Через неделю, миновав траверз острова Борнхольм, фрегат с Гномом и его группой продолжил путь на запад, в столицу Скандинавии, а остальная эскадра повернула на юг и доставила меня с бойцами восьмого июля на остров Рюген.

Надолго задерживаться на острове я не собирался, чуйка вопила на всю возможную громкость – нужно торопиться, в ближайшее время в Европе грядут масштабные события. Поэтому, оперативно проверив деятельность учебного центра, я забрал с собой полсотни отобранных Вейсманом в спецназ бойцов из состава финских егерей и абордажных команд, а также две сотни кандидатов из различных родов войск, прошедших подготовку по программе морской пехоты, и направился в Берлин.

Естественно, до проверенных походами и схватками ветеранов новобранцам было ещё далеко, но, как говорится – были бы кости, а мясо нарастёт. Однако по сравнению с обычными солдатами этого времени они уже находились на недосягаемой высоте, поэтому я снова имел в своём распоряжении четыре сотни супербойцов, вооруженных по последнему слову местной науки и техники. Ведь Гном привез с собой с Донбасса сотню шестизарядных СВЧ-2, две сотни однозарядных винтовок и полтысячи клонов гранат Ф-1, производство которых развернул одновременно с тротилом. Если учесть наличие у ветеранов ещё сотни СВЧ-2, полсотни Галилов, старичка Браунинга с полутора тысячами патронов и трех РПГ-7 (с тремя десятками гранат), то можно смело заявить – такому подразделению вполне по силам самостоятельно захватить две трети немецких «независимых» княжеств.

Вечером тринадцатого числа мы оказались в столице Бранденбурга, где во дворце Сан-Суси меня встретил барон Армфельт, которому я ещё в марте поручил передислоцироваться вместе со своим аппаратом из Стокгольма в Берлин, имеющий на порядок лучшее расположение для оперативного получения информации о европейских делах.

– Добрый вечер Ваше Величество, как добрались? Вы отдохнёте с дороги или желаете сейчас же выслушать доклад? – принялся барон уточнять на ходу порядок дальнейших действий.

– Добрый вечер Густав, к чёрту отдых, – отмахнулся я, – после путешествий по моей необъятной Родине, поездка между Рюгеном и Берлином больше смахивает на загородную прогулку. Ведите в свой рабочий кабинет, сдаётся, что вам есть чем удивить меня!

– Как всегда вы абсолютно правы Ваше Величество, – кивнул он и дойдя до конца коридора, распахнул высокие двустворчатые двери кабинета, – Прошу!

Налив из графина на журнальном столике бокал воды, я с удовольствием утолил жажду, сел в кресло и пригласив жестом барона присесть на диван у столика, сказал:

– Давайте, рассказывайте Густав, кто на сей раз умер?

– Так вы уже знаете? – удивленно ответил он вопросом на вопрос.

– Стоп, – поднял я руку, – это была неудачная шутка, а теперь давайте всё по порядку, кто умер, когда, от чего и чем это нам грозит?

– Эээ, в одном случае смерть наступила от естественных причин, по крайней мере таковы официальные заявления, а по второму случаю барон фон Вейсман ещё проводит дознание, с какого начать Ваше Величество? – поинтересовался он.

– Даже так, – покачал я головой, – ладно, начните с первого!

– Три недели назад, двадцать третьего июня, от чёрной оспы скончался, не оставив наследников баварский курфюрст Максимилиан Третий, по этой причине её величество София Альбертина убыла на внеочередное заседание рейхстага в Регенсбург! – доложил барон.

– Слова «не оставив наследников» и сбор рейхстага подразумевают под собой начало борьбы за власть в Баварии, я вас правильно понял?

– Совершенно верно Ваше Величество, – кивнул барон, – со смертью Максимилиана пресеклась баварская линия Виттельсбахов, что означает переход власти к старшей линии Виттельсбахов из Пфальц-Зульцбахского дома…

– Кто претендует на титул курфюрста? – сразу поинтересовался я главным вопросом.

– Первым в очереди на наследование стоит курфюрст Пфальца Карл Филипп Теодор, однако он уже совсем не молод и у него нет законных наследников. Поэтому император Иосиф тотчас же принялся оказывать на него давление, под угрозой объявления баварских земель выморочными, чтобы склонить его к заключению соглашения. Детали сделки пока держатся в секрете, но есть сведения, что австрийцы претендуют на Нижнюю Баварию, владение которой позволит им, так сказать, округлить свои земли, улучшив сообщение между Штирией и Тиролем. Однако следующий в очереди на наследование баварских земель Карл Второй Август из дома Пфальц-Биркенфельд-Цвейбрюккен против дробления земель и считает соглашение ущемлением своих прав…

– Достаточно Густав, – остановил я доклад барона, – что-то мне подсказывает, что вопрос этот весьма запутанный и в двух словах его не передать, поэтому давайте сразу про расследование барона фон Вейсмана, к Баварии вернемся позже!

– Как пожелаете Ваше Величество, – вновь кивнул барон, – за неделю до этого, шестнадцатого июня, по дороге из Регенсбурга в Вену скончалась эрцгерцогиня австрийская Мария Кристина и её муж Альберт Август герцог Тешенский…

Твою ж мать, подумал я, осознав новость о смерти своих бывших пленников – низложенного мной короля Польши и его жёнушки, одновременно являвшейся сестрой императора Иосифа Второго. Не зря у меня свербило в одном интересном месте, к сожалению, чуйка опять меня не подвела. Хотя лучше пусть так работает, чем совсем молчит.

– Деталями я не владею, – продолжил он рассказ, – но в общих чертах картина выглядит следующим образом. Когда в середине апреля я перебрался в Берлин, они уже находились здесь в Сан-Суси, дожидаясь приезда её величества Луизы Ульрики, гостившей у сестры в Кведлинбурге. Её величество вернулась в Берлин в начале мая и вскорости сюда доставили из Петербурга ваши инструкции в отношении пленников. В Силезии в это время ещё велись боевые действия, поэтому было принято решение ехать через Саксонию в Баварию, где и планировалось организовать передачу пленников австрийской стороне. Учитывая влияние её величества в Баварии, она решила сама заняться этим делом и меня не привлекала. В Регенсбурге, насколько я знаю, всё прошло по плану и десятого июня бывшие пленники направились в Вену, находясь при этом в добром здравии. Однако по дороге, уже на территории Австрии, неожиданно скончались!

– Да, не было печали, – медленно налил я себе еще один бокал воды, обдумывая сложившуюся ситуацию, – как отреагировала австрийская сторона?

– Министр иностранных дел граф фон Тальман проинформировал меня о том, что в ближайшее время встреча между вами и императором Иосифом абсолютно невозможна! – озвучил барон вполне очевидный ответ.

– Этого следовало ожидать, таких совпадений не бывает, поэтому с вероятностью девяносто девять процентов можно утверждать, что сестру императора убили, – озвучил я такой же очевидный вывод, – где находится фон Цитен?

– Вчера как-раз прибыл в Берлин Ваше Величество! – обрадовал меня барон.

– Хорошо, – кивнул я и поднялся на ноги, – пригласите его завтра к восьми утра, обсудим ситуацию с учетом обстановки на линии боевого соприкосновения!

София забрала детей и всё большое семейство Доброго с собой, чтобы по дороге в Регенсбург оставить на попечение сестёр в Кведлинбургском аббатстве, поэтому я смыл с себя дорожную пыль, поужинал в одиночестве и просидел до полуночи на летней веранде в саду, обдумывая сложившееся положение в компании с кофейником.

***

– Прекрасно выглядите Ганс, – обнял я за плечи седого, как лунь, старого фельдмаршала, – конные прогулки по Силезии пошли вам на пользу!

– Вы правы Ваше Величество, это действительно так, – кивнул с улыбкой фон Цитен, – примите мою искреннюю благодарность за то, что вытащили меня из кресла у камина, в котором я сидел укрытый стариковским пледом и уже готовился встретить костлявую. Оказывается, рано ещё списывать меня со счетов!

– Рад слышать Ганс, – улыбнулся я в ответ и показал рукой на стол, на котором находилась огромная карта Европы с расставленными на ней крохотными фигурками оловянных солдатиков, изображающих противоборствующие армии, – ну что, докладывайте обстановку?

Планируя на ближайшее время разместить в Берлине свою ставку, я ещё в марте приказал организовать во дворце Сан-Суси работу небольшого оперативного отдела, который бы аккумулировал всю стекающуюся сюда информацию военного характера и отражал её на карте, а также готовил справочные данные, необходимые для выработки решений.

– Ничего интересного Ваше Величество, – тяжело вздохнул старый рубака, всем видом показывая, что роль штабного офицера ему в тягость, – как в мае вышли на границу Богемии и Моравии, так и стоим истуканами, венгры после взятия Дебрецена и Тимишоары также топчутся на месте, а под Сегедом австрийцы даже разбили наголову их десятитысячный отряд. Только фельдмаршал Суворов после взятия Загреба продолжает заниматься делом, уничтожая разрозненные австрийские отряды в Хорватии. Сдается мне, что мы упустили свой шанс на блестящую победу!

– Что вы подразумеваете под блестящей победой? – посмотрел я на него, – взятие Вены?

– Это было бы великолепно! – мечтательно промолвил он, видимо представляя, как въезжает в австрийскую столицу возглавляя колонну своих любимых гусар.

– Понимаю ваше желание отплатить извечным соперникам за 1760 год, – покачал я головой, – когда австрийцы Ласси в нарушение условий капитуляции вошли в Берлин вместе с русским корпусом Тотлебена, но не следует забывать, что с падением Берлина война не закончилась, а поражение турок под стенами Вены от войск Священной Лиги в битве столетней давности ознаменовало собой начало заката их экспансии в Европе!

– Прошу меня простить, – развел он руками, – но я в четырнадцать лет поступил на службу в пехотный полк и всё свое образование получил на полковом плацу, поэтому не могу похвастать подобным знанием истории, да и стратегия Ваше Величество, по правде говоря, не мой конёк. Укажите мне кого атаковать, и я с радостью исполню ваш приказ!

– Вам не за что оправдываться Ганс, вы всем всё доказали на поле боя, – похлопал я его успокаивающе по плечу, – поэтому сейчас давайте порассуждаем, чтобы в дальнейшем смотреть на происходящее с одинаковых позиций. От границ Богемии и Моравии до Вены десять суточных переходов, Суворову от Загреба и того меньше, то есть теоретически столица противника зажата нами в клещи с трех сторон…

– Вы не упомянули венгров Ваше Величество! – напомнил фон Цитен, перебив меня в своей обычной манере, от чего у барона Армфельта аж заалело от негодования лицо.

– Верно, однако в этом уравнении их место ещё окончательно не определено, – развел я руками, – Ференц Тёкели, конечно, мой должник, однако он молод и неопытен, как политик, а венгерские магнаты могут в любой момент договориться с австрийцами, как это уже произошло в ту, столетней давности войну, о которой я упоминал. Поэтому рассчитывать мы можем только на свои силы, которых в мае имелось не так уж и много – двадцать пять тысяч у вас в Силезии, тридцать тысяч у Левенгаупта в Кракове, двадцать тысяч у Суворова в Хорватии и ещё тридцать тысяч у Стенбока в Галиции, однако идти оттуда в два раза дальше, поэтому их можно не учитывать. Итого семьдесят пять тысяч на трех направлениях, против восьмидесяти у принца Кобургского под Веной. Можно было, конечно, рискнуть, но не стоило забывать про поляков в тылу у Левенгаупта, полное отсутствие резервов у вас и проблемы с организацией снабжения Суворова на юге. У нашего построения отсутствует стратегическая глубина и слишком много новых территорий, требующих контроля, а мне требовалось лишь остановить возможное движение австрийцев на юг и ослабить их, забрав обратно Силезию, но никак не развязать новую общеевропейскую войну, когда я ещё не разобрался с делами в России!

– И вам это прекрасно удалось Ваше Величество! – вставил свои пять копеек барон Армфельт.

– Если вы про дела в России Густав, тогда вы правы, а вот на счет новой войны, это большой вопрос, – вздохнул я и спросил, – как обстановка во Франции?

– Военных приготовлений не замечено Ваше Величество, однако есть информация об интенсивной переписке между графом фон Тальманом и новым министром иностранных дел Франции графом Верженном…

– Это не то ли граф Верженн, что был послом в Швеции? – перебил я Армфельта.

– Совершенно верно Ваше Величество, он давний друг государственного министра графа Морепа, поэтому сейчас приобрел большой вес при дворе молодого короля! – подтвердил мою догадку барон.

– Ну в самом факте переписки нет ничего необычного, в этом ведь и заключается работа дипломатов, не так ли? Особенно учитывая появление в Версале нового хозяина, супруга которого приходится сестрой императору Иосифу!

– Вы правы Ваше Величество, однако есть информация, пока не подтвержденная, о том, что император Иосиф собирается лично посетить Версаль по приглашению короля Людовика, что в ситуации с загадочной смертью сестры королевы и императора Марии Кристины, и кончиной баварского курфюрста, может служить весьма неприятным сигналом! – закончил он свою мысль.

– Именно это я и имел ввиду Ганс, вспоминая про турок под Веной, – снова повернулся я к фон Цитену, – однако оставим пока французов в стороне, с ними всё более-менее понятно. Сейчас, с учетом смены власти в Баварии, меня больше интересуют сами баварцы и прочие соседи по империи!

– Баварцы солдаты так себе, – скривившись, махнул рукой фон Цитен, – поэтому каждый раз получают от «Оси» (презрительное прозвище австрийцев) по полной и война для них заканчивается оккупацией, но тысяч двадцать смогут выставить, про саксонцев можно сказать то же самое, а у Ганновера немногим более этого, если без учета англичан, все остальные к самостоятельным действиям вообще неспособны. Есть ещё имперская армия, тысяч тридцать, собираемая всеми княжествами, но там совсем дрянь солдаты, мы их при Росбахе вместе с лягушатниками в хвост и в гриву…

– Ваше Величество, согласно закона 1681 года Имперская армия должна состоять из двадцати восьми тысяч пехоты и двенадцати тысяч кавалерии, а в военное время её численность может увеличиваться! – неожиданно перебил фон Цитена барон Армфельт, блеснув своими знаниями имперского законодательства. Видимо, решил отплатить старому гусару за проявленную в отношении меня неучтивость.

– Благодарю барон, – ответил ему фон Цитен улыбкой, больше похожей на оскал, – я в состоянии сам справиться с докладом, только старый имперский закон уже давно никто не соблюдает, а бумагу на поле боя не выставишь, хотя откуда вам это знать! – добавил он снисходительно, намекая на отсутствие у Армфельта боевого опыта.

– Рад, что вы поладили господа, – натянуто улыбнулся я, посмотрев на фон Цитена, скверный характер и вспыльчивость которого могли стать проблемой для барона, – а то я совершенно не выношу, когда личное недопонимание вредит общему делу. Вы согласны Ганс?

Старый дуэлянт нехотя пробурчал, что согласен, и я перешёл к постановке первоочередных задач…