Не дожидаясь неудобных вопросов по поводу наследования Леопольдом австрийского престола, на которые у меня в данный момент не было внятных ответов, я воспользовался суверенным правом монарха и просто объявил, что совещание окончено. Всё, шабаш – царь трапезничать желает. Хотя я и на самом деле не отказался бы плотненько пообедать и сразу поужинать до кучи, учитывая, что скромный походный завтрак состоялся хрен знает когда, ещё на рассвете, а денёк выдался более, чем насыщенным (даже по моим меркам), но увы – первым делом самолёты, ну и так далее…

Пока аристократы покидали комнату, я в очередной раз вспомнил гениальную по своей простоте, реализму и циничности французскую формулу «король умер – да здравствует король». Правота которой подтвердилась на моих глазах прямо сейчас, ведь о смерти Иосифа его подданные забыли через минуту после того, как о ней узнали. Хотя в этом, наверное, и проявляется удивительное и краеугольное свойство нашего мира, в котором жизнь и смерть всегда шагают рука об руку.

– Ну, что князь, – продолжил я сегодняшнюю бесконечную дискуссию, когда мы остались с ним и фельдмаршалом втроём за столом, – готовы начать новую главу своей жизни, вам ведь есть, что терять?

– Опасения, конечно, присутствуют Ваше Величество, однако связаны они отнюдь не с риском потери положения в обществе или состояния, – глубоко вздохнул он, собираясь с мыслями, – я просто пока не до конца разобрался в причинах подобной щедрости с вашей стороны!

– Понимаю, – покачал я головой, – и могу сразу же успокоить, ни о какой щедрости речи здесь не идёт, исключительно трезвый расчёт. Это для Габсбургов венгры исторический противник и одновременно один из источников их могущества, а мне вы совершенно не интересны. Выполните свою часть плана, расплатитесь за обретение независимости и живите в своё удовольствие, помня о том, что вас окружают мои земли, а значит конфликтовать с соседями чревато.

– И в чём же будет выражаться данная плата?

– А как, по-вашему, ответят Габсбурги на столь хамское попирание их законных прав и смерть главы дома?

Князь снова вздохнул и после непродолжительного раздумья ответил:

– Многое, конечно, будет зависеть от того, какие силы они смогут привлечь на свою сторону, однако в конечном итоге всё определит позиция Франции, другого противника, способного противостоять вам на континенте я не вижу!

– Ну вот вам и ответ – возможно придется повоевать и даже больше за себя, чем за меня, ведь победа Габсбургов станет для вас катастрофой, в отличии от меня. Но не переживайте, я не собираюсь доставлять своим врагам подобного удовольствия. Кстати, об удовольствиях, составите мне компанию за ужином?

Князь, само собой, согласился и пока накрывали на стол, мы успели обсудить вместе с фон Ла́сси технические моменты перемещения короны и отвода австрийских войск из окрестностей венгерской столицы, и плавно подошли к главному вопросу, из-за которого люди с незапамятных времен с остервенением вгрызаются друг другу в глотки – вопросу власти.

…

– Недостаточная информированность о действующих лицах, не позволяет мне предметно рассуждать на эту тему князь, – развел я руками, – однако я могу предположить, что если выборы короля провести в ближайшее время, то вы, естественно, главный претендент на победу. Деньги, связи и слава освободителя короны Святого Иштвана – это, практически, гарантия успеха, поэтому я бы настоятельно рекомендовал вам этого не делать!

– Прошу простить Ваше Величество, однако я вновь не совсем понимаю вашу логику! – удивленно взглянул он на меня.

– Как я уже говорил, я не собираюсь вмешиваться во внутреннюю политику, мне будет достаточно того, что венгерская территория не станет для меня источником проблем. Однако, если выберут вас, то Ференц Тёкели и его сторонники посчитают себя обделёнными, что вполне объяснимо. Ведь они целый год вели вполне успешную борьбу за независимость, а вы просто воспользуетесь удачным стечением обстоятельств. Это князь уже проблема, притом вооруженная, и лучше бы нам этого избежать. Да и недоброжелателей в Венгрии, которые не упустят такого шанса, у вас наверняка хватает. Скажите, какая часть, по-вашему, является более важной – знамя, за которым полки идут в бой или знаменосец, несущий его в руках?

В этот раз князь раздумывал почти минуту, а потом горько усмехнулся и произнёс:

– Мне больше импонирует роль полководца, но, как я понимаю, она уже занята, поэтому не стану испытывать судьбу, игнорируя ваш совет, и выберу знаменосца!

***

Во время ужина я изложил князю своё видение структуры венгерской властной вертикали, которую, не особо заморачиваясь, сплагиатил у бритишей. Мысль о том, что знамя освободительной борьбы венгерского народа – молодой король Ференц Тёкели, окажется в руках опытного знаменосца – премьер-министра Миклоша Эстерхази-Форхенштайна, зашла ему просто на ура, а ненавязчивое сравнение с кардиналом Ришелье сразу же сгладило разочарование от расставания с неожиданно проявившимися королевскими амбициями.

Затем, под десерт, состоящий из тирольского пирога с лесными ягодами, кофе и ванильного мороженого, мы немного обсудили ситуацию с Иоганном фон Тальманом и прошлись по личностям многочисленных братьев и сестёр покойного императора Иосифа. А под занавес даже успели немного просто поговорить, что называется «за жизнь». Князь оказался весьма приятным собеседником – эрудированным, обладающим отличным кругозором, неплохим чувством юмора и огромным опытом светской жизни.

Тем не менее, невзирая на отличную компанию, долго засиживаться за столом я не собирался – времени на посиделки не было ни у меня, ни у князя. Ему завтра в путь дорогу до Буды, а мне требовалось основательно поработать серым веществом и определиться с планами на ближайшие дни, которые наверняка станут определяющими – видимая легкость, с которой я, вроде бы, ухватил бразды правления в австрийской столице, ещё ни о чём не говорила. Поэтому, часам к одиннадцати вечера князь откланялся, и мы остались за столом вдвоём с фон Ла́сси.

Сегодняшними действиями фельдмаршала я оказался, в принципе, доволен, отработал он свои моменты на совесть. Однако, к вечеру как-то скис и участвовал в обсуждении, в том числе и своих, армейских вопросов, словно робот, у которого заканчивается заряд батареи. Можно было, наверное, сделать скидку на возраст и необычность ситуации, но оставлять подобное без внимания я не собирался, учитывая ограниченность моих ресурсов – мне требовалась железобетонная уверенность в каждом из своих бойцов.

– Поздравляю фельдмаршал, большая удача, что мы пережили сегодняшний день, за это стоит выпить! – поднял я бокал с вином, приглашая его присоединиться к тосту.

– Именно так я весь день и думал Ваше Величество, с того момента, когда мы въехали в город! – с предельно серьезным выражением на лице ответил он.

– Да полно вам граф, это же была шутка, – улыбнувшись, поставил я бокал на стол, – что нам могло здесь угрожать? Вы просто не видели моих людей и их оружие в деле, иначе никогда бы не посчитали сумасшедшего барона с его бандитами или драгунский батальон серьезной угрозой!

– Не смею сомневаться в ваших словах, – тяжело вздохнул фон Ла́сси, – могу только с изумлением развести руками и сказать, что участвовал в трёх войнах и немалом количестве различных баталий, однако сегодня к вечеру понял, что если бы мне всё же посчастливилось оставить наследника, то принялся бы в первую очередь рассказывать ему про своё невольное участие в событиях прошедшей недели, на фоне которых вся моя предыдущая жизнь кажется серой и однообразной – штабные палатки, пехотные каре, бой барабанов и свист флейт, ружейные залпы и штыковые атаки. Однако, там я чувствовал себя находящимся на своём месте, где от меня многое зависело, а рядом с вами начинаю теряться, словно новобранец перед первым боем, и понимаю, что не способен принести вам никакой пользы!

– Отставить уныние фельдмаршал, что значит никакой пользы, а кто сегодня легко и непринуждённо взял на себя командование штаб-драгунским батальоном? Да если бы не вы, неизвестно, как бы всё там закрутилось. С драгунами мы, конечно, разобрались бы без проблем, но вот потом… Ведь если бы на площади произошла бойня, то ни о каком нормальном заседании Государственного совета не могло быть и речи, а значит и не состоялись договорённости с князем Эстерхази!

Мои слова возымели своё «лечебное» воздействие. Туча с лица фон Ла́сси почти рассеялась, и он тут же деловито поинтересовался:

– Ваше Величество, а вы не опасаетесь, что князь Эстерхази-Форхенштайн отправится с короной Святого Иштвана совсем не в Буду? Он ведь всегда служил надежной опорой власти Габсбургов, поэтому его позиции при дворе не пошатнулись даже после начала восстания Ференца Тёкели!

– Да пусть бежит, куда хочет, – махнул я рукой, под изумленным взглядом собеседника, – символическое значение короны, конечно, велико, но не стоит его переоценивать. В любом случае, главное – это фактическая власть и способность её удержать, что Тёкели сделает и без короны, к тому же первый и наиважнейший символический жест состоится в любом случае. Завтра корона Святого Иштвана покинет Вену, что станет символом её освобождения и конца власти Габсбургов над Венгрией, я ведь не собираюсь делать из этого мероприятия тайну, а куда она в итоге приедет, не так уж и важно, после обязательно разберемся. А вот князь Эстерхази-Форхенштайн, в случае предательства, станет изгоем для своих соплеменников и главным врагом венгерского народа, со всеми вытекающими последствиями для его имущества и интересов на территории Венгрии, и он это прекрасно понимает. На этом фронте я особых проблем не вижу и в любом случае достигну своих целей, а вот в Вене всё пока не так просто, как кажется. Думаю, что князь Лихтенштейн ещё не сказал своего последнего слова, а на подходе придворные полки, везущие тело его родственника!

– Так может нам стоит покинуть Вену и двинуться на соединение с одной из ваших армий, например в Силезию?

– С точки зрения здравого смысла, это самое оптимальное решение фельдмаршал. Однако простые решения, дающие сиюминутный результат, не всегда являются правильными при игре вдолгую. Покинуть сейчас Вену, это значит проявить слабость и оставить Габсбургам точку приложения усилий, уязвимое место на территории империи, поэтому мы поступим ровно наоборот. Мы останемся здесь и понаблюдаем за развитием событий, не забывая при этом создавать условия, в которых придётся действовать нашим противникам. Кто из высшего командного состава армии сейчас находится в Вене?

– Из состава Гофкригсрата здесь остался только генерал-фельдцейхмейстер граф Андраш фон Фуртак. Фон Валлис арестован, генерал-фельдцейхмейстеру Лаудону достойного преемника ещё не нашлось, а принц Кобургский с армией в Богемии!

– Судя по имени, Андраш фон Фуртак происходит не из австрийцев!

– Вы совершенно правы Ваше Величество, он словак или чех, честно говоря, я не особо отличаю эти народы друг от друга!

– Великолепно, – обрадовался я услышанному, начиная прокручивать в уме возможную комбинацию, – рано утром хочу побеседовать с ним и, возможно, поручить одно дело, а вы завтра посвятите свой день штаб-драгунскому батальону. Проверьте, как там обстоит дело с обеспечением положенными видами довольствия, побеседуйте с офицерами, пусть расскажут вам о своих печалях, а в ответ пообещайте разобраться со всеми проблемами, в разумных пределах, естественно. Сами же расскажите им о попытке переворота и о том, что фон Тальман организовал убийство государственного канцлера руками бандитов фон дер Тренка, а мы его преступную деятельность пресекли, чему они сами стали свидетелями на площади у дворца. В итоге, я хочу быть уверенным в их лояльности. Мне даже не нужно, чтобы они сражались с лейб-гусарами на нашей стороне, если до этого дойдёт дело, будет достаточно их нейтралитета. А вам фельдмаршал, я дарую титул князя и поместье в Истрии, на берегу Адриатического моря, надеюсь это поможет вам в решении вопроса с наследниками…

***

Сон не шёл и после ухода фельдмаршала я ещё достаточно долго бродил по пустынным коридорам дворца, думая не столько о завтрашнем дне, сколько пытаясь охватить общую картину происходящего, что оказалось задачей не из лёгких. Ведь показания генерала фон Валлиса и наёмников ничего не прояснили по вопросу информированности противника о моих действиях и планах, а мои рассуждения об информаторе из Регенсбурга являлись чистой воды домыслами. При этом, оба фигуранта, которые могли бы пролить свет на данное обстоятельство, оказались вне зоны досягаемости – фон дер Тренк моими усилиями «задвухсотился», а фон Тальман сбежал.

Следовало признать, что в ситуации с фон дер Тренком я погорячился и можно даже сказать – лоханулся. Нужно было просто дать ему в бубен и прострелить колено (или наоборот), а потом в подвал – на беседу. Но я тоже немного завелся, особенно, после его непонятных высказываний про семью, да и больно наглая и самодовольная рожа оказалась у этого отморозка-рецидивиста, вот и решил немного сбить с него спесь. Хотя далеко не факт, что он обязательно оказался бы кладезем ценной информации, особенно по вопросу информатора на стороне. Фон Тальман ещё тот жучара и, скорее всего, не стал бы делиться источником подобных сведений с обычным наемником, пусть он и являлся постоянным и проверенным деловым партнёром.

Ладно, завтра попробуем перетрясти домишко графа, может, как и в случае с Никитой Паниным, найдутся какие-нибудь документы, проливающие свет на деятельность министра-узурпатора, подумал я, и поразился сходству ситуаций, за исключением того, что один сбежал, а второй отравился (просто сбежать не получилось). Ведь и в том, и в другом случае злодей являлся министром иностранных дел, то есть человеком, погруженным в самые сокровенные тайны государства. При этом, даже фон Ла́сси отметил поразительную информированность фон Тальмана, которую также можно объяснить помощью неизвестного доброжелателя, например, Джона Смита. И даже если принять за основу модель поведения Никиты Панина, который, по словам Орлова, агентом Джона Смита не являлся, а сам пытался его использовать в своих интересах, то именно через фон Тальмана могла произойти утечка информации про планируемую передачу пленников в Регенсбурге. Мы ведь никакой тайны из этого не делали, вот и он поделился невзначай в переписке, что называется – баш на баш.

Правда, подобная схема не отвечает на другой вопрос – каким образом фон Тальману стало известно не только о смерти Иосифа, но и моём движении на Вену. Даже если представить, что у Смита в Регенсбурге остались люди, помогавшие профессору Вейсгаупту в организации покушения на сестру императора, то это должны быть мелкие сошки, для которых министр иностранных дел империи сродни божеству. Либо тогда сам Смит должен был сидеть всё это время в Регенсбурге, ожидая развязки событий, а потом ещё и получить информацию о том, что я собираюсь в Вену, от кого-нибудь из членов Совета курфюрстов. Здесь сразу же напрашивается имя бывшего архиепископа Трира Клеменса Венцеслава Августа Франца Ксавьера Саксонского, но если ещё и он работает на Смита, то это уже перебор. Даже не вспоминая при таком раскладе про возможное участие в убийстве сестры императора, которая, вообще-то, и его родственница. Не, бред какой-то, подумал я и решил завершить на этом мозговой штурм, а то так и мозги невзначай закипят.