачные бутоны снова выжили.

В детском саду мы вышивали платочки с подснежниками мамам в подарок. Ну не то чтоб прям вышивали – каждый из детей получил белый квадратик ткани, старательно сделал бахрому, выдернув нитки по периметру. А наша молодая воспитательница-энтузиаст вышила на каждом из 20 платочков по подснежнику.

Прошло 35 лет, за которые я дарила маме самые разные подарки, и дорогие, и оригинальные, но мне кажется, я за всю жизнь не дарила ей ничего более волшебного, чем тот платочек.

Моя бабушка не была феминисткой. Она не требовала равных прав с мужчинами, хотя всегда работала тяжелее, чем многие из них. Да что там, бабуля и слова-то такого не знала, с ее образованием 4 класса сельской школы. Я, подросток, пылко рассказывала ей о движении против гендерной дискриминации, а она улыбалась оттого, что я рядом, и просто радовалась кутерьме праздника, весне, букетам от дедушки и моего папы.

Однажды бабушка сказала, что как бы стара она ни была, ни за что не умрет весной. Потому что это глупо – пережить зиму с ее темными и тоскливыми днями и умереть, когда все вокруг возвращается к жизни.

Бабушка ушла в январе, не дожив до весны и любимого праздника полтора месяца.

Сегодня я сижу за столом, на котором стоит букет мимозы и тюльпанов. Они, как и раньше, пахнут солнцем и помидорами.

Если закрыть глаза, то можно попасть в прошлое. За столом слева сидит торжественная бабушка в своем лучшем платочке, за ней – дед с рюмочкой наготове. Папа, как обычно, хохмит и подшучивает над всеми. Мне легко и радостно, хотя всех троих уже нет в живых.

Папа обязательно скажет тост, который начнется восхвалением мамы, бабушки и меня, а закончится реверансом в сторону всех женщин. И я вспоминаю и мысленно благодарю всех тех, кто был бесконечно добр ко мне, – бабушкиных сестер, школьных учительниц, подруг и даже случайных встречных, оказавшихся ненадолго в моей жизни, но оставивших в ней что-то очень важное.