Что может возжелать на свое 41-летие серьезная женщина, мать подростков и мужнина жена?

Конечно, живую крысу.

– Дорогой, – говорю мужу за кофе, – что-то давно по нашему дому не бегали маленькие ножки…

Муж поперхнулся. После последнего такого разговора шесть лет назад у нас появилась кошка Валлетта. Предчувствуя беду, попытался малодушно откупиться чем-нибудь из Chanel.

Мне на помощь пришла младшая дочь. Сказала, что она тоже давно мечтает о крысе. И что жить ей в этом доме (вздох) осталось недолго (виртуозно пугает отца потенциальным отъездом в колледж – где только научилась?) и нет ей счастья без животных (тут кошка Валлетта очень удивилась).

Детская печаль всегда была бронебойным аргументом для моего супруга. Внутри он сентиментален, как крем-брюле.

Со скорбным вздохом размером с гору Джомолунгма глава семейства прошептал: «Делайте что хотите». И мы сделали что хотели: побежали в зоомагазин.

Надо отметить, что на Мальте крысы, мягко скажем, непопулярны. И продаются они обычно как бонус к питонам. Их даже на прилавке не держат.

Мы сообща решили, что нам нужны крысы-девочки. Они сообразительные и приятнее пахнут. Все как у людей. Попросили принести со склада четырех барышень. По числу членов нашей семьи.

– Выбирать будете? – деловито спросил продавец. – Принести вам побольше?

Я не очень понимаю, как можно взять одного зверька, а остальных оставить на съедение змеям. Представила себе заголовки в местной прессе, как одна чокнутая русская скупает весь запас крыс в магазине и теперь мальтийские питоны испытывают дефицит протеина. Малодушно отказалась и доверила выбор слепому случаю. Кого принесли в коробке – того и схватила не глядя.

Дома муж долго глядел на купленное, в итоге со словами «хорошая, годная крыса» выбрал самую жирную. Посмотрел ей в глаза, сказал: «будешь Владимиром Владимировичем, в честь Маяковского». Вот такое специфичное чувство юмора у человека. Мы с детьми тактично промолчали, но решили, что для всех остальных она будет Ви-Ви. У хозяйственной Ви-Ви белый фартук на брюшке и перчатки, которые она потешно намывает.

Я нарекла вторую крыску Лилибет ака Королева-мать[2]. Смелая, активная девчонка с любопытством больше собственного веса. Ставлю 10 евро, что она первой научится открывать клетку.

Подросточки обозначили своих протеже как Silver (Серебро) и Melon (Дынька). Так я поняла, что один ребенок у меня эстет, а второй просто любит пожрать.

Серебро отличилась тем, что успела укусить каждого из нас. Дичится и держится отдельно от всех, ест орешки как не в себя. Начинаем догадываться, почему она стоила всего 5 евро, когда остальные достались нам по 15.

Дынька пока выходит из домика редко и по делу (поесть и в лоток). Возможно, это крысиный Диоген.

Котик Валлетта садится неподалеку от клетки и наблюдает за крысиной движухой. Она уверена, что мы наконец-то провели ей кабельное телевидение.

Вот так в доме стало в четыре раза больше любви. То, что еще несколько дней назад было всего лишь звеном пищевой цепочки, на наших глазах обретает имена, характер и индивидуальность. Экзюпери опять чертовски прав про розу, сердце и самое главное.

Отношения «хозяин – питомец» всегда обречены и конечны. Нам отмерено всего несколько быстрых лет вместе, а в качестве сомнительного бонуса – память, от которой не спрячешься, и дыра в сердце размером с Солнечную систему.

Каждый раз кажется, что всего лишь приоткрываешь хвостику дверь в дом, а потом оказывается, что ты впускаешь его в самую душу. Наступаешь на сладкие грабли снова и снова, глупо улыбаешься, переходишь на сюсюканье, целуешь в нос, вскакиваешь как подорванный по утрам, чтобы скорее гулять, кормить, чистить, гладить, ругать, лечить, любить… и чувствовать, что живешь.