Пострадавшего я велел отнести в мои покои и оставить там под присмотром отрядного санинструктора, а сам сразу же спустился в винный погреб, вслед за тушкой князя фон Лихтенштейна – предстояло провести экстренное потрошение.

Клиент к моему прибытию был уже подготовлен – зафиксирован на стуле, мешок с головы снят, кляп во рту оставлен. Поэтому, не тратя времени на пустопорожние разговоры, я подошёл сбоку и воткнул ему нож в подколенную впадину и немного провернул. Князь задергал головой, выпучив от боли глаза и издав сквозь кляп протяжный стон, а я выдернул из ноги инструмент и показав жестом, чтобы рану перетянули, присел на стул напротив него.

– У вас Франц Иосиф сейчас есть два пути – лёгкий и не очень. Не собираюсь вас понапрасну обнадёживать, в конце каждого из них вас ожидает смерть, но в первом случае, мы обойдёмся без пыток и привлечения к ответственности всей вашей многочисленной семьи, а во втором, вы будете умолять меня о смерти и, самое главное, умирая, вы будете знать, что своими руками разрушили жизнь всех своих пятерых детей и жены, которые, как я предполагаю, никакого участия в заговоре не принимали. Готовы сделать выбор?

Огонь в глазах князя угасал по мере осознания моих слов и секунд через тридцать он бессильно склонил голову, а после избавления от кляпа сразу же прохрипел:

– Один вопрос Ваше Величество, и я буду готов всё рассказать!

– Хотите узнать кто вас предал? – усмехнувшись, уточнил я.

– Да! – подтвердил он моё предположение, вновь бессильно опустив голову.

– Пустые переживания князь, никто вас не предавал. Вы решили сыграть со мной в кости, наивно полагая, что я такой же игрок, как и вы, только на противоположной стороне стола, и это ваша главная ошибка – я не игрок, я тот, кто устанавливает правила этой игры и наказывает зарвавшихся игроков…

Рассказ князя много времени не занял, что вполне объяснимо, учитывая микроскопические сроки вызревания заговора, организатором которого он назвал себя, а основными подельниками двух своих родственников. А именно, главу баронской ветви рода, отца убитого мной командира лейб-гусар, и его младшего сына – Морица фон Лихтенштейна, командовавшего атакой на дворцовой площади. В принципе, примерно так я и предполагал, единственные сомнения у меня были по поводу остальных членов Государственного совета, и они пока никуда не делись. Вот допросим других фигурантов, сравним показания, тогда и сделаем окончательные выводы.

Пока шёл допрос князя, в подвал притащили с площади подстреленного барона фон Лихтенштейна, но заниматься им лично я не стал. Мои парни и сами прекрасно справятся. Поднявшись наверх, я прошел на импровизированный командный пункт, размещенный на втором этаже дворца в большом зале с балконом, и выслушал доклад Лешего, осуществлявшего общее руководство. Зачистку на дворцовой площади и в шанце уже закончили, Висбю также доложил, что с гвардейцами князя вопрос закрыли радикально. С нашей стороны двести нет, триста один – покоцало морду лица каменной крошкой, когда засада в шанце из ружей по дворцу пальнула.

Фон Ла́сси в траурных мероприятиях участия не принимал, сказался больным дабы не вызвать подозрений, а сам сейчас находился в расположении штаб-драгунского батальона, ожидая моих указаний, которые себя ждать не заставили. Посыльные отправились к нему с приказом – блокировать казармы лейб-гусарского полка, оставшийся личный состав разоружить, в полку начать дознание. Второе указание полетело Висбю – всех, кто находится в Капуцинеркирхе, доставить во дворец. Быстро, но аккуратно. Хотя по-настоящему срочно я хотел лицезреть только обергофмаршала, собираясь озадачить его организацией неотложного врачебного осмотра пострадавшего в ДТП, чья личность (пока неизвестная) меня заинтриговала. Почему непонятно, но чуйка меня никогда не подводила.

***

Санинструктор, увидев меня, принялся докладывать о том, что пациент в себя ещё не пришёл, и в этот момент парень зашевелился и приоткрыл глаза, попытавшись осмотреться по сторонам.

– Лежите, лежите, не стоит беспокоиться, вы в безопасности, – поспешил я его успокоить, – помните, что с вами произошло?

– Я ехал в карете, а потом вдруг начал куда-то падать и стало темно, вы знаете, что произошло на самом деле и где я нахожусь?

– Да, ваша карета перевернулась после столкновения, и вы ударились головой, а находитесь во дворце Хофбург! – ответил я парнишке, обрадовавшись тому, что с головой у него, видимо, всё в порядке и мне не придётся тратить время, разбираясь кто же он такой.

– В Хофбурге, замечательно! – обрадованно воскликнул он, а потом вдруг испуганно замер и тихонько спросил, – А мой багаж?

– Судя по вашему волнению, вы перевозили в нём что-то чрезвычайно ценное, наверное, золото и драгоценные камни! – усмехнулся я в ответ.

– О, конечно же нет, там гораздо более ценные вещи, там партитуры моих произведений, – с искренним удивлением в глазах, говорившим – «как вообще можно сравнивать подобные вещи», посмотрел он на меня, и вновь смутился, – простите великодушно сударь, я до сих пор не поблагодарил вас за помощь, как я могу к вам обращаться?

Хороший вопрос, подумал я. Судя по его ответу про ценности, это какой-то музыкальный маньяк, в хорошем смысле этого слова, а значит натура творческая, ранимая, что и подтверждается его эмоциональными реакциями. Поэтому неожиданное известие о том, кто я на самом деле, наложенное на недавнюю травму, вполне может и навредить. Нужно, наверное, дать ему немного времени прийти в себя.

– Просто добрый христианин, сделавший то, что должно, – проигнорировал я его вопрос, – на счёт багажа можете не беспокоиться, он в полном порядке, а вы путешествуете или по делам в Вене?

– Ещё раз выражаю вам свою благодарность, – приложил он руку к сердцу, – я музыкант и композитор из Зальцбурга, планировал представить при дворе Его Императорского Величества свои новые оперы «Митридат, царь Понтийский» и «Луций Сулла», с успехом поставленные в Милане в прошлом году…

Я, конечно, в классической музыке полный лузер и гарантированно могу идентифицировать только два произведения – «Лебединое озеро» Петра Ильича Чайковского и «Токатту и фугу Ре минор» Иоганна нашего Себастьяна Баха. Первое в России знают, наверное, абсолютно все, а от второго меня вштыривает круче, чем от литра водки на пустой желудок. Это же взрыв мозга, разрыв аорты и полный экстаз, вместе взятые. Но Бах, к моему большому сожалению, уже покинул этот мир двадцать с лишним лет назад, найдя своё последнее пристанище в Лейпциге, что в Саксонии (об этом мне рассказал Фридрих Август). Что же касается произнесенных парнем названий опер, то их я точно слышал первый раз в своей жизни, однако, главным было совсем другое. Ведь даже я знал про музыкального гения из австрийского Зальцбурга, который годам к десяти уже вовсю писал музыку, а к совершеннолетию считался признанным маэстро… У меня аж в горле пересохло от мысли, что это Моцарт. Я, конечно, впахиваю здесь великим императором, ушатал уже парочку империй и собрал нехилую коллекцию всевозможных титулов (возможно, самую мощную в истории), но ни разу не собираюсь считать себя величайшим гением всех времен и народов. Ведь мой успех, по большей части, предопределен обстоятельствами, а я всего лишь предельно эффективно реализовал имеющиеся у меня преимущества. Хотя, это тоже не кот начхал и, наверняка, удалось бы не каждому. А вот передо мной, возможно, реальный, общепризнанный гений в своём деле.

– … меня зовут Вольфганг Амадей Моцарт! – поставил парень жирную точку в моих рассуждениях.

***

Оставив гостя приходить в себя, я вновь вернулся на командный пункт, где уже собрали доставленных из Капуцинеркирхе вельмож, с которыми я собирался поговорить. Только в этот раз уже полностью на своих условиях, и скорее не поговорить, а поставить перед фактом.

– Судя по вашему виду господа, вы ещё не до конца понимаете, что сегодня произошло, или умело изображаете неведение. В любом случае, сообщаю – сегодня произошла бесплодная попытка мятежа против меня, заговорщики схвачены и дают признательные показания. Поэтому, если вам есть в чём признаться, делайте это сейчас, может быть, зачтётся!

Ответом послужило напряженное молчание, и я продолжил:

– Граф Вайсенхорн, в моих покоях находится молодой человек, музыкант из Зальцбурга, получивший травму головы в ходе сегодняшних событий, организуйте его осмотр придворным эскулапом, только пусть считает, что это особа королевской крови и отвечать ему, в случае чего, придётся соответствующе!

– Будет исполнено Ваше Величество, не извольте беспокоиться! – как всегда невозмутимо, откланялся обергофмаршал.

– Теперь с вами господа члены Государственного совета, – оглядел я графов фон Штаремберга и Апенсберга, – сегодня же я издам эдикт об объявлении имперской опалы… Леопольд Габсбург-Лотарингский в права наследования ещё не вступил и не может рассматриваться ответчиком по этому делу, посему опала будет объявлена в отношении эрцгерцогства Австрийского. Можете не сомневаться, Рейхстаг обязательно утвердит моё решение, и через две недели эрцгерцогство прекратит своё существование!

– Полагаю Ваше Величество знакомо с решением имперского суда от 1180 года о невозможности объявления земель мятежников собственностью императора? – проскрипел голос графа фон Штаремберга, по морщинистому лицу которого было сложно прочитать эмоции.

– Естественно граф, я не собираюсь предъявлять права на эти земли, но и вы не забывайте, что у меня есть полгода на то, чтобы определить их дальнейшую судьбу, – усмехнулся я в ответ, – думаю, что через полгода это будет уже совсем другая Австрия и с другой династией на троне, но это будет позже, а сейчас… сейчас требуется покарать мятежников или у вас граф Апенсберг унд Траун другое мнение по этому вопросу?

– Вы абсолютно правы Ваше Величество! – как-то излишне нервно, для человека, которому нечего скрывать, отреагировал он на мои слова.

– Конечно, – зловеще улыбнулся я, пристально глядя на него, – думаю, что в такой ситуации представители наиболее древних и уважаемых родов, стоявших вместе с маркграфом Леопольдом Бабенбергом у истоков создания самой Австрии ещё во времена правления императора Оттона Второго, если они желают продолжить свою славную историю, должны принять самое деятельное участие в процессе над мятежниками, не так ли граф? – перевел я взгляд на фон Штаремберга, чью пафосную сентенцию про древние рода, произнесенную им во время нашей первой встречи, сейчас припомнил.

– Кхм, кхм… это наш безусловный долг перед Австрией Ваше Величество! – не моргнув глазом, принял новые правила игры старый пройдоха.

– Замечательно, рад, что мы с вами поняли друг друга господа, поэтому вам граф Апенсберг унд Траун предоставляется честь провести дознание и предъявить обвинение князю фон Лихтенштейну и его сообщникам. Мои люди уже проводят необходимые следственные действия, поэтому подготовка обвинения не составит для вас большого труда, уверен, что трёх дней вам хватит с лихвой. Через три дня здесь, на Йозеф-плац, состоится суд над мятежниками, на котором вы граф фон Штаремберг, как председатель суда, вынесете им приговор в виде смертной казни через расстрел, который тут же будет приведен в исполнение. На этом всё господа, более не задерживаю!

Что ж, очередной раунд игры в догонялки с костлявой можно считать оконченным в мою пользу, принялся я анализировать ситуацию, выйдя на дворцовый балкон. Над Йозеф-плац витал тошнотворный запах смерти, а большая группа обслуги из дворца занималась погрузкой тел мятежников на телеги. Ну да, усмехнулся я столь очевидному выводу, уже одно то, что я размышляю над этим, а не валяюсь внизу на площади, ясно свидетельствует о том, чья сегодня взяла. А вот в вопросе причастности к мятежу товарищей или не товарищей фон Штаремберга и Апенсберга унд Трауна ясность ещё не наступила. Хотя я в любом случае не собирался сразу же хватать их за шкирку и тащить в подвал. Зачем, пусть они сами и отправят Лихтенштейнов на смерть, а у меня, в случае появления необходимых доказательств, появится рычаг управления ими, ведь история Австрии на этом не заканчивается.

***

Остаток дня прошёл так же суетно, как и его начало, поэтому о своём неожиданном госте я вспомнил только сидя за столом, слушая во время долгожданного ужина доклад фон Ла́сси о результатах мероприятий в лейб-гусарском полку (с утра, естественно, приема пищи не было, от пули в живот никто ведь не застрахован).

Растерянный Моцарт подошёл к столу в сопровождении слуги, рыская по столу непонимающим взглядом, а я показал ему на стул слева от себя:

– Присоединяйтесь Вольфганг, смелее, как ваше самочувствие?

– Б…б…лагодарю вас, неплохо, только лоб немного побаливает! – аккуратно устроился он на краешке стула.

– Ну ничего, как говорится, до свадьбы заживёт, знакомьтесь – фельдмаршал князь Франц Мо́риц фон Ла́сси, Вольфганг Амадей Моцарт, композитор из Зальцбурга!

Гости обменялись приветствиями и фон Ла́сси тут же вскликнул:

– Ваше Величество, кажется, мы уже были представлены друг другу с господином Моцартом, эээ… семь лет назад, здесь при дворе, тогда он был ещё совсем ребёнком!

– Вы совершенно правы Ваше сиятельство! – обрадованно ответил Моцарт и тут до него дошёл смысл первой части фразы фельдмаршала, – Ваше Величество! – произнёс он, понижая с испуга тембр голоса.

– Поздравляю Вольфганг, – улыбнулся я в ответ, – вы же хотели представить свои произведения при дворе императора, вы своего почти добились, по крайней мере, на ужин к императору попали – я император Иван Первый!

– Ааа… где же Его Императорское Величество Иосиф Второй! – бесхитростно поинтересовался парень, воскресив в моей памяти сакраментальную фразу Труса из «Операции Ы» – «А где бабуля?».

«Я за него» – усмехнувшись, подумал я, но вслух, естественно, сказал другое:

– Иосиф Второй скоропостижно скончался и сегодня был погребен!

Моцарт начал быстро осенять себя крёстными знамениями и пробормотал, с выражением лёгкой паники на лице:

– О господи, неужели опять эпидемия!

– Эпидемия? – удивился я, – Слава Богу нет, но почему опять?

– Мой прошлый визит в столицу чуть было не стоил мне жизни Ваше Величество, из-за разразившейся здесь эпидемии оспы. Семь лет назад отец привез нас с сестрой ко двору Его Императорского Величества, в надежде на то, что нам представится возможность продемонстрировать свои способности в музицировании перед достопочтимыми гостями, собравшимися на торжества по случаю бракосочетания сестры Его Величества эрцгерцогини Марии Йозефы с королём Неаполя Фердинандом. Но увы, торжества не состоялись – эрцгерцогиня, а затем и супруга Его Величества заболели оспой и скончались. Мы покинули охваченный эпидемией город, однако я и Наннерль, это детское прозвище моей сестры, уже успели к этому времени заразиться и только каким-то чудом нам удалось выжить. Поэтому я очень сильно испугался, когда услышал о скоропостижной кончине императора Иосифа!

– Беспокоиться совершенно не о чем Вольфганг, он умер от переизбытка железа в организме. Поэтому ужинайте, отдыхайте, выздоравливайте, репетируйте, граф Вайсенхорн позаботится, чтобы вы ни в чём не нуждались. Думаю, что в ближайшее время вам представится возможность продемонстрировать своё искусство!