Одиннадцатое сентября, дворец Хофбург

– Как вас зовут?

– Отто Генрих Фуггер, граф Вайсенхорн, обергофмаршал двора его императорского величества Иосифа Второго Габсбург-Лотарингского, а вы господа, кем бы вы ни были, сейчас совершаете огромную ошибку, врываясь в императорские покои! – голосом, преисполненным чувством собственного достоинства, не обращая внимания на стоящих вокруг него людей с оружием и не самыми добрыми лицами, ответил распорядитель местного хозяйства, поразив меня своим сходством по всем параметрам, даже характерной хрипотцой, с известным советским актером Евгением Леоновым.

– Доброго дня граф, хотя вам эти слова сейчас могут показаться не совсем уместными – я император Священной Римской империи германской нации Иван Первый, а тот, о ком вы упоминали мёртв, вот его тело! – показал я на внесенный бойцами в парадную сверток.

Обергофмаршал замер с каменным лицом, осознав значение моих слов, и только повлажневшие глаза и подёргивающаяся левая щека показывали чрезвычайную степень его внутренних переживаний. Я, конечно, не большой специалист в таких вопросах, но посмотрев на графа, подумал, что наверняка подобные должности при дворе являлись наследственными, а значит монархи росли на глазах и руках своих верных слуг, которые привязывались к ним не меньше, чем к своим собственным детям. Поэтому, мне следовало, как можно скорее занять обергофмаршала какими-нибудь рутинными делами, чтобы отвлечь его от переживаний, а то ещё спалит нахрен весь дворец вместе с нами или ещё что-нибудь учудит. Садить же его под замок было пока нежелательно, чтобы не усложнять реализацию моих планов.

– Скажите Отто, а где находится родовая усыпальница Габсбургов?

– А…, да… императорский склеп находится в Капуцинеркирхе, что на площади Нойермарк, это неподалёку отсюда Ваше Величество!

– Понятно, – кивнул я, – нас с Иосифом сложно было назвать друзьями, но, как у нас говорят – мёртвые сраму не имут, поэтому все распри между нами остались в прошлом, тело в вашем полном распоряжении, организуйте всё, как положено, только без помпезности, по-семейному!

– Конечно Ваше Величество, благодарю вас, – кивнул он в ответ, – могу я узнать о дальнейшей судьбе двора его императорского величества?

– Что вы имеете ввиду?

– Вероятно вы не пожелаете видеть здесь придворных и прислугу прежнего хозяина! – с вернувшейся к нему невозмутимостью, ответил обергофмаршал.

– Не тревожьтесь Отто, я не собираюсь становиться хозяином Хофбурга, так, что в ближайшее время всё останется по-прежнему. Пока я здесь, от вас требуется лишь выполнять требования начальника моей охраны, – показал я на Лешего, – которые будут касаться исключительно организации охраны дворца и размещения моих бойцов, которые обладают железной дисциплиной, поэтому о сохранности покоев и ценностей можете не беспокоиться!

– Слушаюсь Ваше Величество! – склонил он голову.

– Хорошо, после того как распорядитесь по телу его величества, подготовьте помещение для заседания Государственного совета, чтобы часа через два всё было готово и покажите мои людям, как пройти в подвал. Здесь ведь есть подвал?

– Конечно Ваше Величество, под Леопольдовым крылом, мы сейчас находимся в нём, и Амалиенбургом, это корпус, примыкающий с севера, находится огромный винный погреб! – развел руками в стороны обергофмаршал, видимо показывая размеры погреба.

Отпустив «домоправителя» и Лешего заниматься своими делами, я озадачил фон Ла́сси сбором верхушки австрийского государства, а потом просто отошел к окну, чтобы не путаться под ногами, и принялся пялиться на площадь, размышляя о своих дальнейших действиях. Моим парням в таких ситуациях дополнительные поручения не требовались, чай не первый отжатый нами дворец. Охрана и оборона, контроль над водоснабжением и запасами продовольствия и прочие мелочи, позволяющие функционировать во «враждебной атмосфере» и немного подольше задержаться на этом свете, были отработаны ими уже до автоматизма.

Минут через пятнадцать мне доложили, что генерал-майор фон Валлис и остатки бандформирования фон дер Тренка к дегустации вин нового урожаязадушевной беседе с пристрастием подготовлены и я направился в винный погреб, чтобы наконец разобраться откуда у местных «товарищей» такая поразительная информированность о моих планах.

***

Два дня назад, утро девятого сентября, особняк Иоганна фон Тальмана

– Чёрт побери, что у тебя опять стряслось Иоганн, – ворвался фон дер Тренк в кабинет фон Тальмана, – если ты решил отменить заказ на Кауница, не надейся, что я верну задаток, он уже перекочевал в кошели моих парней!

За время своей проникновенной речи, барон деловито и без тени сомнений, словно у себя дома, налил бокал вина из графина, выпил его несколькими большими глотками, сытно рыгнул и, утерев рот рукавом камзола, завалился в кресло.

Фон Тальман уже давно привык к намеренному игнорированию своим подельником манер высшего общества, поэтому достал из папки бумагу и спокойно ответил:

– Не беспокойся Фридрих, наши договоренности в силе, однако тебе следует поторопиться и закончить дело не позднее завтрашнего утра, а я хочу предложить тебе ещё более жирный кусок!

– Сколько? – тут же задал барон единственный вопрос, интересующий наемника.

– Чего сколько? – изобразив удивление, ответил вопросом на вопрос граф.

Засмеявшись во весь голос, барон всплеснул руками и поинтересовался:

– Когда это ты научился шутить Иоганн, сразу после того, как тебя пнули коленом под зад из свиты его императорского величества?

Вновь даже не поведя бровью в ответ на поведение барона, фон Тальман ткнул пальцем в бумагу и принялся пояснять:

– Вчера вечером из Регенсбурга пришла вторая депеша от моего доброжелателя и в ней сообщается, что император Иван шестого сентября покинул своё поместье и убыл в неизвестном направлении…

– И в чём здесь наш интерес? – не дав договорить, перебил графа фон дер Тренк.

– А ты дослушай, тогда узнаешь…, – начиная уже немного выходить из себя, осадил его фон Тальман, – действия Ивана могут быть неизвестными и неожиданными для всех, кроме меня, а я прекрасно изучил его манеру бить в самое сердце и держу пари, что Иван направляется прямо к нам в руки, то есть в Вену!

– Иии, что ты предлагаешь?

– Завтра, как только ты решишь вопрос с Кауницем, я стану властью в столице и организую вместе с комендантом гарнизона «торжественную встречу» для Ивана, к которой привлеку тебя и твоих людей. Коменданту я поручу арестовать Ивана, а ты, при встрече, вызовешь его на дуэль и убьёшь. Это и будет платой за твоё участие в деле, ты ведь всегда мечтал поквитаться со Старым Фрицем за исковерканную судьбу и девять лет в Магдебургской цитадели!

– Убить императора…, – мечтательно потянул слова фон дер Тренк, – это мне нравится, я бы прославился на всю Европу, только план твой дерьмо – какой император в здравом уме станет принимать вызов какого-то барона? А во-вторых, при чём здесь вообще Старый Фриц, гори он в аду веки вечные?

– Ну насчет ответа на вызов можешь не беспокоиться, этот Иван не меньше тебя любит подраться, что же касается второго, то император женат на Софии, дочери Луизы Ульрики, которая приходится родной сестрой Старому Фрицу…, и да, курляндца, в отличии от тебя, приняли, как равного, когда ещё ничто не предвещало его оглушительного взлёта, а история его родства с Кетлерами явно шита белыми нитками!

– Месть – это неплохо, но годится лишь в качестве успокоительного бальзама для уязвленного самолюбия и повода для драки, – оскалился фон дер Тренк, – не принимай меня за идиота Иоганн, такая работа стоит гораздо, гораздо больше. Ты ведь наверняка рассчитываешь получить от наследника престола княжеский титул и место государственного канцлера, а значит и я хочу стать графом, в придачу к большому поместью, например, в Силезии…

***

Одиннадцатое сентября, за десять минут до назначенного времени, «Тайная комната совета», дворец Хофбург

– Доброго вечера господа, – поприветствовал находящихся в комнате членов Государственного совета князь Франц Иосиф фон Лихтенштейн, прибывший на заседание последним, – кажется его императорское величество решил не задерживаться в Регенсбурге?

– И вам того же князь, – пробурчал в ответ семидесятилетний граф Гундакер Томас фон Штаремберг, министр финансов и президент Государственного совета, – господа, кто-нибудь знает, чем так сильно занят наш глубокоуважаемый государственный канцлер? Два дня назад я написал ему записку по не терпящему отлагательства вопросу, однако он до сих пор ничего мне не ответил!

– У меня тот же вопрос, сегодня у нас должна была состояться встреча с графом Кауницем, однако он даже не прибыл в Хофбург, – развел руками тридцативосьмилетний граф Отто Эренрайх Апенсберг унд Траун, самый молодой из членов Государственного совета, – это совершенно на него не похоже господа, он же никогда и никуда не опаздывает?

– Странно, сегодня я посылал посыльного к нему в особняк, там моему человеку ответили, что граф убыл во дворец вчера утром и больше не возвращался, поэтому я решил, что встречу его здесь, когда получил приглашение на заседание совета! – в недоумении промолвил граф фон Штаремберг.

– Что вообще, черт возьми, здесь происходит господа, – присоединился к беседе князь Миклош Иосиф Эстерхази-Форхенштайн по прозвищу «Великолепный», – я отсутствовал в столице всего лишь две недели, но у меня такое ощущение, что я вернулся в совсем другой город. Вначале я узнаю, что его величество внезапно отправился в Регенсбург на переговоры с возмутителем европейского спокойствия императором Иваном, сегодня посыльные драгуны, прибывшие по приказу фельдмаршала фон Ла́сси, сообщают, что его императорское величество собирает экстренное заседание Государственного совета, однако во дворце я не встретил ни одного лейб-гусара императорского полка, без которых государь не сделает и шага, и почему, вообще, организацией заседания совета занимается президент Гофкригсрата?

– Насколько я знаю, именно фельдмаршал сопровождал его величество в поездке в Регенсбург, возможно поэтому ему и было поручено собрать совет! – высказал своё предположение князь фон Лихтенштейн.

– Возможно, только это не объясняет загадочного исчезновения государственного канцлера, отсутствия лейб-гусар во дворце и следов от взрыва на углу площади, – задумчиво произнёс князь Эстерхази-Форхенштайн, – поэтому хотелось бы поскорее узнать, что здесь всё-таки происходит…

***

– … что здесь всё-таки происходит! – услышал я чей-то глубокий, хорошо поставленный, словно у диктора на радио, голос, входя в назначенное время в комнату совета.

Незамеченным мое появление в сопровождении фельдмаршала фон Ла́сси, естественно, не осталось, поэтому устраиваться в кресле во главе стола мне пришлось под ошарашенными взглядами членов совета.

– Вы не одиноки в своём желании господа, мне бы тоже хотелось узнать причину и виновников происходящего, однако, пока я могу только сказать, что здесь творится самая настоящая черная неблагодарность! – сокрушённо покачал я головой, изображая на лице вселенскую печаль.

– Эээ… позвольте… фельдмаршал, что здесь… – первым опомнился президент Государственного совета, сидящий по правую руку от меня, которого я уверенно идентифицировал среди присутствующих благодаря почтенному возрасту.

– Граф фон Штаремберг, не утруждайтесь, сейчас вы всё узнаете, и кстати, вам следует больше бывать на свежем воздухе, у вас усталый вид, – вновь озадачил я старика и перевел взгляд вглубь стола, – и так, что я имел ввиду, упоминая про черную неблагодарность…

На мгновение прервавшись, я ещё раз прогнал в голове характеристики и словесные портреты местного бомонда, загодя подготовленные бароном Армфельтом, и остановил взгляд на щегольски разодетом кареглазом красавце брюнете лет сорока пяти, который больше всех подходил под описание главного венгерского олигарха.

– … вот вы, князь Эстерхази-Форхенштайн, как бы вы охарактеризовали ситуацию в которой ваш визави вместо переговоров, на которые он согласился совершенно добровольно, пытается вас убить, не промолвив при встрече даже и полслова, а затем вы, несмотря на вышеописанную низость, проявляете благородство и привозите его тело на родину, дабы он смог обрести своё последнее пристанище в родовом склепе в Капуцинеркирхе, но и здесь всё повторяется – сначала вас хотят арестовать, а затем и попросту убить?

Лица сидящих за столом начали менять свои выражения по мере осознания смысла произнесённых мной слов, адресат же моего вопроса сориентировался быстрее всех и проявил завидную сообразительность:

– Думаю, что слова «черная неблагодарность» весьма точно характеризуют данную ситуацию Ваше Величество!

– Благодарю вас князь, а теперь господа, когда маски сброшены, я хочу, чтобы вы представили себе ещё одну ситуацию. Я, законно избранный император Священной Римской империи Иван Первый, прибыл в один из городов на территории империи, где на меня совершили нападение. В моём распоряжении стотысячная армия в Силезии, тридцатипятитысячная в Польше и пятидесятитысячная в Хорватии, а также имперская армия, баварцы и саксонцы, всего около двухсот пятидесяти тысяч штыков и сабель, готовых к бою и жаждущих легких побед и богатой добычи. У армии принца Кобургского есть шанс только героически погибнуть, пытаясь ненадолго помешать продвижению моей Силезской армии. Французы, даже если покойный император успел договориться о союзе с молодым королем, смогут собрать дееспособную армию не раньше рождества, а Балканская армия фельдмаршала Суворова будет здесь через десять дней, стоит мне только захотеть. Однако, я не стал пока этого делать, по крайней мере, до конца обсуждения сложившейся ситуации с вами, представляющими сейчас высшую власть в Австрии. Кстати, а где государственный канцлер? – сменил я по своему обыкновению тему разговора, словно только, что обнаружил отсутствие за столом графа Кауница, и удивленно посмотрел на фон Ла́сси.

Фельдмаршал, как и было запланировано, чётко доложил об упорных поисках государственного канцлера, к сожалению, не увенчавшихся успехом.

– Странно господа, вы не находите, что государственный канцлер огромной державы взял и бесследно пропал среди бела дня, и, кстати, когда я говорил об обсуждении ситуации, я имел ввиду и расследование нападения на меня, со всеми вытекающими последствиями для причастных к этому возмутительному событию, и первое, что я хочу знать – КТО приказал коменданту гарнизона арестовать меня? – резко добавил я в голос децибел и ударил кулаком по столу.

Убаюканные моим монотонным монологом, графы и князья всполошились после окрика и грохота столешницы, принявшись оглядывать друг друга, словно игроки в «мафию», пытающиеся выяснить, кто из них, кто на самом деле.

Первым взял слово князь фон Лихтенштейн, рослый и солидный мужчина немного за пятьдесят, с аккуратной бородкой на испанский манер и осеребрившимися сединой висками:

– Ваше Величество, генерал-майор фон Валлис исполнял приказы только его императорского величества, следовательно, никто из присутствующих не мог…

В этот момент из-за двери тенью выскользнул Аршин (естественно, по моему знаку в виде почесывания правого уха) и положил на стол исписанный лист бумаги, а я поднял палец и остановил доклад князя.

Сделав вид, что внимательно ознакомился с текстом, который собственноручно написал полчаса назад со слов фон Валлиса и наемников, я бросил документ на стол и покачал головой:

– Можете не продолжать князь, комендант гарнизона дал признательные показания – приказ о моём аресте отдал граф Иоганн фон Тальман и он же, судя по всему, организовал покушение на графа Кауница…

После оглашения убийственной новости, над столом пронёсся тревожный шепоток…

– оставшиеся в живых подручные барона фон дер Тренка сознались в убийстве канцлера и уже отправились под сопровождением конвоя на место преступления, показывать куда они спрятали его тело. К сожалению, барона мне пришлось убить на спровоцированной им дуэли, поэтому прямых улик против графа не имеется, однако, учитывая тот факт, что фон Тальман долгие годы пользовался услугами фон дер Тренка и его наемников, у меня сомнений в его виновности нет!

– Чудовищно, – в сердцах воскликнул граф Апенсберг унд Траун, – но… но зачем… зачем ему это Ваше Величество?

– Поймаем, спросим, – пожал я плечами, – сейчас можно только предполагать, но, думаю, что всё дело в его отставке…

Над столом вновь раздались удивленные возгласы…

– именно так, господа, накануне своего отъезда император Иосиф отправил фон Тальмана в отставку, свидетелями чему были граф Кауниц и фельдмаршал фон Ла́сси. Видимо, узнав от своего информатора в Регенсбурге о смерти императора, граф решил обратить ситуацию вспять. Для чего он обманом проник в кабинет императора, граф Вайсенхорн подтверждает его неожиданный визит во дворец, и выкрал своё прошение об отставке по состоянию здоровья, написанное по воле императора, а затем решил устранить главного свидетеля в лице государственного канцлера…

Дав присутствующим немного времени переварить очередную сногсшибательную новость, я перешёл ко второй части «Марлезонского балета»:

– Это всё довольно интересно господа, однако меня сейчас больше интересует совершенно другое…, на кой чёрт мне вообще обсуждать с вами серьезные вопросы, если вы здесь ничего не решаете, если у вас под носом опальный министр фактически захватил власть в Вене, а вы даже не в курсе его отставки…, есть у кого-нибудь из вас аргументы в свою пользу?

– Кхм, кхм, думаю, что вы оцениваете положение несколько поверхностно Ваше Величество, – раздался скрипучий, словно заржавевшее тележное колесо, голос графа фон Штаремберга, – конечно, никто из нас даже в страшном сне не мог представить себе подобного развития событий, однако уверяю вас – сейчас, в столь непростой период, только Государственный совет имеет здесь право на власть, поскольку в нём представлены наиболее древние и уважаемые рода, стоявшие вместе с маркграфом Леопольдом Бабенбергом у истоков создания самой Австрии ещё во времена правления императора Оттона Второго – Лихтенштейны, Штаремберги и Апенсберги!

– Серьезный аргумент, – вспомнив про себя байку (или не байку) про Иосифа Виссарионовича и его вопрос о количестве дивизий у Папы Римского, саркастически усмехнулся я, что не осталось незамеченным венгерским олигархом, на которого и оказались переведены стрелки разговора, – а вас князь почему-то не упомянули среди уважаемых? Ааа, ну да, вы же венгр. Кстати, как вы отнесётесь к возвращению короны Святого Иштвана в Буду?

В комнате повисла тишина, а три пары глаз принялись буквально буравить взглядами посерьезневшее лицо князя Эстерхази-Форхенштайна, для которого наступила точка невозврата. Поскольку в традициях венгерской государственности формальная власть над страной принадлежала именно самой короне, её возвращение в венгерскую столицу имело отнюдь не символическое значение, а значит и ответ князя автоматически лишал его возможности усидеть на двух стульях. Чем он, насколько я понимаю, успешно занимался по сию пору.

Князь опустил взгляд на стол, мгновение подумал, и вновь посмотрел на меня, но не так, как до этого смотрел в соответствии с этикетом, а глаза в глаза, видимо, стараясь найти в них правильный ответ на судьбоносный вопрос.

– Думаю…, такое решение мог бы принять только поистине великий император Ваше Величество! – попытался он всё же дипломатично выкрутиться и не сжигать за собой мосты.

– Позвольте господа, законный наследник венгерской короны его высочество Леопольд Габсбург-Лотарингский, великий герцог Тосканский, и какое-либо обсуждение данного вопроса является совершенно недопустимым, вне зависимости от статуса присутствующих! – не собираясь сдавать позиции без боя, с вызовом в голосе, вклинился в разговор князь фон Лихтенштейн и победно вскинув голову, посмотрел на меня.

Насколько я знаю, именно этот род являлся главной опорой Габсбургов на троне и личность командира придворного полка, которого я задвухсотил в Регенсбурге, лучшее тому подтверждение. Только тот был, кажется, из баронской, боковой ветви Лихтенштейнов, подумал я мимоходом, и улыбнувшись, ответил:

– Именно это князь фон Лихтенштейн я и имел ввиду, говоря про возвращение короны Святого Иштвана в Буду. Поэтому господа, не намереваясь обсуждать права Леопольда Габсбург-Лотарингского на какое-либо наследство, я напоминаю собравшимся, что эрцгерцогство Австрийское, в отличии от Венгрии, неотъемлемая часть Священной Римской империи германской нации и я не желаю видеть в Вене наследника венгерского престола, а уже тем более не позволю проводить здесь какие-либо церемонии с венгерской короной, …

Не знаю, какого именно ответа ожидал от меня фон Лихтенштейн, но то, что я сказал, произвело на него неизгладимое впечатление, впрочем, как и на остальных участников совета – рты у всех открылись, практически, синхронно.

– … князь Эстерхази-Форхенштайн, не откажите мне в любезности, доставьте корону Святого Иштвана в Буду, у вас ведь найдутся крепкие бойцы для сопровождения вашей реликвии?